Рассказ | Возвращенное счастье | Часть 1 |
Встреча |
Сто рублей. Всего сто несчастных рублей перевернули жизнь Анжелики Соколовой. Если бы она знала, что простая доплата за покупателя обернётся таким водоворотом событий, возможно, она просто посоветовала бы ему убрать с ленты молоко или сахар. Но в тот промозглый октябрьский вечер что-то дрогнуло в её сердце.
Пятница, семь вечера – время, когда измотанные москвичи набивали корзины едой на выходные. Кондиционеры натужно гоняли воздух, напитанный запахами свежей выпечки из кулинарии. Из динамиков лилась весёленькая попса, перекрываемая объявлениями: «Внимание! В отделе бакалеи скидка на изделия из пшеничной муки!»
Анжелика устало массировала виски. Двенадцатичасовая смена подходила к концу. Бесконечная вереница покупателей давно слилась в один поток хмурых лиц, раздражённых вопросов и шуршащих купюр.
От постоянного «Пакет нужен?» першило в горле. На кассе напротив Ленка ловко щёлкала штрих-кодами, успевая параллельно перешёптываться с охранником симпатичным. Тот стрелял в неё глазами, расправляя плечи под форменной курткой.
– Девушка, у вас в сдаче ошибка! – пожилой мужчина в потёртом пальто с негодованием пересчитывал монеты.
– Извините, давайте проверим, – Анжелика вежливо улыбнулась, чувствуя, как от усталости немеют губы.
За спиной мужчины уже выстроилась внушительная очередь. Люди вздыхали, переминались с ноги на ногу, с раздражением поглядывали на кассы без очередей, но не решались менять уже выбранную линию.
– Да быстрее вы можете? – сварливо поинтересовалась полная женщина в леопардовом пальто, прижимая к груди бутылку коньяка и коробку конфет. – Дома дети голодные!
«Да, конечно, дети с нетерпением ждут ваш коньяк», – подумала Анжелика, но только извиняюще покачала головой.
– Простите, технические проблемы, – произнесла она свою коронную фразу, делая вид, что перезагружает кассу.
Наконец, недовольный покупатель отошёл, и очередь двинулась.
– Триста семьдесят два рубля, – монотонно произносила Анжелика, машинально улыбаясь каждому новому лицу.
Но со следующим очередником улыбка перестала быть автоматической. Покупатель оказался высоким парнем с тёмными волосами и светлыми глазами. Потёртая кожаная куртка, растерянный взгляд, он отличался от других.
Он рассеянно выкладывал покупки на ленту: пачка пасты, сыр, хлеб, сахар, молоко, какие-то консервы, печенье «Юбилейное», стандартный набор холостяка или студента.
– Список продуктов дома забыл, – объяснил он, заметив её взгляд. – Вот, что попалось, то и взял...
– Понимаю, – кивнула Анжелика, удивившись, что незнакомец счёл нужным оправдываться за свою корзину.
Она механически пробивала товары, слыша, как за спиной покупателя нетерпеливо постукивает длинными ногтями по тележке ярко накрашенная блондинка:
– Господи, ну вы копаетесь! У меня такси ждёт, счётчик тикает!
Парень смущённо поджал губы, явно ощущая вину за то, что кто-то из-за него может опоздать.
– Тысяча двести семьдесят девять рублей, – объявила Анжелика, глядя на экран терминала.
Он полез во внутренний карман куртки, достал потрёпанный кожаный кошелёк и начал искать карточку, но её не оказалось. Стал перебирать купюры. На красивом лице мелькнуло замешательство, затем разлилась откровенная паника. Он перевернул кошелёк, заглянул во все отделения, похлопал себя по карманам.
– Простите, мне не хватает... – он неловко улыбнулся, и от этой улыбки у Анжелики почему-то защемило в груди.
– Сто рублей, – она машинально закончила за него, глядя на сумму на экране кассы.
Покупатели за ним уже начали роптать. Блондинка громко фыркнула и демонстративно закатила глаза:
– Да оставьте что-нибудь в магазине, если денег нет!
Его скулы окрасил румянец. Анжелика бросила взгляд на очередь, на этого парня, на пачку дешёвого печенья, которую он, похоже, собирался отложить.
В голове пронеслось: «Что ты делаешь? Эти сто рублей – твой завтрашний обед! Таня из соседней комнаты недавно заняла и не вернула, хозяйка грозит поднять плату за комнату...» Но рука уже сама достала из кармана джинсов смятую сторублёвку, и пальцы привычным движением набрали на кассе сумму.
