Я ждала лифт с сумками в обеих руках. Мне нравилось делать покупки по утрам, хотя народу в магазинах было больше. В определенном возрасте нужно немного мобилизоваться, чтобы не зацикливаться на мыльных операх с самого утра.
— Доброе утро, Лидия Павловна! — услышала я знакомый голос.
Из-за двери квартиры высунулась Ядвига Филимоновна. Учительница математики на пенсии, она преподавала моему Сергею. И еще со школы она считала нужным держать меня в курсе всего, что касалось моего сына. Даже сейчас несмотря на то, что ему уже скоро будет тридцать.
— Доброе утро, — пробормотала я и выжидающе посмотрела в сторону лифта.
— Опять ты в одиночку таскаешь эти сумки! — Она ухмыльнулась. — Элина не помогает?
— Она работает по сменам, — сказала я.
Я не собиралась говорить ей, что Сергей и невестка предлагали делать покупки по утрам, но я предпочитала делать это сама.
— И по сменам, — повторила она, растягивая звуки. — Потому что я вижу, как она возвращается по утрам, когда остальные только собираются на работу. Наверное, она медсестра... Сложная профессия, — загадочно закончила Ядвига Филимоновна.
«А это любопытная женщина», — подумала я. Она прекрасно знала, где работает Элина. Но я ничего не ответила.
— А Сергей когда вернется из-за границы? Я не хочу вмешиваться, Лидия Павловна, но такая разлука не идет на пользу браку.
— О! — с облегчением воскликнула я, увидев лифт. — Он приехал! До свидания!
Элина не была медсестрой. У нее даже не было диплома...
И если бы кто-то спросил меня раньше, я бы не подумала, что она станет женой моего сына.
Сергей познакомился с ней три года назад. Он отмечал свой выпускной с друзьями в баре, где она работает. Вот и вся история. Я надеялась, что это ненадолго. Где он — образованный, умный, амбициозный, и она — девушка из сельской местности, полусирота, с голубыми волосами и татуировкой на руке? Она якобы приехала учиться, но что-то не сложилось, и она навсегда застряла за стойкой бара.
Через год они обручились. Я пыталась образумить сына, но Сергей дал понять: либо я принимаю Элину, либо он прекращает со мной общение. Я была зла, но разве у меня был выбор?
Они переехали ко мне. Я жила одна после смерти мужа, а они еще не купили свое жилье. Мне было трудно смириться с ее звонким смехом, облегающими блузками и возвращениями по утрам. Я знала, как это выглядит, и у соседей наверняка сложилось о ней мнение. Но ее это ничуть не беспокоило.
Не скажу, что она старалась быть милой. Мы спорили на каждом шагу. Один раз она неправильно приправила суп, другой — оделась неподобающим образом на день рождения дяди.
— У Элины была трудная жизнь, — объяснил мне сын. — Она до всего доходила сама. Кроме того, ей нравится эта работа: она знакомится с разными людьми, у нее там друзья... Мы накопим денег, она откроет салон красоты, и ты будешь счастлива.
«Салон красоты? Правда?» — подумала я, но ничего не сказала.
Так они и жили со мной, пока Сергея не отправили по контракту за границу. Престижный, высокооплачиваемый! Боже, как я им гордилась! Через два дня они с Элиной полные надежд, собрали чемоданы и уехали. Она хотела выучить язык и увидеть мир — ведь она никогда не выезжала за границу. Они звонили, присылали фотографии, но к концу года я поняла, что что-то не так.
На Новый год они приехали, и оказалось, что Элина остаётся.
— Она не акклиматизировалась, — с грустью признался Сергей. — Осталось еще два года, она столько не протянет.
— Но... где ей жить? — тупо спросила я.
— А где ей жить? — спросил он. — Время пролетит быстро, мамочка. Не успеешь оглянуться, как я вернусь, и мы будем сами по себе.
Так она и осталась.
Я ждала, что она откроет салон и найдет нормальную работу, но они откладывали каждую копейку на квартиру. А Элина вернулась к работе в баре.
Я не могла к этому привыкнуть! Когда Сергей еще жил с нами, было хоть какое-то подобие нормальной жизни. Когда Сергей уехал все перевернулось с ног на голову. Мы вроде бы жили вместе, но все равно проходили мимо друг друга. Она поворачивала ключ в двери, я просыпалась, готовилась ко сну, а она заканчивала макияж перед выходом на работу.
— Не могу поверить, что это место открыто только по ночам, — сказала я ей однажды. — Ты же почти не бываешь дома...
