Нет, я не променяю лингвистики ни на что. Только опасаюсь, что скоро еще хуже жить придется. Но так как хуже петли ничего нет, а этот выход всегда останется, то пока я преподаю в Омско-Тобольском Пединституте и пишу книгу по истории слов. Если останусь жить и не случится чего-н. экстренного, то к осени ее кончу и завещаю потомству, так как сам, наверное, выхода ее в свет не увижу. Хочется поговорить с кем-нибудь о русском языке и проч. Но не с кем... И так, по-видимому, всюду в провинции, где не скопилось столичных ученых. Конечно, мысли рвутся в прошлое и в будущее (вопреки К. Аксакову, который уверял, что для русских существует лишь настоящее время). Не забывайте и Вы своей работы над вопросом об «обособлении». Кто знает: а вдруг выживем? Наверное, для тех, кто выживет, жизнь будет чище и светлее, чем была. __ Из письма В. В. Виноградова А. М. Земскому Осень 1941-го (?)