“В день же субботний мы вышли за город к реке, где, по обыкновению, был молитвенный дом, и, сев, разговаривали с собравшимися там женщинами. И одна женщина из города Фиатир, именем Лидия, торговавшая багряницею, чтущая Бога, слушала; и Господь отверз сердце её внимать тому, что говорил Павел. Когда же крестилась она и домашние её, то просила нас, говоря: если вы признали меня верною Господу, то войдите в дом мой и живите у меня. И убедила нас. Случилось, что, когда мы шли в молитвенный дом, встретилась нам одна служанка, одержимая духом прорицательным, которая через прорицание доставляла большой доход господам своим. Идя за Павлом и за нами, она кричала, говоря: сии человеки — рабы Бога Всевышнего, которые возвещают нам путь спасения. Это она делала много дней. Павел, вознегодовав, обратился и сказал духу: именем Иисуса Христа повелеваю тебе выйти из неё. И дух вышел в тот же час. Тогда господа её, видя, что исчезла надежда дохода их, схватили Павла и Силу и повлекли на площадь к начальникам. И, приведя их к воеводам, сказали: сии люди, будучи Иудеями, возмущают наш город и проповедуют обычаи, которых нам, Римлянам, не следует ни принимать, ни исполнять. Народ также восстал на них, а воеводы, сорвав с них одежды, велели бить их палками и, дав им много ударов, ввергли в темницу, приказав темничному стражу крепко стеречь их. Получив такое приказание, он ввергнул их во внутреннюю темницу и ноги их забил в колоду. Около полуночи Павел и Сила, молясь, воспевали Бога; узники же слушали их. Вдруг сделалось великое землетрясение, так что поколебалось основание темницы; тотчас отворились все двери, и у всех узы ослабели. Темничный же страж, пробудившись и увидев, что двери темницы отворены, извлёк меч и хотел умертвить себя, думая, что узники убежали. Но Павел возгласил громким голосом, говоря: не делай себе никакого зла, ибо все мы здесь. Он потребовал огня, вбежал в темницу и в трепете припал к Павлу и Силе, и, выведя их вон, сказал: государи мои! что мне делать, чтобы спастись? Они же сказали: веруй в Господа Иисуса Христа, и спасёшься ты и весь дом твой. И проповедали слово Господне ему и всем, бывшим в доме его. И, взяв их в тот час ночи, он омыл раны их и немедленно крестился сам и все домашние его. И, приведя их в дом свой, предложил трапезу и возрадовался со всем домом своим, что уверовал в Бога. Когда же настал день, воеводы послали городских служителей сказать: отпусти тех людей. Темничный страж объявил о сём Павлу: воеводы прислали отпустить вас; итак, выйдите теперь и идите с миром. Но Павел сказал к ним: нас, Римских граждан, без суда всенародно били и бросили в темницу, а теперь тайно выпускают? нет, пусть придут и сами выведут нас. Городские служители пересказали эти слова воеводам, и те испугались, услышав, что это Римские граждане. И, придя, извинились перед ними и, выведя, просили удалиться из города. Они же, выйдя из темницы, пришли к Лидии и, увидев братьев, поучали их, и отправились” (16:13-40).
Когда позже Павел вспоминал свою работу в Филиппах, он назвал ее “началом благовествования” (Фил. 4:15), то есть, он считал, что по другую сторону Эгейского моря он начал все заново. Этот новый этап в работе Павла отмечен в книге Деяний не одним, а двумя подробными описаниями обращения. Их можно назвать “связующими обращениями”, так как с них началось открытие нового континента. Первое - обращение Лидии - мы рассмотрели в уроке “Ответ на Божий зов”. Теперь мы обратимся ко второму: обращению римского стражника. Между этими двумя историями автор знакомит нас еще с одной личностью, чья жизнь изменилась коренным образом.
Чтобы помочь вам оценить значение этой темы, я попрошу вас мысленно представить себе “идеального потенциального христианина”. Если бы вы искали себе ученика, то какими, по-вашему, были бы его качества? Возможно, вы вспомните кого-то конкретно, кого вы надеетесь привести ко Христу. Насколько похож этот “идеальный ученик” на вас? Наверное, очень. Когда мы подыскиваем человека, с которым могли бы поделиться благой вестью, то обычно отдаем предпочтение людям своей национальности, своего образовательного уровня, своего социального и семейного положения. С такими людьми нам легко.