– Потом вернёте, – произнесла она тихо и посмотрела ему прямо в глаза, они выражали такое искреннее удивление, что ей стало неловко.
Он замер, не понимая, что происходит.
– Но почему? Вы же меня совсем не знаете.
– Пробивайте уже быстрее! – раздался недовольный голос из очереди.
– Всё в порядке, – Анжелика протянула ему чек. – Завтра вернёте.
– Я... Спасибо! Обязательно верну, – он схватил пакет и на секунду задержал взгляд на её лице, словно пытаясь запомнить каждую черту.
– Что за молодёжь пошла! – презрительно бросила блондинка, выкладывая на ленту бутылку дорогого вина. – Денег нет – сиди дома!
– Карту или наличными? – Анжелика улыбнулась ей своей самой профессиональной улыбкой, словно не слышала комментария.
***
– Слышь, Соколова, ты кого-то угостила из своего кармана? – начальница смены Марина Степановна поправила сползающие на нос очки, глядя на ведомость. – Минус сто рублей в кассе!
– Да, извините, Марина Степановна, – Анжелика торопливо достала из кошелька ещё одну сторублёвку, безнадёжно тощего после этого жеста благотворительности. – Случайно пробила не тот товар, пришлось компенсировать.
– Смотри у меня, – покачала головой начальница. – Ещё раз такое повторится – вылетишь! На твоё место - очередь!
На улице Анжелика натянула капюшон тоненькой курточки и, замерзая, побежала к автобусной остановке. Не хватало ещё опоздать на последний рейс и тащиться до дома пешком.
Дома тоже не удалось согреться. Хозяйка квартиры, в которой Лика снимала комнату, экономила на отоплении. Было очень холодно. Из коридора доносился запах жареной картошки – соседка Нина, должно быть, готовила поздний ужин.
С потолка капало, значит, пошёл дождь. Девушка привычно подставила синее пластиковое ведро под струйку и упала на скрипучую кровать не раздеваясь.
– Тебя Славка искал, – крикнула из коридора Нина, стуча в тонкую дверь. – Сказал, завтра какая-то контрольная!
– Спасибо! – отозвалась Анжелика, хотя меньше всего сейчас её беспокоила учёба.
Перед глазами снова всплыли светлые глаза незнакомца. «Даже имени не спросила, – подумала она, засыпая под мерное капание в ведро. – Впрочем, какая разница? Всё равно вернётся».
Но она ошиблась.
Ни на следующий день, ни через день незнакомец не появился. Анжелика уже почти забыла о нём, списав на очередную неудачу и доказательство своей наивности, когда на третий день, в конце её смены, в магазин вошёл тот самый парень.
В той же куртке, только теперь с букетом милых мелких цветочков и рыжих осенних листьев. Хрупкие лепестки белых цветов казались неуместными в хаосе супермаркета, среди шума и яркого света.
Анжелика как раз заканчивала обслуживать грузного мужчину, чей ремень едва справлялся с объёмным животом.
– Кончай работать девуля, – пошутил покупатель, расплачиваясь за две бутылки пива и пачку чипсов. – Пятница, пора домой!
В этот момент парень подошёл к кассе. Людей почти не было – до закрытия оставалось всего пятнадцать минут, очереди рассосались.
– Здравствуйте, – в его голосе слышалась нервозность. – Я по поводу долга.
– Долга? – Анжелика непонимающе моргнула, делая вид, что не узнаёт его, хотя сердце уже предательски застучало быстрее.
– Да, сто рублей, – он протянул новенькую хрустящую купюру. – И ещё это вам. В качестве компенсации за ожидание.
Он протянул букет, похоже собранный в соседнем парке. Игорь у входа заинтересованно прислушивался к их разговору. Из-за стеллажа с акционными товарами выглядывала Ленка, делая Анжелике какие-то знаки бровями.
Щёки Анжелики вспыхнули румянцем, когда их пальцы соприкоснулись при передаче купюры.
– Спасибо, но это совсем необязательно было, – она смутилась, принимая цветы. Стебли были влажными от дождя, капли воды блестели на лепестках. – Тем более, возвращаться из-за такой мелочи...
– Для кого-то мелочь, а для кого-то принцип, – он пожал плечами. – Я всегда возвращаю долги.
За кассой Ленка изображала, что падает в обморок от умиления.
– