— Ты что, совсем уже? Опять за своё? — Пётр швырнул квитанцию на стол. — Шесть тысяч восемьсот за коммуналку! А почему платёж просрочен на месяц?
Галина дёрнулась, словно от удара, и застыла у плиты. Сковородка с шипящей картошкой вдруг показалась ей неподъёмной.
— Я... я просто забыла. Закрутилась с внуками, сам знаешь, как Полинка болела.
— Забыла? — Пётр хмыкнул, подцепил вилкой кусок картошки. — А новый пылесос не забыла купить? Зачем он нам, когда старый вполне работает? А эти бесконечные подарки внукам... Откуда деньги, Галя?
— Миша вчера на пятёрки четверть закончил. Не могла же я...
— Да мне плевать на эти отговорки! Деньги где берёшь? От пенсии что осталось? — Пётр отодвинул тарелку. — Три тысячи шестьсот? После оплаты кредита? А на что жить собираешься?
Внутри у Галины всё сжалось. Она потянулась к салфетнице, протёрла её, хотя салфетница и так была чистой.
— Завтра Ксюша обещала заехать. Привезёт картошки с дачи, мяса... И Миша с Полей. Они так любят твои блинчики. Может, испечь с яблоками?
— Не меняй тему! — Пётр стукнул кулаком по столу, вилка подпрыгнула. — Я последние пять лет на заводе корпел не для того, чтобы ты сейчас спускала всё на ветер!
Галина молча собрала посуду.
— А веник ты зачем новый купила? — продолжал Пётр. — Старый всего два месяца как взяли! И бельё это... с кружавчиками. Ты что, на выставку собралась? Нашла время выпендриваться!
Галина вдруг выпрямилась. Руки, только что дрожавшие, замерли на краю стола.
— А что, нельзя? Может, я хочу, чтобы внуки к бабушке в нормальный дом приходили! Чтобы им не стыдно было! — Она вытерла руки о передник. — Всегда так было — тебе шубу-дублёнку можно, а мне даже новый веник — роскошь!
В прихожей зазвонил телефон. Галина кинулась к нему, надеясь, что это Ксения.
— Галина Сергеевна? — раздался в трубке незнакомый женский голос. — Вас беспокоит служба безопасности банка "Сфера". У вас задолженность по кредиту уже пятнадцать дней. Когда планируете погасить?
Галина побледнела. Пётр стоял в проёме кухни.
— Какой ещё кредит? — прошептала она в трубку. — Вы ошиблись...
— Галина Сергеевна, потребительский кредит от двадцатого числа. Сумма тридцать две тысячи, ежемесячный платёж шесть тысяч четыреста. Срок просрочки...
Пётр подошёл и вырвал телефон из её рук.
— Здравствуйте, это муж Галины. Что за кредит? Когда оформлен? — Его лицо становилось всё темнее. — Какая сумма? И это не первый? — Он медленно положил трубку. — Шестьдесят тысяч, значит... И кредитная карта на сорок... Ты что же это, решила нас по миру пустить?
Галина схватилась за дверной косяк.
— Петя, я всё объясню... Я для внуков старалась. Мишеньке конструктор этот очень нужен был, развивающий... А Поленьке курсы плавания... Она так просила... А сами они не могут, у Ксюши зарплата...
— Замолчи! — Пётр ударил ладонью по тумбочке. — Ты хоть понимаешь, что натворила? Шесть кредитов, Галя! А платить чем будем? Своими потрохами?
Галина поставила перед Петром чашку с чаем, пальцы её мелко дрожали.
— Ты помнишь, как Миша в прошлом году не захотел ко мне подходить? — она присела на край стула. — Смотрел исподлобья, как на чужую. А потом я ему этот планшет подарила... и он меня бабуленькой начал называть. Первый раз в жизни.
— Ты что, любовь внуков покупаешь? — Пётр даже не притронулся к чаю. — А что дальше? Машину им купишь в кредит? Дом построишь?
— Не покупаю! Просто хотела... — Галина замолчала, подыскивая слова. — Хотела, чтобы они к нам с радостью бежали. Чтобы не как к старым пням...
Пётр тяжело поднялся, прошёлся по кухне, остановился у окна.
— Сколько всего долгов? Говори как есть. Без вранья.
— Я не считала... — Галина опустила глаза. — Может, тысяч двести...
— Двести?! — Пётр схватился за сердце. — Да это же... Это же три моих пенсии! Ты где деньги-то эти взяла?
