Ирина Одоевцева могла бы поделиться секретом, как это сделать...
Считается, что если свыше не дано таланта - и мечтать нечего? Нет, есть особый разряд писателей, которых знают, ценят, возможно даже и любят, но... талантами не считают.
... Возьмите круглый неудобный стол,
Всё это завалите так ли, сяк ли,
Присядьте с краю с пёрышком в руке,
Следя, чтоб в пузырьке чернила не иссякли...
Вот видите - всё делается просто!
И так, как минимум, лет девяносто!
Это коллеги коллективно сочинили стихотворный шарж на Мариэтту Шагинян. Что устарело в этом универсальном совете? Только пузырёк с чернилами да пёрышко.
Писать сегодня просто, как никогда. А что именно будет интересно потомству? Тут никаких сомнений: воспоминания! Быт, повседневность, события и первая реакция на то, о чём будут помнить... И конечно, люди. Примечательные, интересные люди, кого-то из которых запомнят навсегда. Через полвека вашим рукописям цены не будет!
Что для этого необходимо, кроме трудолюбия? Отсутствие самомнения, похвальная скромность и интерес к ближнему. А ещё?
Петроград 1918 года. Ощущение конца света: жизнь остановилась. Магазины закрыты, деньги обесценились, паёк скромный... от былой роскоши остались лишь просторные квартиры с лепниной да целые сундуки заграничных перчаток. И представление о том, что жить "хлебом единым" недостойно. Но чем ещё, какое применение себе могла найти барышня, дочь юриста?
И Ираида Густавовна Гейнике пытается воспарить над обстоятельствами - писать стихи. Это занятие позволит ей общаться с "братьями по разуму" и с поэтами, уже состоявшимися. Возможно даже хоть на время забыть о неотвязном голоде.
... И жизнь мою мне не за что любить,
Но мне милы ребяческие бредни.
О, если б можно было вечно жить,
Родиться первой, умереть последней!
Сродниться с этим миром навсегда -
И вместе с ним исчезнуть без следа!
Под первыми же стихами появилась подпись : ИРИНА ОДОЕВЦЕВА. И псевдоним стал именем. Гумилёв, учитель и кумир, попытался писать сказки - и Одоевцева пишет про загадочную саламандру, про графа, влюблённого в незнакомку, явившуюся ему в сновидении, про кота-оборотня по имени Роберт Пентегью...
Если поют колокола -
Новая к богу душа отошла.
Роет могилу весёлый Том -
Мёртвому строит уютный дом...
Том закричал: Кто меня зовёт?
- Я, - отвечает огромный кот...
Хорошие стихи. Средне-хорошие, какие при желании напишет каждый "русскоязычный", каких в нашей литературе избыток. Но вот - баллада про жилконтору "Домкомбед". Сатирическая зарисовка о том, как и почему исчезла вода в водопроводе. И как разоблачили вредителя, который подсыпал в соль толчёное стекло. Не фельетон - притча. Но и злободневные стихи Одоевцевой интересны для историков литературы, на "бессмертие" не тянут.
А вот её мемуарная проза - это да!
Когда и как пришло решение не мучиться подбором рифм, а писать просто о том, что было? О тех, с кем довелось познакомиться? Наверное, прощанием с мечтами о поэтической славе стала "Баллада о Гумилёве":
... "В кабинете топилась печка,
За окном становилось темней.
Он сказал: "Напишите балладу
Обо мне и жизни моей".
Я о нём вспоминаю всё чаще...
Раз, незадолго до смерти,
Сказал он уверенно: "Да,
В любви, на войне и в картах
Я буду счастлив всегда!"
Но его поставили к стенке,
И расстреляли его...
А ночью пришёл он во сне
Из гроба и мира иного ко мне.
И сказал мне: "Плакать не надо!
Хорошо, что не плакала ты.
В раю такая прохлада,
И воздух тихий такой,
И деревья шумят надо мной,
Как деревья Летнего сада".
Всё. Многие годы никаких стихов больше не будет. Будет трилогия "На берегах Невы", "На берегах Сены" и "На берегах Леты". Очень жаль, что третья книга осталась недописанной: девяноста пяти лет жизни не хватило!
Несколько страниц заняло бы лишь перечисление тех людей, которые без этих живых воспоминаний остались бы для нас просто "серебряным веком" из вузовского учебника. Или просто "русской эмиграцией". А ведь они такие разные - Оцуп и Мережковский, Гиппиус и Пильский, Тэффи и Алданов... И совсем уж ни на что не похожий Игорь Северянин. Плохой ведь поэт, но это понимаешь лишь тогда, когда его стихи читаешь "глазами". А когда он сам читает вслух - это колдовство, это гипноз! Гением его признаешь - только бы не умолкал!
А Бунин?! Его наоборот признаешь "первым среди равных", когда читаешь. А при личном общении - увы. Склочник, разочарованный во всём и во всех... точнее, и не очаровывался никогда и никем!
Георгий Адамович САМ "попросился" в персонажи этих воспоминаний:
- Вы пишете доброжелательно. Пожалуй, даже слишком доброжелательно. Все всегда у вас лучше, чем были. Немного такие, как их задумал бог. Неужели не хочется написать о них дурное, показать их неприукрашенными, в их "натуральном безобразии"?
- Не хочется. Я ведь никогда не привираю. Я только иногда не всё говорю, что знаю.
- Не мешало бы подсолить-подперчить для пикантности.
- Это было бы злое дело... чистым не остался бы ни один. Ведь за каждым что-нибудь, да числится. А вы хотели бы, чтобы я про вас написала?
- Откровенно - хотел бы. Но конечно, не всё, что знаете!
А ведь, пожалуй, это "не всё ври, что знаешь", должно стать принципом не только мемуариста - любого автора биографических сочинений. Потому что дурное запоминается лучше и прочнее. Потому что всегда найдётся тот, кто готов плеснуть ложку дёгтя. Так почему этим "кем-то" должны быть именно вы?
"Вы вернётесь в Россию", - в один голос предсказывали Ирине Одоевцевой герои её книг. Живые и настоящие ... эмигранты. Многие хотели бы и сами, но сознавали - не вернутся. А вот она...
Коллективное предсказание сбылось - вернулась. В 1987 году, в девяносто два года. Как выглядеть узнаваемой, как старушке в инвалидной коляске показать, что она - та самая, из революционного Петрограда? "Маленькая поэтесса с огромным бантом"? Бант нацепить. Смешно? Пусть смешно, зато узнаваемо!
Но фотографироваться с бантом всё же не стала.
И три года, целых три года жизни ДОМА.
Как облака плывут! Как тихо под луной!
Как грустно, дорогая!
Вот этот снег, и ночь, и ветер над Невой
Я вспомню, умирая.
И мы будем помнить "маленькую поэтессу", которая выросла в большого писателя. Потому что любила людей. И захотела рассказать о тех, кого полюбила.
Рассказ о петроградском периоде жизни Ирины Одоевцевой здесь: