Мне было девятнадцать, когда я впервые надела обручальное кольцо. Мы поженились по любви — как тогда казалось, настоящей, взрослой, обоюдной.
Сначала жили тесно, но весело — у моих родителей в Кленовске, потом на съёмной квартире. В шкафу пахло лавандой, а в выходные мы пекли пироги.
Но всё хорошее начало куда-то исчезать, будто кто-то незаметно перекрыл кислород. С каждым месяцем он всё чаще приходил домой с тяжёлым дыханием и пустыми глазами. Иногда — под утро.
Я готовила ужин, ждала, пересушивала котлеты в третий раз — а он вваливался в прихожую, не снимая ботинок, и заваливался спать в одежде. А утром, как будто ничего не случилось, упрекал, что я не накормила его завтраком.
Я сначала плакала. Потом пыталась поговорить. Потом просила, чтобы ушёл.
Он — не уходил. И меняться не хотел. Просто молчал или хмурился. Однажды, без причины, он приревновал. К другу семьи — Толе Якушеву.
В голове у мужа случилось что-то мутное, вспыхнул — и вместе с приятелями набросился на человека.
Пятеро н