— В разных банках брала, — Галина нервно перебирала бахрому на скатерти. — Мне везде давали. Без проблем. Говорили — кредитная история хорошая.
— Еще бы! — Пётр горько усмехнулся. — А выплаты-то какие? Ты хоть считала?
— Около тридцати тысяч в месяц, — еле слышно произнесла Галина.
Пётр застыл, словно громом поражённый.
— А наши пенсии вместе — двадцать восемь! Это как понимать? Ты в какой стране живёшь?
Галина молчала, боясь поднять глаза. В тишине кухни звонко капала вода из крана.
— Я завтра поеду в банк, — наконец произнёс Пётр. — Буду просить отсрочку. А ты всё дочери расскажешь. Пусть помогает выкручиваться.
— Нет! — вскинулась Галина. — Ксюша не должна знать! У них своих проблем по горло. И Илье не звони! Я сама... как-нибудь... Может, подработку найду.
— Какую подработку? — Пётр посмотрел на неё тяжёлым взглядом. — Тебе шестьдесят три! Кому ты нужна? Кроликов на дому разводить будешь?
Телефон снова зазвонил. На этот раз высветилось имя Ксении.
— Мамуль, мы завтра к обеду подъедем, — раздался бодрый голос дочери. — Приготовь что-нибудь вкусненькое для внуков, ладно? Кстати, хотела спросить — у вас телевизор большой работает? Может, новый вам подарим на годовщину?
Пётр выхватил телефон.
— Телевизор? — произнёс он глухо. — Нам бы с кредитами твоей матери разобраться для начала...
В гостиной стояла гробовая тишина. Ксения сидела на краю дивана, стиснув руки так, что костяшки побелели. Её муж Андрей замер у стены, избегая смотреть на тёщу.
— И сколько всего кредитов? — Ксения наконец нарушила молчание. — Шесть? И ни слова нам не сказала?
Галина теребила край передника.
— Дети на кухне? — спросила она тихо.
— Там, мультики смотрят, — отмахнулась Ксения. — Хоть бы подумала, что им останется, если с тобой что случится! Мам, тебе же шестьдесят три! О чём ты думала?
— О них я и думала, — Галина подняла глаза. — Миша просил робота-конструктора, а он стоит как половина моей пенсии. А потом началось... То шубка Поле, то поездка в аквапарк...
— Да кто тебя просил? — Ксения вскочила. — Я тебе что-то говорила про шубу? Или Андрей звонил, умолял купить Мише этот конструктор?
— Никто не просил, — Галина опустила голову. — Просто Полинка так радовалась... А когда Миша меня бабуленькой назвал...
— Так вот в чём дело! — Ксения всплеснула руками. — Ты их любовь покупала? Господи, как банально!
Пётр, молча сидевший в углу, вдруг подал голос:
— А ты-то сама чем лучше? Сколько раз за прошлый год заходила просто так? Без просьб? Два раза? Три?
— Папа, не начинай, — поморщилась Ксения. — У меня работа, дети... Вы же сами понимаете.
— Вот и мать понимала, — Пётр потянулся за сигаретами. — Только пыталась вашу любовь хоть как-то заслужить. Дурными способами, но...
— Скажи лучше, что нам теперь делать с этими долгами? — перебила Ксения. — Мне за ипотеку платить, Андрею кредит на машину... У нас своих забот выше крыши!
В дверях показалась маленькая Поля в розовой пижаме с единорогами — подарок бабушки на день рождения.
— Бабуль, а ты обещала пирожки с вишней, — протянула она сонным голоском.
Галина дёрнулась, но Ксения остановила её жестом.
— Не сейчас, милая. Бабушке некогда. Иди поиграй с братом.
Когда девочка ушла, Ксения повернулась к матери.
— Я сегодня говорила с Ильёй. Он считает, нужно продать дачу.
— Дачу? — Пётр вскинулся. — Ту, что я своими руками строил двадцать лет? Которую для внуков берёг?
— А что ты предлагаешь? — Ксения повысила голос. — Мам, ты же понимаешь, мы не сможем платить за твои... развлечения. У нас своя семья.
— Ксюшенька, не говори так, — Галина сжала руки. — Я не развлекалась... Я для детей старалась. Может, и правда подработку найду? Уборщицей или...
— В шестьдесят три-то? — фыркнула Ксения. — Нет, тут только продажа. И машину папину тоже. Всё равно ты уже на ней не ездишь.
Галина вздрогнула. Взглянула на мужа, ожидая поддержки, но Пётр молчал, сгорбившись в кресле.