Задача этого урока заключается в том, чтобы расширить наш кругозор и увидеть скрытые или явные возможности для благовествования во всех людях. Глава 16 Деяний провозглашает, что евангелие - для всех и что с Божьей помощью измениться может жизнь каждого человека, независимо от того, кем и чем этот человек является.
УВЕРЕННАЯ В СЕБЕ ДЕЛОВАЯ ЖЕНЩИНА (16:13-15)
В уроке “Ответ на Божий зов” мы видели, как евангелие изменило жизнь преуспевающей деловой женщины по имени Лидия. Я называю ее “уверенной в себе деловой женщиной”, потому что, предложив Павлу, Силе, Тимофею и Луке остановиться у нее, она не приняла никаких отказов и добилась своего. Она была независимой и волевой. Товар, которым она торговала (пурпурная ткань для царских одежд), плюс ее экономическое положение (большой дом и несколько слуг) указывает на то, что в Филиппах она представляла верхушку общества. Но прошло, однако, совсем немного времени, и Павел спустился от верхушки социальной лестницы в Филиппах до самой нижней ее ступеньки.
СЛУЖАНКА, ОДЕРЖИМАЯ ДУХОМ ПРОРИЦАНИЯ (16:16-22)
Лука (16:12) отмечает: “В этом городе мы пробыли несколько дней”. За это время Павел и бывшие с ним обратили несколько человек (ст. 40) и организовали общину (Фил. 1:1). Однако в 16:16-22 Лука сразу же переходит к событию, происшедшему ближе к концу начальной работы Павла в Филиппах. В стихе 16 сказано: “Случилось, что, когда мы шли в молитвенный дом, встретилась нам одна служанка, одержимая духом прорицательным, которая через прорицание доставляла большой доход господам своим”.
Молитвенный дом, вероятно, находился за городом, на берегу реки Гангиты (16:13), где они встретили Лидию и других женщин. Возможно, они шли помолиться или, может быть, их привели туда поиски других чистых сердец. По дороге они встретили “одну служанку”. Перейти от рассказа о Лидии к рассказу об этой служанке значит перейти от высшего класса общества к самому низшему. Раб не считался личностью; раб был собственностью - как ваш дом, ваша мебель, ваши орудия труда.
Служанка, о которой идет речь, была “одержима духом прорицательным”. В греческом тексте дословно сказано “духом Пифона”. В греческой мифологии бог Аполлон убил Пифона, чей дух при этом вселился в женщину-оракула при храме Аполлона в Дельфах. Поэтому когда люди думали, что некая женщина обладает такой же силой, как и дельфийский оракул, они говорили, что она одержима “духом Пифона”. Лука воспользовался этой фразой не потому, что верил в суеверную сказку, - просто так было удобней. Бедной девушкой владел нечистый дух, и о подобных случаях мы читали ранее в Деян. 5:16 и 8:7; она была одержима бесом. По-видимому, бесы инстинктивно знали некоторые факты, которых не знали простые смертные, и эти сверхъестественные знания производили впечатление на толпу. Таким образом, бесноватая могла “через прорицание доставлять большой доход господам своим”.
Несмотря на то, что распространение христианства неизменно отметает многие противоречащие здравому смыслу верования, в последние годы мы наблюдаем возрождение суеверий.
В огромном количестве появились всевозможные провидицы, хироманты, гадалки, составители гороскопов, медиумы, самозваные парапсихологи и так называемые “контактеры”, и все они охотятся за несведущими и доверчивыми. Нет необходимости говорить, что христианин избегает таких людей и их деятельности и призывает других делать то же самое.
Когда миссионеры встретили девушку, одержимую нечистым духом, они, по-видимому, попытались не обращать на нее внимания. Но она была слишком назойлива. Она шла за ними и “кричала, говоря: сии человеки — рабы Бога Всевышнего, которые возвещают нам путь спасения” (ст. 17). Ее слова напоминают нам слова бесноватого, который назвал Иисуса “Сыном Бога Всевышнего” (Мк. 5:7). Бес, овладевший служанкой, знал, кто были эти миссионеры и зачем они пришли в Филиппы. Иаков говорил: “и бесы веруют, и трепещут” (Иак. 2:19).