— Ночью лучше платят и чаевые больше, — объяснила она. — Пока дети не плачут дома, я так понимаю, все может быть иначе. — Она весело подмигнула, но, заметив выражение моего лица, добавила кротко: — Завтра я помою холодильник. И повешу шторы.
Я махнула рукой. Я уже предпочла сама помыть этот холодильник.
Я хорошо помню тот день. Обычный осмотр, который в любом возрасте должна пройти женщина. После осмотра я ждала, пока доктор запишет все в компьютер и назначит следующий прием, но увидела, как он нахмурился и сдвинул очки.
— Я дам вам направление. И это срочно. Необходимо иссечь поражение. Затем провести гистопатологическое исследование. Чтобы исключить...
— У меня рак? — в ужасе прошептала я.
— Пожалуйста, не волнуйтесь слишком сильно, — мягко сказал врач.
Я вернулась домой потрясенная. Тысячи мыслей проносились в голове. Сколько времени у меня осталось? Должна ли я рассказать Сергею? Что, если я не вернусь из больницы?
Дома я сразу же заварила бальзам и набрала его номер. Он ответил сразу. На заднем плане гудели машины.
— Что случилось, мамочка? Что-то случилось, что ты вдруг звонишь?
— Ничего не случилось. — Я просто хотела спросить, ты не приедешь? Тебя давно не было дома... — голос дрожал.
— Ничего не выйдет, — простонал он. — Производство новой линии только начинается. Я расскажу тебе позже. Но ты уверена, что все в порядке? И у Элины тоже? Я говорил с ней вчера, и она была в полном порядке.
— Все хорошо, все хорошо, сынок, — успокоила я его.
— Просто я немного скучаю по тебе.
— Я тоже по тебе скучаю, — вздохнул он.
— Я приеду в отпуск через три месяца, и мы поговорим. Мне пора, мамочка, пока!
«Через три месяца меня здесь уже не будет», — подумала я.
Процедура была назначена на следующую среду. Я отметила ее на настенном календаре, и каждый день смотрела на этот красный кружок, как на приговор.
В тот день я встала в шесть утра. Элина вернулась с работы после часа ночи — исключительно рано. Я не могла заснуть и слышала, как она пришла.
Я заранее предупредила ее, что уезжаю на несколько дней. Не вдаваясь в подробности, уверенная, что она не слушает.
Выпив стакан воды, я собралась вызвать такси. Должна быть в больнице в восемь — кто знает, какие пробки...
Но в кухню зашла Элина в пижаме.
— Доброе утро... — протянула она.
— Что ты делаешь в такую рань? — Я положила трубку.
Она снисходительно посмотрела на меня.
— Как что? Мы же собираемся ехать. Я уже заказала «Убер» на 7:15. Я успею что-нибудь съесть, а потом мы поедем.
— Что ты заказала? И куда ты меня везешь?
— Ну, в конце концов, на исследование. — Она кивнула на мою сумку, собранную для больницы. — Это сегодня, помнишь?
— Хорошо, — пробормотала я.
Она знала... Я подумала, что будет лучше, если она поедет — вдруг понадобится подписать документы или оставить контакты.
Мы приехали вовремя. Элина помогла мне со всеми бумагами, отвезла в палату и отказалась уезжать. Она ждала в коридоре, пока меня везли на анализы, а когда повезли в операционную, помахала рукой:
— Мне все равно нечего делать.
— Она пожала плечами и мягко улыбнулась, сжав мою руку.
Я проснулась на больничной койке в темноте. Рядом храпела соседка. Было так одиноко и страшно...
Вдруг кто-то осторожно взял меня за руку. Элина сидела рядом, усталая, но с улыбкой в уголках глаз.
— Все прошло хорошо, — прошептала она. — Результаты через месяц.
Сколько она просидела здесь... Она все знала.
— Никто добровольно не ложится в больницу на простой осмотр, — тихо сказала она, словно прочитав мои мысли.
Я не смогла ответить. Она, смущаясь, начала рассказывать о работе, о начальнике с проблемной дочерью-подростком, о девичнике, который клиентка устроила в баре. Мы хихикали, пока боль не стихла.
Я заснула. Проснулась от того, что Элина храпела на стуле, в той же одежде, с размазанным макияжем. На тумбочке лежало мое любимое печенье и сок. Было за полночь. Ей давно пора было быть на работе...
Я смотрела на ее лицо — впервые увидела его по-настоящему. Она не станет медсестрой. Не откроет салон. Но эти четыре недели она будет ждать результатов со мной. И это все, что имело значение.
Сергею повезло. Нет — мне повезло.