Мы засиделись допоздна. Ирка даже позвонила своему Димке, чтоб не волновался — мол, я у Машки, скоро буду. Говорили обо всем на свете — о работе, о родителях, о планах на лето. Впервые за долгое время я не чувствовала себя разбитой.
Когда сестра ушла, я вернулась к фоткам. Нашла тот снимок у озера, повертела в руках. Странно, но уже не щемило сердце, как раньше. Убрала его в старую коробку из-под обуви, где хранила всякие памятные мелочи — билеты в кино, засушенные цветы, открытки.
Дождь за окном усилился. Я распахнула форточку и высунула руку, подставляя ладонь под холодные капли. Вдохнула полной грудью влажный воздух — и вдруг поняла, что мне легко. Впервые за полгода — по-настоящему легко.Осень постепенно вступала в свои права. На улице моросил мелкий дождь. Я куталась в теплый плед, грея руки о чашку с чаем, и машинально перебирала фотографии, разбросанные по кухонному столу. Наткнулась на потрепанный снимок с немного размытыми краями — мы с Андреем на берегу озера. Я тогда еще носила длинные волосы, а он смеялся так заразительно... Кто бы мог подумать, чем все закончится.
Звонок в дверь прервал мои размышления. На пороге стояла Ирина, моя старшая сестра, с пакетом, в котором угадывались очертания бутылки вина.
— Привет, я не не вовремя? — спросила она, стряхивая капли дождя с волос и снимая плащ. — У меня было такое чувство, что тебе сегодня одиноко.
— А ты опять мысли читаешь, — слабо улыбнулась я, принимая пакет. — Заходи, я чайник только что поставила... Просто тут вот, разбираю барахло всякое.
— Машка, ну сколько можно? — Ирка вздохнула, плюхаясь на табуретку напротив. — Уже полгода прошло. Сама же говорила, что решение правильное.
Я разлила вино по бокалам — себе до краев, ей поменьше, она же за рулем.
— Тебе легко говорить, — буркнула я, делая большой глоток. — Сама-то сколько лет с Димкой? Двенадцать? Тринадцать?
— Четырнадцать в декабре будет, — Ирка слегка поморщилась, пробуя вино. — Кислятина какая. Ты где брала?
— В "Пятерочке" на углу. Скидка была, — я пожала плечами. — Короче, пять лет коту под хвост. А все мамины причитания "Ты когда замуж выйдешь? У тебя уже морщины! Мне внуков не видать!"
Ирина вопросительно подняла бровь.
— Он не был плохим. Просто не моим, — произнесла я фразу, которую мой психолог заставляла меня повторять на каждом сеансе.
Сестра одобрительно кивнула и отпила вино.
— Слушай, а расскажи-ка мне еще разок, как вы вообще познакомились. Только честно, без приукрашиваний. Может, если все по полочкам разложишь, поймешь наконец, что хватит уже страдать.
Я хлебнула вина, поморщилась и уставилась в окно. Дождь барабанил по карнизу. В памяти всплыл тот вечер, духота, музыка, звон бокалов...
— Помнишь Светкину днюху три года назад? В том кафе на набережной? Я тогда опоздала — защита диплома затянулась...
— Ма-а-ашка! Ну наконец-то! — Светка чуть не сбила меня с ног, вцепившись в рукав. — Иди сюда, тут такой парень классный, тебе понравится!
Она практически втолкнула меня за столик, где сидел какой-то незнакомец. Первое, что бросилось в глаза — ямочки на щеках, когда он улыбнулся.
— Андрей, — он протянул руку через стол.
— Маша, — пробормотала я, чувствуя, как от усталости и бокала шампанского начинает кружиться голова.
— А, так это ты та самая филологиня, которая стихи пишет? — он склонил голову набок. — Светлана весь мозг мне проела рассказами о тебе.
Мы тогда проболтали допоздна. Он оказался прикольным — много где побывал, интересно рассказывал про архитектуру всякую. Не зануда какой-нибудь, а с юмором. И слушать умел, что редкость.
— То есть сразу понравился? — Ирка подлила себе еще вина, хотя обещала больше не пить.
— Ну да, — я пожала плечами. — Красивый, умный, с работой нормальной. Че бы нет?
Телефонами обменялись, и буквально на следующий день он позвонил. Причем не как многие — типа "привет-привет, го погуляем". А конкретно: "Добрый день, Мария. Не согласитесь ли составить мне компанию на выставке современного искусства в эту субботу?"
Все закрутилось быстро. Сначала свидания, потом ночевки, а через полгода я уже перетаскивала свои шмотки к нему. Мама была в восторге — всё ахала "какой представительный мужчина", "сразу видно, что серьезный", "не то что твои прежние кренделя". Даже его дурацкую привычку оставлять носки по всей квартире готова была простить.
Через год, в отпуске на море, он сделал предложение. По всем правилам — с кольцом в бархатной коробочке, стоя на одном колене на закате.
— И что ж ты не согласилась? — Ирка подперла щеку рукой.
— Да согласилась я! — я раздраженно потерла висок. — Кольцо нацепила, маме позвонила, подружек обзвонила. Только вот... — я замялась, подбирая слова, — до дела так и не дошло.
— Фиг знает, — я пожала плечами. — Сначала откладывали — то он в командировку укатил на полгода в Питер, то у меня аспирантура, защита. А потом... потом что-то щелкнуло. Вроде все нормально, а я начала замечать, что бесит.
— Что бесит? — не поняла Ирка.
— Да все! — я всплеснула руками. — Его идеальный порядок в шкафу. Эти его таблички в экселе — куда потратили, сколько отложили. Привычка причмокивать, когда ест суп. Как он мои книги по алфавиту расставлял! Представляешь?
— Машк, ну это все фигня какая-то, — Ирка покачала головой. — У меня Димка храпит так, что соседи жалуются. И ничего, четырнадцать лет терплю.
— Не в том дело, — я потерла лоб. — Просто поняла, что мы... разные. Совсем.
Помню, когда бабуля умерла — я ревела неделю. А он все эти свои "держись", "время лечит", блин, да какое время! А потом еще добавил: "Маш, ну ей было восемьдесят три, это естественный процесс". Естественный, твою мать! Я чуть сковородку в него не запустила.
— Помнишь ту историю с котом? — я хмыкнула, наливая еще вина.
— Когда ты притащила с улицы драного котяру?
— Ага. Мокрый, грязный, худющий — аж ребра торчали. Я его домой, накормила, в ванне отмыла. А тут Андрей с работы приходит.
— Устроил скандал? — Ирка вскинула брови.
— Если б! — я махнула рукой. — Он же у нас правильный до зубовного скрежета. Спокойно так объяснил, что коты — это ответственность, что их нельзя вот так с улицы тащить, что сначала надо все обдумать, спланировать, подготовиться... А пока, мол, лучше отвезти зверя в приют. И отвез на следующий день, пока я на паре была!
— И ты психанула?
— Даже не то чтобы психанула, — я поморщилась, вспоминая. — Просто как-то тоскливо стало. Поняла, что мы совсем по-разному на вещи смотрим. Я на эмоциях живу, а он все раскладывает по полочкам, как в аптеке.
Вспомнилось вдруг, как он на ужине ляпнул:
— Маш, может хватит уже с твоими романами? Ты ж не школьница, пора о реальной жизни задуматься.
Меня аж перекосило тогда. Он мою профессию за детский сад считал! Типа, литература — это так, забава, а не серьезное дело.
— Я тебя не хотел обидеть, — оправдывался потом. — Просто реальная жизнь — она другая.
А я тогда еще подумала — может, и правда, зря я в универе штаны протираю, со студентами вожусь? Может, пора мне остепениться, как мама говорит?
Но в какой-то момент я поняла — нафиг. Это не я должна под него прогибаться, а если не совпадаем — значит, не судьба.
— И когда ты решила, что всё, капец котенку? — Ирка подперла подбородок рукой. Глаза у нее уже блестели от вина.