Каждый день, куда бы Павел и его товарищи ни шли, эта служанка была тут как тут, громко возвещая окружающим: “Сии человеки — рабы Бога Всевышнего”. Лука говорит, что “это она делала много дней” (Деян. 16:18). В конце концов, терпение Павла лопнуло. “Павел, вознегодовав, обратился и сказал духу: именем Иисуса Христа повелеваю тебе выйти из неё. И дух вышел в тот же час” (ст. 18).
Прочтя этот абзац, мы задаемся двумя вопросами. (1) Почему Павел вознегодовал, если она говорила правду? Видимо, Павел не хотел, чтобы возникло впечатление, будто миссионеры связаны с человеком, одержимым бесом. Такое впечатление могло благоприятно отразиться на ней и неблагоприятно на них. (2) Если мы правы в своем предположении, то почему Павел так долго не изгонял из нее беса? Возможно, он предвидел последствия (ст. 19). Эта девушка была ценной собственностью. Изгнание им беса в глазах ее хозяев должно было выглядеть как порча ценной собственности.
Как бы Павел ни размышлял по этому поводу, ему, в конце концов, стало жаль девушку. Он приказал духу именем Иисуса выйти из нее. “И дух вышел в тот же час”. Можете себе представить, что почувствовала эта девушка. Годами была она пленницей духа тьмы, и вот - свободна! Годами ее разум был пристанищем зла; а теперь она была в здравом уме (Мк. 5:15)! Хотел бы я знать о ее дальнейшей судьбе. Хотелось бы верить, что она поступила в соответствии с истинами, которые сама возвещала ранее, и стала христианкой. Лука, однако, сразу же переключает внимание с девушки на ее хозяев (ст. 19). И все же мы увидели перемену, которая произошла в ее жизни.
Стих 19 начинается так: “Тогда господа её, видя, что исчезла надежда дохода их...” Здесь Лука прибегает к игре слов: в тексте оригинала в стихах 18 и 19 использовано одно и то же слово, только в стихе 18 оно переведено как “вышел”, а в стихе 19 как “исчезла”. Лука буквально говорит, что, когда ушел нечистый дух, ушел и доход. Если вы хотите, чтобы человек стал вашим врагом, ударьте по его карману.
Хозяева этой служанки “схватили Павла и Силу и повлекли на площадь к начальникам” (ст. 19). Эта “рыночная площадь” (Совр. пер.) представляла собой большое пространство в центре города, вымощенное камнями и окруженное величественными колонами, мраморными зданиями, торговыми лавками и храмами. Греки называли ее “агора”; римляне - “форум”. С одной ее стороны возвышался большой мраморный помост, который использовался для произнесения речей и проведения церемоний. На этот раз на нем восседал суд.
“И, приведя их к воеводам” (ст. 20), хозяева служанки не сказали ни слова о настоящих причинах ареста Павла и Силы: своих финансовых потерях. Вместо этого, они сказали: “Сии люди, будучи Иудеями, возмущают наш город и проповедуют обычаи, которых нам, Римлянам, не следует ни принимать, ни исполнять” (ст. 20, 21). Обвинители Павла и Силы привели в действие три эффективных эмоциональных рычага: (1) антисемитизм (“сии люди, будучи Иудеями”), (2) благопристойность и порядок (“возмущают наш город”) и (3) национализм (ведут антиримскую деятельность).
Суд на рыночной площади всегда привлекал толпу. Обвинения были рассчитаны на возбуждение собравшихся и достигли желаемого эффекта. “Народ также восстал на них [Павла и Силу]” (ст. 22). Для умиротворения толпы и, возможно, во избежание мятежа “воеводы, сорвавши с них одежды, велели бить их палками” (ст. 22).
Избиение должны были осуществлять люди, в стихах 35 и 38 названные “городскими служителями”. “Городской служитель” - это перевод греческого слова, которое буквально означает “носящий палку”. Эти люди сопровождали воевод и носили с собой несколько деревянных палок, перевязанных красной веревкой. Толщина этих палок приблизительно равнялась толщине большого пальца. Из этой связки палок торчал топор. Такая связка была символом, олицетворявшим римскую власть, а на практике служила средством отправления незамедлительного римского правосудия.
