Не успел Кирилл сдёрнуть пакет с цветами с переднего сиденья, как на парковке под окнами своей многоэтажки он уловил едкий запах горького предчувствия. Чертовы шесть роз — ровно столько лет брака. В правом кармане куртки тяжёлой монетой оттягивал подкладку бархатный футляр с тонким золотым браслетом, о котором Марина мечтательно шептала вчера, рассматривая витрину. «Сюрприз, детка», — усмехнулся он тогда. И вот теперь сам, ни с того ни с сего, решил сорваться с работы после планёрки, чтобы к ужину подавить её вопросом: «Догадываешься, почему пришёл рано?»
Подъезд встретил кисловатым запахом мокрого картона и кошачьего корма. Кирилл бежал по ступенькам, перескакивая через две, чтобы опередить лифт: пока он доползёт, у Марины будет дополнительная минута, чтобы заподозрить подвох. Ему нравилось чувствовать себя режиссёром этого маленького домашнего спектакля.
Дверь квартиры приоткрыта. Странно, она всегда щёлкает замком даже если выносит мусор. Кирилл толкнул створку плечом, прошёл в прихожую и вдруг различил — не ослышался ли? — сухой смешок, перебитый сдавленным постаныванием. Звук шёл из гостиной.
Он тихо, как на учениях в армии, поставил пакет с розами за стойку обувницы, перекатил с пятки на носок и, едва задержав дыхание, толкнул дверь. Сцена, открывшаяся перед ним, выбила землю из-под ног даже у человека, привыкшего анализировать любые ЧП по пунктам.
Марина — его широкоплечая, всегда собранная до кончиков маникюра Марина — лежала на диване в футболке явно не её размера, а над ней, как бульдозер над грядкой, навис сосед со второго, Сергей. Тот самый Сергей, который месяц назад помогал Кириллу таскать холодильник и пил вечером пиво на кухне, рассказывая, как сложно найти «нормальную тёлку».
— К чёрту холодильник, — выплюнул Кирилл вместо приветствия.
Сергей дёрнулся, будто его шарахнули током. Марина распластала ладони, закрывая грудь — поздно, милая. На секунду в комнате повисла тишина, из которой было слышно, как в коридоре капает со стебля розы лишняя капля воды.
— Кирилл, это… — начала она.
— Это что? Фитнес-занятие? — он чувствовал, как растягиваются губы в улыбке, но в груди стучали кузнечные молоты. — Я вижу, освоили новую растяжку.
Сергей, подтягивая штаны, решил сыграть в дружелюбие:
— Слушай, брат, давай без спектакля. Бывает. Давай по-мужски: выпьем, поговорим…
— С тобой? — Кирилл выставил руку, блеснул огоньком зажатого футляра. — Я вообще-то шёл сделать жене подарок. Но, кажется, перепутал адрес.
Марина всхлипнула:
— Ты же сам всегда на работе! Я устала жить одна!
— А я, выходит, устал быть массовкой в вашем фильме для взрослых.
Он кинул футляр на стол. Золотой браслет выкатился и застыл как маленькая кольцевая дорога, по которой, казалось, вот-вот пронесутся их разбегающиеся жизни.
— Сережа, иди, — пискляво бросила Марина.
— Я так просто не уйду, — буркнул тот, выпрямляя плечи. Но Кирилл уже шагал к нему, и сосед, оценив взгляд хозяина, плавно покатился к двери, напоминая туриста, обобранного на вокзале.
Когда замок щёлкнул, мир сузился до двоих.
— Ты собиралась сказать? — Кирилл сел, сложив ладони как на переговорах, и сам удивился, что голос у него ровный. — У тебя есть ровно столько времени, сколько светит эта лампочка, — он ткнул пальцем в накалённый шар настольного светильника, — прежде чем она остынет. Потом я звоню юристу.
Марина металась по комнате, собирая разбросанную одежду.
— Я устала! Ты не слышишь! Ты приходишь поздно, уходишь рано, всё в телефоне, в отчётах…
— Спасибочки за честность, — он кивнул. — Четыре месяца терапии в Zoom для нас обоих стоили дороже, чем эта побрякушка, — он ткнул на браслет, — и всё без толку?
Она вцепилась в подлокотник:
— Ты контролируешь каждую копейку! Даже этот браслет купил через кешбэк.
— Конечно, милая, потому что у нас ипотека и твой любимый курс йоги на Бали, — он поднялся. — Знаешь, что самое смешное? Я сегодня подписал бонус. Хотел закрыть пол-ипотеки досрочно.
Она всхлипнула громче:
— Мы… мы сошли с ума, Кирилл.
— Не обобщай. Я вполне вменяем. Вот, послушай, — он набрал на громкой связи номер Ильи, однокурсника и юриста-«акулы».
— Ало, бро, живой? — раздалось из динамика.
— Живой. У меня стандартная российская классика: жена — сосед, общая ипотека. Что там с разделом имущества при её измене? — Кирилл бросил взгляд на Марину; она заслонила рот ладонями.
— Есть нюанс. Нужны доказательства. Видео, аудио, переписка. Есть? — профессионально отрапортовал Илья.
— Уже не проблема, — Кирилл поднял телефон, ткнул на «запись экрана». — Продолжим, Марина?
Она опустилась на пол, обхватив колени:
— Зачем так? Мы же взрослые… Давай поговорим без юристов.
— Поздно. Опции «вернуться в прошлую точку сохранения» не предусмотрено, — отрезал он.
Телефон звякнул от входящего сообщения: «Сергей: прости, бро, я не хотел...»
Кирилл усмехнулся:
— Он даже на ошибки щедр. «Не хотел», ага.
Марина подняла голову:
— Я люблю тебя, идиота!
— Нет, ты любишь чувство, что тобой восхищаются. А я давно стал для тебя мебелью.
Он вытащил из шкафа дорожную сумку, начал бросать туда рубашки.
— Куда ты? — сорвалось с её губ.
— В отель на пару дней. Завтра у нотариуса квест: заморозка счетов. А пока… — он подошёл, поднял с пола её телефон, открыл мессенджер. Пару свайпов — и в чат «Двор. Общие вопросы» полетела фотография Сергея без рубашки, сделанная совсем недавно, судя по обоям.
— Ты спятил! — завизжала она, пытаясь отнять трубку.
— Нет. Просто справедливость должна быть зрелищной. Ты же любишь шоу.
Он захлопнул чемодан, взял розы, сунул их в мусорное ведро у выхода и повернулся напоследок:
— Браслет оставь. Символично: золото точно знает цену предательству.
Дверь хлопнула, и лестничная клетка встретила его тишиной. В нос ударил запах дешёвого освежителя.
Он вышел во двор, вдыхая ночной воздух с остатком апрельского тепла. Пальцы машинально листали ленту: кто-то там спорил о ценах на бензин, кто-то выкладывал мемы. А он, Кирилл, внезапно чувствовал странную лёгкость — будто сбросил лишний тоннаж.
Телефон снова вспыхнул: «Илья: завтра в 10. Привези документы. И, да, сочувствую».
Кирилл ухмыльнулся. Сочувствовать будут многие. А он? Он, может, наконец перестанет быть мебелью в собственной квартире.
Он посмотрел на пустую ладонь: подушечка большого пальца ещё помнила гладкость браслета. Но память легко обнуляется, если дать ей волю.
«Сюрпризы, Марина, у нас отныне без ограничения фантазии», — подумал он и пошёл к машине, где на пассажирском лежала коробка из-под браслета. Тонкий замок сверкнул в лучах фонаря — и в этот раз никому не достался.