— Илья приезжает на следующей неделе, — продолжала Ксения. — Он уже нашёл риелтора. Потом вместе решим, как быть дальше.
— А нас спросить не хотите? — вдруг тихо произнёс Пётр. — Это наша дача. Наша машина. Наша жизнь.
— Ваша жизнь? — Ксения горько рассмеялась. — А мы теперь должны за мамины безумства расплачиваться? Думаешь, нам приятно от коллекторов прятаться?
— Всего-то позвонили пару раз... — пробормотала Галина.
— Пару? — Ксения достала телефон. — А это что? — Она включила запись: «Уважаемая Ксения Петровна! Ваша мать, Галина Сергеевна, не выходит на связь уже две недели. Если задолженность не будет погашена...»
— Боже мой, — прошептала Галина, закрывая лицо руками.
Неделя пролетела как в тумане. Илья приехал в пятницу вечером — без жены, без детей, с папкой документов под мышкой. От прежнего непоседливого мальчишки, что когда-то возился в этой самой гостиной, не осталось и следа.
— Вот договор с риелтором, — Илья разложил бумаги на столе. — Дачу оценили в миллион шестьсот, машину — в триста пятьдесят. Если всё продать, как раз хватит на погашение основного долга.
Галина сидела в углу дивана, будто стараясь занимать меньше места. Пётр смотрел в окно, где моросил мелкий осенний дождь.
— А жить нам на что? — спросил он, не оборачиваясь. — Пенсия твоей матери уйдёт на погашение штрафов. Моей едва на коммуналку хватит.
— Можете переехать в однушку, — пожал плечами Илья. — Зачем вам трёшка? Или к Ксюше, у неё комната свободная.
— К Ксюше? — Пётр резко повернулся. — В ту самую, где её швейная машинка стоит? И куда она нас постоянно зовёт? — Он хмыкнул. — Что-то не припомню таких приглашений.
— Папа, сейчас не до твоей гордости, — Илья постучал ручкой по бумагам. — Мама натворила дел, теперь всем расхлёбывать.
Галина вдруг подняла голову.
— Не смей так говорить. Я не... преступница какая-то. Да, взяла кредиты. Но всё до копейки пошло детям — твоим и Ксюшиным.
— Которые тебя об этом не просили! — отрезал Илья. — Господи, мам, мне тридцать девять, у меня свой бизнес. Ты думаешь, я не могу детям игрушки купить?
— Можешь, — тихо сказала Галина. — Только вот не покупаешь. И не приезжаешь. В прошлый раз я внучку не узнала — так выросла! Ты хоть знаешь, что Сонечка боится темноты? Что у неё любимая игрушка — плюшевый лев?
— Мам, давай без этого, — поморщился Илья. — У всех свои дела, своя жизнь.
— А у стариков жизни нет? — вдруг подал голос Пётр. — Мы своё отжили, теперь на свалку?
В дверях появилась Ксения с пакетами продуктов.
— Вот, привезла вам поесть. Курицу, картошки... — Она замерла, оглядев всех. — Что у вас тут происходит?
— Обсуждаем, куда стариков девать после продажи хаты, — хмыкнул Пётр. — Твой брат предлагает нас к тебе переселить.
— Что? — Ксения уставилась на брата. — Илья, ты с ума сошёл? У меня места нет! И потом, мы с Андреем целыми днями на работе. Кто будет за родителями присматривать?
— А кто сказал, что за нами нужно присматривать? — Пётр встал, опираясь на палку. — Мы ещё в своём уме, между прочим.
Галина молча собрала со стола крошки. В комнату заглянул Миша.
— Бабуль, а ты говорила, что торт будет. С безе, — он подёргал её за рукав.
— Будет, маленький, — Галина попыталась улыбнуться. — Только чуть позже, ладно? Бабуля занята.
— Опять обещаешь, — закатил глаза Илья. — Миш, не приставай к бабушке. Мы тут серьёзные вопросы решаем.
— Нет торта — нет торта, — пожал плечами мальчик. — Только зачем врать? — И ушёл в другую комнату.
Галина побледнела. Ксения, поставив пакеты, присела рядом с ней.
— Мам, ну ты же понимаешь, что всё серьёзно? Нам звонят из четырёх банков. Коллекторы грозятся в суд подать. Что нам делать?
— Я думала, может... может, вы поможете? — еле слышно сказала Галина. — Хотя бы первое время, пока не разберёмся...