Во время наказания палками римляне срывали с провинившегося одежду. Обычно обнажали спину, но часто жертву оголяли полностью, и тогда удары ложились на все тело с головы до ног. Иудеи при таком наказании ограничивались тридцатью девятью ударами (2 Кор. 11:24); число ударов у римлян зависело от выносившего приговор. Лука просто говорит, что они “дали им [Павлу и Силе] много ударов” (ст. 23).
Следует отметить, что закон не позволял наказывать палками римских граждан. Цицерон говорил: “Связывать римского гражданина - злодеяние, бичевать его - преступление, а убить его почти равнозначно измене родине”. Почему же тогда Павел и Сила не сказали воеводам о своем римском гражданстве (16:37), чтобы избежать наказания? Может быть, они и пытались, но безуспешно, так как события вышли из-под контроля.
Отметьте для себя это избиение палками; оно имеет особое значение как первое гонение христиан язычниками.
НЕВЕЖЕСТВЕННЫЙ РИМСКИЙ СТРАЖ (16:23-40)
Темница (ст. 23, 24)
“И, дав им много ударов, ввергли в темницу, приказав темничному стражу крепко стеречь их” (ст. 23). Так мы знакомимся с третьим персонажем главы 16, чья жизнь изменилась благодаря Господу. В Риме практиковалось направлять отставных воинов на постоянное место жительство в колонии, поэтому предполагают, что этот тюремный страж был ветераном римской армии. Он был представителем крепкого среднего класса в Филиппах. Я называю его “невежественным римским стражем”, потому что не нахожу никаких свидетельств его интереса к духовной жизни - он пробудился только после землетрясения.
Стражнику было велено “крепко стеречь их [Павла и Силу]”. Его чрезмерное усердие в выполнении этого поручения указывает на наличие у него некоторых садистских наклонностей. “Получив такое приказание, он ввергнул их во внутреннюю темницу” (ст. 24). Внутренняя темница не проветривалась и не освещалась; она была рассчитана на наиболее закоренелых и опасных преступников. Представьте себе подземелье - темное, сырое, грязное, с крысами - и вы не ошибетесь. Тюремщику такая мера безопасности показалась, однако, недостаточной. Помимо этого, он даже “ноги их забил в колоду” (ст. 24). Жертву сажали на пол, широко, насколько возможно, раздвигали ей ноги, а ступни забивали в колоды. Колода для ног была не просто хитроумным изобретением для ограничения передвижения; это было также орудие пытки. Чему бы этот тюремщик ни научился на службе в армии, но только не доброте.
Павел и Сила сидели в гнетущей темноте; ноги их в колодах занемели, а они не могли даже откинуться назад и лечь из-за кровавых ран на спинах (ст. 33). Боль и горе терзали душу Павла. Позже он описал, как его били палками (2 Кор. 11:25) и как с ним обошлись в Филиппах (1 Фес. 2:2).
Медленно, до чего же медленно тянулись часы. С наступлением ночи стражник заснул, его крепкий сон не тревожило раскаяние о причиненном узникам зле. Наконец, через какое-то время, показавшееся Павлу и Силе мучительно бесконечным, наступила полночь.
Восхваление (ст. 25)
А если бы мы с вами оказались в той внутренней тюрьме, с рассеченными спинами, с закованными в колоды ногами - что бы мы делали в полночь? Плакали? Жаловались? Лука пишет: “Около полуночи Павел и Сила, молясь, воспевали Бога” (ст. 25). Не думайте, что Павел и Сила пели потому, что их тела уже больше не ныли. Они пели наперекор сложившимся обстоятельствам. Любой из нас может восхвалять Бога, когда все идет хорошо; но нужна вера, чтобы петь хвалу Богу, когда все плохо. Позже Павел призовет эфесских христиан “воспевать... Господу, благодаря всегда за всё” (Еф. 5:19, 20). Павел продемонстрировал это в тюремной камере в Филиппах.
Лука отмечает, что другие узники “слушали их” (ст. 25). Раньше другим узникам, несомненно, приходилось слышать из внутренней тюрьмы только крики и проклятия; никогда прежде они не слышали молитв и восхвалений.