— В тот день, когда мы к свадебному организатору ходили, — я фыркнула. — Сидим у этой тетки — вся такая гламурная, ногти наращённые, духами за километр разит. И она начинает нам втирать про концепцию свадьбы, про стилистику, про цветовую гамму. А Андрюшенька мой достает из портфеля, блин, ТАБЛИЦУ! Типа, вот тут бюджет, тут список гостей, тут меню, тут музыканты... все разложено, все посчитано. И я такая сижу и думаю — это чё, моя свадьба или бизнес-проект?!
В тот же вечер я его усадила на кухне. Говорю — Андрей, давай поговорим.
— О чем? — спрашивает. У него как раз какой-то чертеж срочный был, так он даже не оторвался от ноутбука, представляешь?
— О нас. О свадьбе. Мне кажется, нам не стоит торопиться.
Тут он наконец на меня посмотрел.
— Ты передумала?
Я набрала воздуха, как перед прыжком в воду, и выпалила:
— Я вообще думаю, что нам лучше расстаться.
Он захлопнул крышку ноутбука. Сидел и молчал, долго. Я уж думала — сейчас психанет, орать начнет. А он вздохнул и спрашивает таким спокойным голосом:
— Ты уверена, что хочешь этого?
— Нет, — честно говорю. — Я не уверена ни в чем. Знаю только, что мы делаем друг друга несчастными, даже не желая того.
Мы говорили всю ночь. Впервые за долгое время были откровенны друг с другом. И когда рассвет окрасил небо в нежно-розовые тона, мы оба знали, что приняли правильное решение.
— И как он отреагировал в итоге? — спросила Ирина, возвращая меня в реальность.
— Спокойно. По-андреевски, — улыбнулась я. — Сказал, что уважает мое решение. Помог упаковать вещи и даже нашел мне новую квартиру через своих знакомых.
— Вот видишь! Другой бы устроил скандал, а он повел себя достойно.
— Короче, понимаешь... он как эта... рубашка из магазина. Вроде и качественная, и сидит нормально, а всё равно не твоя. И плечи жмет, и в талии что-то не то, — я неопределенно взмахнула руками. — Да блин, он хороший мужик! Только не мой, понимаешь?
Мы замолчали. Ирка крутила в пальцах бокал, я ковыряла ногтем скатерть. Где-то в подъезде хлопнула дверь.
— Знаешь что, — она наконец подняла глаза, — твоя эта, как ее, психологиня, в общем-то права. Лучше отпустить нормального человека, чем мучить друг друга всю жизнь.
Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Впервые за долгое время не хотелось плакать. Может, это вино так подействовало, а может, и правда пора двигаться дальше.
— Кстати, помнишь Павла с моей работы? — как бы между прочим спросила сестра. — Он недавно спрашивал о тебе.
— Тот, который на корпоративе читал стихи?
— Да, он самый. Говорит, что видел тебя на моей фотографии и хотел бы познакомиться.
Я покачала головой, но невольно улыбнулась.
— Слишком рано, Ира.
— Конечно, — она подмигнула мне. — Но когда будешь готова, помни: жизнь продолжается.
Мы сидели на кухне до поздней ночи, разговаривая обо всем на свете. А когда Ирина ушла, я вернулась к фотографиям. Посмотрела на наш с Андреем снимок у озера, а потом аккуратно убрала его в коробку вместе с другими воспоминаниями.
За окном начинался дождь. Я подошла к окну и открыла его настежь, впуская в комнату свежий воздух и мелкие брызги. Вдохнула полной грудью и почувствовала, как с каждым вдохом становится легче.
«Он был хорошим человеком, — подумала я. — Но не моим. И это нормально».
Теперь я знала, что смогу двигаться дальше. Не сегодня и, возможно, даже не завтра, но когда-нибудь непременно. А пока у меня есть время разобраться в себе и понять, чего я действительно хочу. И когда-нибудь я встречу человека, с которым смогу смотреть на звезды, не боясь быть непонятой.