— Чем помочь-то? — взорвался Илья. — У меня трое детей! Ипотека! Жена в декрете! А ты, как безумная, набрала кредитов и теперь нам на шею садишься?
— Следи за языком, — Пётр стукнул палкой об пол. — Это твоя мать.
— Которая разорила семью, — не успокаивался Илья. — Я всегда говорил: сначала думай, потом делай. Но кто ж меня слушал!
Галина встала. В её глазах, обычно таких мягких, появился стальной блеск.
— Знаешь, сынок, а ведь когда тебе было пять, ты тоже любил сладкое. И я ночами шила куклы на продажу, чтобы купить тебе конфет. А когда ты в университет поступал, мы с отцом телевизор продали, чтобы тебе на общежитие хватило.
— Это другое, — буркнул Илья. — Я был ребёнком.
— А я теперь, выходит, тоже как ребёнок? — Галина горько усмехнулась. — Думала, счастье внукам подарить. А счастье-то, оказывается, в другом...
— В чём же? — с вызовом спросил Илья.
— В том, чтобы помнили, — тихо ответила Галина. — Хотя бы звонили иногда. Заходили просто так, не за деньгами или подарками. Вот я и пыталась... Глупая была.
В комнате повисло тяжёлое молчание.
— Значит, решено, — наконец произнёс Илья. — Завтра подписываем бумаги на продажу. А там видно будет.
Утро выдалось холодным и пасмурным. Галина собирала посуду после завтрака, когда в дверь позвонили. На пороге стоял молодой человек с кожаной папкой.
— Риелтор, — представился он. — Мы договаривались на десять.
В гостиной уже собрались все: Пётр в своем лучшем пиджаке, Илья с бумагами, Ксения с мужем. Дети остались дома с соседкой — Ксения решила, что им незачем видеть "этот цирк".
— Прошу всех к столу, — риелтор разложил документы. — Здесь договор купли-продажи дачного участка, здесь — на автомобиль. Вам нужно подписать вот здесь и здесь.
Галина смотрела на листы бумаги, словно они были написаны на чужом языке. Всё происходящее казалось дурным сном.
— А можно вопрос? — вдруг подал голос Пётр. — Если мы сейчас не подпишем, что будет?
— Папа, мы же обсудили, — нетерпеливо произнесла Ксения. — Либо продажа, либо суд и коллекторы.
— Я спрашиваю специалиста, — Пётр кивнул на риелтора. — Что нам грозит?
— Ну, — молодой человек замялся, — если задолженность не погасить, банк имеет право обратиться в суд. Потом приставы, арест имущества...
— Моё имущество — эта квартира, машина и дача, — медленно произнёс Пётр. — Правильно?
— В общем, да.
— А если я не хочу продавать?
Илья раздражённо забарабанил пальцами по столу.
— Пап, хватит устраивать представление. Подписывай.
Пётр взял ручку, повертел в руках. Потом отложил.
— Нет.
— Что значит "нет"? — Ксения вскочила. — Мы же договорились!
— Вы договорились, — Пётр поднялся. — А я передумал. Это мой дом, мой сад, моя машина. Сорок лет горбатился, чтобы всё это иметь.
— Но мама...
— А мама, — Пётр повернулся к Галине, — моя жена. Дурость она сделала, да. Но знаете что? — Он обвёл всех взглядом. — Она хотя бы ради семьи старалась. А вы?
В комнате повисла тишина.
— Спасибо, но мы, пожалуй, отложим сделку, — Пётр кивнул риелтору. — Будьте добры, оставьте нас.
Когда за молодым человеком закрылась дверь, Илья разразился гневной тирадой:
— Ты в своём уме? У вас долг в двести тысяч! Как вы собираетесь его выплачивать?
Пётр подошёл к шкафу, достал старую жестяную коробку из-под печенья.
— Здесь облигации. Я их двадцать лет покупал, на чёрный день. Думал, внукам на учёбу пригодятся, но... — Он протянул коробку Галине. — На всё, конечно, не хватит. Но начнём с этого.
Галина растерянно приняла коробку, не веря своим глазам.
— Петя, но ведь ты говорил...
— Много чего говорил, — отмахнулся Пётр. — Главное — ты моя жена. А эти... — он кивнул на детей, — пусть живут, как знают.
Ксения и Илья молча смотрели, как отец берёт мать за руку и ведёт на кухню.
— Слушай, Галя, — донеслось оттуда, — а может, и правда пирожков напечёшь? Только не для гостей. Для нас.