Сила (ст. 26-30)
Полночные песнопения были внезапно прерваны, так как “вдруг сделалось великое землетрясение, так что поколебалось основание темницы” (ст. 26). Филиппы находились в сейсмоактивной зоне. Не знаю, какой силы было это землетрясение по шкале Рихтера, но, чтобы потрясти каменное основание темницы, оно должно было быть действительно “великим”. Землетрясение было настолько сильным, что распахнулись двери и потрескались стены, выскочили болты, скреплявшие кандалы узников. “Тотчас отворились все двери, и у всех узы ослабели” (ст. 26). Было то землетрясение естественным или сверхъестественным, никто в тюрьме не сомневался, что оно было послано с небес в ответ на пение в ночи.
Колебание почвы нарушило крепкий сон стражника. Он вскочил на ноги и в тусклом свете едва смог увидеть распахнутые двери. “Темничный же страж, пробудившись и увидев, что двери темницы отворены, извлёк меч и хотел умертвить себя, думая, что узники убежали” (ст. 27). По римскому закону человек, допустивший побег узника, за которого он отвечал, должен был получить то наказание, которое ожидало этого заключенного. Видимо, не один узник в этой тюрьме был осужден на смерть. Если бы они убежали, как подумал стражник, то его казнили бы вместо них. Приняв “достойное”, как ему казалось, решение, стражник был готов покончить с собой.
Поймите, что он руководствовался языческой, а не библейской философией. Самоубийство никогда не было “достойным выходом” для Божьих людей. Психологи говорят, что люди совершают самоубийство, потому что считают, что перед ними закрыты все двери, за исключением той, что ведет к смерти. Божьи чада, однако, знают, что, каким бы плохим ни было их положение, Бог всегда даст “облегчение”, чтобы они “могли перенести” свою боль (1 Кор. 10:13).
Когда стражник поднял меч, чтобы вонзить его себе в грудь, “Павел возгласил громким голосом, говоря: не делай себе никакого зла, ибо все мы здесь” (ст. 28). Стражник не поверил своим ушам. Он “потребовал огня, вбежал в темницу” (ст. 29), чтобы все увидеть самому. К его удивлению, Павел говорил правду. В Западном тексте говорится, что стражник быстро “заковал других узников”. А затем “в трепете” вернулся к Павлу и Силе и упал перед ними на колени (ст. 29). Его душа была потрясена еще больше, чем основание тюрьмы. Когда Павел и Сила были переданы под его ответственность, они были для него просто мелкими преступниками, не доставлявшими много хлопот, но которых следовало проучить. Теперь же драматическая последовательность событий убедила его в том, что этим людям была подвластна Сила, значительно более могущественная, чем те, какие он когда-либо знал.
“И, выведя их вон” (ст. 30) из темницы, вероятно, в свою казарму (ст. 32), он спросил: “Государи мои! что мне делать, чтобы спастись?” (ст. 30). Его слова вызывают много вопросов: например, что конкретно стражник имел в виду под словом “спастись”? Достаточно ли он знал о библейском учении, чтобы употребить слово “спастись” так, как это делаем мы? Или это был просто крик отчаяния язычника, напуганного Силой, подвластной этим посланцам, и желавшего спастись от возмездия за дурное обращение с ними?
Кроме того, если стражник действительно имел правильное понятие о спасении, то почему он решил, что Павел и Сила могут дать ответ? Может, до него еще раньше дошел слух об их проповедях? Может, те, кто привел Павла и Силу в темницу, передали ему слова служанки, будто они были “рабы Бога Всевышнего, которые возвещают... путь спасения” (ст. 17)? Может, Павел и Сила сказали ему что-либо, когда он заковывал их ноги в колоды? Или он просто интуитивно знал, что эти люди могут ему помочь? Точных ответов у нас нет; известно только, что этот невежественный язычник был потрясен до основания. Он заглянул смерти в глаза, в их непроглядную тьму, и то, что он увидел, ужаснуло его! “Государи мои! - вскричал он. - Что мне делать, чтобы спастись?”
Проповедь (ст. 31)
Что бы он ни имел в виду, произнося эти слова, Павлу и Силе предоставилась великолепная возможность. “Они же сказали: веруй в Господа Иисуса Христа, и спасёшься ты и весь дом твой” (ст. 31). Стоя перед синедрионом, Петр подчеркивал, что спасение можно обрести только в Иисусе Христе, “ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись” (4:12). Если стражнику суждено было спастись, то только через Иисуса.
