Нюрка была на вид нормальной бабой. И хозяйственная, и красивая — уже под сорок, а мужики взглядом провожают. Но был у Нюрки один серьезный недостаток: любила она поддать. Она и сама знала, что лучше бы не надо, потому как после первой стопочки забывала обо всем на свете. И остановиться не могла порой неделю. И тогда дочка ее, Алиска, была предоставлена самой себе.
Соседка Нюрки, Клавдия Сергеевна, как только видела, что у Нюрки дома дым коромыслом, знала, что через два дня нужно начинать девчушку подкармливать, так как сама Нюрка не закусывала, поэтому и ребенка не кормила. Нет, Нюрка не то, чтобы ее обижала, просто забывала и отмахивалась, как от назойливой мухи.
Нюрка даже замужем побывала в городе. Вышла замуж вполне удачно, за успешного мужчину, старше ее, зато не бедного. Не олигарх, конечно, но на булочку с маслом и на шубу для жены всегда хватало. Нюрку любил, а уж она-то... После деревенской жизни и общаговских голодных дней считала мужа чуть ли не Богом.
Жили душа в душу, дочка родилась, Алиска. И тут любимый муж ошибку совершил. Чтоб жена не уставала, нанял дочке нянечку. А жена что? Она уже вкус денег почувствовала, жизнь другую увидела. Стала гулять. Подруги веселые появились, а там и друзья молодые-горячие. А муж на работе пропадает да в отъездах, беды не замечает. В общем, как водится. Приехал как-то домой из командировки раньше запланированного, а тут жена с гулянки навеселе да с другом возвращается, продолжение запланировано.
Развод был громким. Нюрка на коленях умоляла мужа не забирать дочку, твердила о том, что тогда совсем погибнет. Пожалел ее бывший муж, так она и вернулась в деревню с маленькой Алиской за ручку.
Иногда отец Алисы наведывался. За день до его приезда Нюра начинала мести, мыть и волосы завивать, а после его отъезда гулянки обычно начинались. Видимо денег он привозил, вот и шиковала Нюрка. Сразу друзья-товарищи объявлялись, и давай гульбанить.
***
В этот раз все по-другому было. Нюрка, в общем, и пить-то не собиралась, но встретила по дороге в магазин Степана. Он был первой ее любовью, потом она ему изменила, и он уехал. А Нюрка замуж вышла, вот и разошлись пути.
— Степка, ты ли это? — зимой все позакутаны, не разберешь с ходу, что за человек.
— О, Нюрка! Тебя и не узнать. Расцвела, похорошела.
— Да ну, скажешь тоже. Каким ветром тебя к нам занесло?
— Да развелся. Вот приехал к родителям раны зализывать.
Взглянула она на него внимательно. А что? Чем черт не шутит? Она-то уже больше двух лет одна. Может и склеится что. Все-таки Степан был первым ее мужчиной.
— Степ, а ты заходи как-нибудь на огонек? Я ведь тоже в разводе.
— Да ну, серьезно?
— Ага.
— Ну, тогда я сегодня же вечером и зайду…
Нюрка пошла в сторону магазина, по пути меняя в голове список покупок, а Степан проводил ее взглядом. А ничего такая, сочная. Он слышал, что у бывшей его любви ребенок есть, ну так это не страшно. Степка детей любил.
***
Иванычу было сегодня как-то не по себе. Скоро уж на службу идти, а сердце поднывает. Неужели придется распрощаться с работой? Не хотелось бы.
Когда в их деревне решили фермерское хозяйство открыть, никто и не верил в такую затею. Чего там открывать-то? Только что все это развалилось, а теперь что, по новой? Но какой-то богатей решил, что будет тут выращивать каких-то очень дорогих коров. И самое интересное, что не для молока, как всегда было в деревне заведено, а для мяса. Какое-то мясо у них, в крапинку, мраморным называется.
Люди посмеивались, крутили пальцем у виска, но когда тот бизнесмен объявил набор работников да зарплату назвал, то сразу все крутить перестали. Толпами кинулись.
Но всех не взяли. Выбирали только серьезных и не пьющих. А таких на деревне, как известно, раз-два и обчелся.
Вот тогда-то и подфартило Иванычу. Он-то хоть и пенсионер, да непьющий, да еще и бывший участковый. Вот и предложили ему стать сторожем. А зарплата была побольше, чем у него пенсия. Кто же от такого откажется?
Одна только загвоздка была. Территорию по ночам охраняли собаки. Таких в деревне раньше и не видывали: здоровенные, лохматые, рыжие. А собак Иваныч с детства боялся. Но пришлось привыкать, а собаки оказались сообразительными. Команды выполняли четко. Иваныч их кормил, на ночь выпускал, утром в вольер загонял, постепенно и сдружился. Не так, чтобы уж очень, но уже не боялся.
А в деревне псов тоже боялись и не любили, а виноват был случай. Как-то приучен народ был, что если хочется выпить, то найди и выпей. В прошлые времена-то, залезут на склад совхозный, стянут пару мешков комбикорма, вот и есть на что выпить. Даже и кражей это не считалось. Так, мелкое хулиганство. А потом что? Совхозов не стало, а желание выпить никуда у мужиков не делось. И решили они, что склад фермера ничем не отличается от совхозного склада.
Даже собачкам косточек взяли. Только вот ноги унести не смогли. Так за мягкие места покусаны были, что месяц не садились, в амбулатории примочки делали.
Тогда Иваныч боялся, что отравят псов, несколько ночей глаз не смыкал, все за собаками следил. Но обошлось.
***
Зимой рано темнеет — на работу уже в темноте вышел, да еще и снег повалил. Путь его лежал мимо дома Нюрки. Еще издалека услышал, что в доме у нее музыка громкая. А на улице увидел маленькую Алису. Девочка играла под фонарем, строила лопаткой замок. Ничего плохого, играет ребенок перед окнами, под светом. Все дети в деревне так делают. Но Иваныч все же завернул к соседке Клавдии. Стукнул в окно. Она на крыльцо вышла.
Фото: А.Шадраков
— Клав, не знаешь, чего там у Нюрки? Музыка бомбит.
— Так чего… известно чего.
— Ты бы поглядела, а то ведь дите. . .
. . . ДОЧИТАТЬ>>