Иногда люди задают вопрос, почему стражник не получил такой же ответ, какой был дан иудеям в день Пятидесятницы, когда они спросили, что им делать (2:37): “Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов, - и получите дар Святого Духа” (2:38). Можно также спросить, почему он не получил ответ, который был дан Савлу в ответ на его вопрос “Господи! Что мне делать?” (22:10): “Встань, крестись и омой грехи твои, призвав имя Господа (Иисуса)” (22:16). Перечитайте еще раз ответы, данные иудеям в день Пятидесятницы и Савлу: “Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов, - и получите дар Святого Духа” (2:38); “Встань, крестись и омой грехи твои, призвав имя Господа (Иисуса)” (22:16). Сделать что-либо во имя Иисуса или призвать имя Иисуса означает, что данный человек знает, кто такой Иисус, и верит в Иисуса. Стражник не обладал этими знаниями, не было у него и веры. Если бы ему было сказано сделать что-либо “во имя Иисуса”, то ему пришлось бы спросить, как тому слепому: “А кто Он, Господи, чтобы мне веровать в Него?” (Ин. 9:36).
Прощение (ст. 32-34)
Павел и Сила вскоре восполнили отсутствие знаний стражника. “И проповедали слово Господне ему и всем, бывшим в доме его” (ст. 32). “Итак, вера от слышания, а слышание от слова Божия” (Рим. 10:17). “Слово Господне”, вероятно, включало в себя слово об истинном Боге (ст. 34). Оно, конечно же, включало и “слово” об Иисусе и кресте. То, что оно включало “слово” о том, как воспользоваться жертвенной смертью Иисуса во благо, плюс “слово” о том, как отныне надо жить, очевидно из последующих стихов. “И, взяв их в тот час ночи, он [стражник] омыл раны их и немедленно крестился сам и все домашние его” (ст. 33). [Некоторые пытаются оправдать крещение младенцев тем фактом, что были крещены “все домашние” стражника. Однако заметьте, что все его домашние, принявшие крещение (ст. 33), сначала выслушали проповедь (ст. 32) и уверовали (ст. 34)]. Тот факт, что стражник ответил немедленно, был доказательством искренности; тот факт, что он омыл их раны, был доказательством его сожаления; тот факт, что он был крещен, был доказательством покорности.
Мы не знаем, где принял крещение стражник и его родственники. Возможно, в соседнем пруду, а может, за городом, в реке Гангите. После крещения стражник, “приведя их в дом свой, предложил трапезу и возрадовался со всем домом своим, что уверовал в Бога” (ст. 34). Этой ночью он был спасен дважды: сначала от физической смерти и вот теперь от смерти духовной! Грех сковывал его душу сильней, чем колоды Павла и Силу во внутренней тюрьме, но теперь он свободен!
Заметьте, что слово “уверовал” в стихе 34 употреблено в широком смысле, подразумевая ответную реакцию стражника в целом. Ему было сказано, что, если он уверует, то он и его домашние будут спасены (ст. 31). Ему было проповедано Слово Господне. После того, как он покаялся и был крещен, подчеркивается, что он - еще раньше - уверовал.
Проповедники разных вероисповеданий имеют обыкновение цитировать вопрос стражника из стиха 30, а ответ - из стиха 31 и на этом останавливаться, представляя дело так, как если бы это был конец истории. Как сказал Дж. МакГарви, они “слишком быстро покидают тюрьму”. Если посмотреть на историю обращения стражника в целом, обнаруживается, что он был спасен от своих грехов так же, как и все остальные в известных нам случаях: ему было проповедано евангелие, он уверовал в Иисуса, покаялся в своих грехах, а затем был крещен.
Протест (ст. 35-40)
Конец истории окрашен горьким юмором. “Когда же настал день, воеводы послали городских служителей сказать [стражнику]: отпусти тех людей” (ст. 35). Власти, наверное, решили, что наказания и ночи, проведенной в заточении, было достаточно, чтобы указать этим смутьянам иудеям на их место. Стражник, по всей вероятности, в присутствии городских служителей “объявил о сём Павлу: воеводы прислали отпустить вас; итак, выйдите теперь и идите с миром” (ст. 36). Так как он сказал Павлу и Силе: “Выйдите”, - то, видимо, они вернулись в тюрьму на рассвете, чтобы не подвести своего нового брата. Стражник, вероятно, был рад окончанию этого тяжелого испытания.
Павел, однако, не сдвинулся с места. Он повернулся лицом к городским служителям (мы уже говорили, что на языке оригинала это были те, кто носил с собой палки и осуществлял избиение) и “сказал к ним: нас, Римских граждан, без суда всенародно били и бросили в темницу, а теперь тайно выпускают? нет, пусть придут и сами выведут нас” (ст. 37). Ранее мы уже отмечали, что избить римского гражданина считалось большим преступлением. Если бы известие о действиях воевод достигло Рима, то в лучшем случае они бы лишились места, а в худшем - головы.
Городские служители быстро ушли и “пересказали эти слова воеводам, и те испугались, услышав, что это Римские граждане. И, [лично] придя [в тюрьму], извинились перед ними” (ст. 38, 39), а затем, “выведя, просили удалиться из города” (ст. 39). Попытайтесь представить себе, как эти важные служители на коленях умоляют Павла и Силу покинуть город, не поднимая шума, а пот градом льется у них со лба!
Перед тем, как завершить описание этих событий, хочется подчеркнуть, что Павел настаивал на своих правах римского гражданина не для того, чтобы досадить правителям города (Рим. 12:17, 19). Скорее, он хотел поставить все точки над “ё” ради молодых христиан, которых он оставлял там. Их ожидало достаточно проблем (Фил. 1:28-30) и без дополнительных неприятностей, вызванных необходимостью объяснять, почему их основатель был арестован, избит и брошен в тюрьму, а затем внезапно покинул город, сопровождаемый тучей подозрений.
Многие годы, перечитывая эту историю, я недоумевал. Почему эти городские служители поверили Павлу на слово о его римском гражданстве? Они ведь даже не попросили Павла предъявить им доказательства. Если доказательств не требовалось, то почему тогда все те, кого ожидало наказание, не заявляли о своем римском гражданстве? Изучая вопрос в глубину, я нашел возможный ответ: ложное заявление о своем римском гражданстве было еще более серьезным преступлением, чем недопустимое обращение с римским гражданином. Наказанием за ложное заявление о якобы римском гражданстве была смертная кара, и, зная о суровости наказания, мало кто отваживался на такое.
Павел и Сила были, наверное, готовы двигаться дальше, в новые места и поэтому согласились выполнить просьбу воевод (уверен, к великой их радости). Сделали они это, однако, неспешно и с достоинством. “Они же, выйдя из темницы, пришли к Лидии” (Деян. 16:40), дом которой служил им базой и даже, возможно, местом встреч. По этому поводу там собралось несколько братьев; вероятно, целью встречи была совместная молитва (см. 12:12). Павел и Сила, “увидев братьев, поучали их” (16:40). С этими двумя благовестниками обошлись жестоко, и все же беспокоились они не о себе, а об этих - таких беззащитных - младенцах во Христе. Наконец, попрощавшись, они “отправились” (ст. 40). Вот так была создана община, которая год от года становилась Павлу все дороже (Фил. 1:3-8; 4:1).
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Размышляя над этим текстом, мы вспоминаем много наставлений о том, как изменить жизнь: (1) жизнь нельзя изменить без Божьей помощи; (2) однако мы можем сотрудничать с Богом, в частности, проповедуя евангелие; (3) понимание того, что Бог работает вместе с нами, позволяет нам уверенно идти по избранному пути. Но сейчас я хотел бы выделить главное наставление: нет безнадежных ситуаций. Если бы мы с вами выбирали людей в Филиппах, которых можно было бы изменить, то вряд ли в наш список попали бы полоумная служанка и римский страж с садистскими наклонностями.
Дэниел Бурстин рассказывает такую историю о мысе Божадор. Это крохотный участок суши вдоль африканского побережья, выступающий в Атлантику, но в пятнадцатом веке ни один корабль не отваживался проплыть мимо него. С точки зрения мореплавания, мыс Божадор не представлял какой-то особой опасности, но ходили ужасные слухи о том, что за ним находился чуть ли не край земли. Для навигаторов того времени, говорит Бурстин, это был просто “навязанный себе запрет”.
Когда мы с вами ищем людей, чью жизнь можно изменить, пусть не будет у нас таких “навязанных себе запретов”. Давайте делиться благой вестью со всеми!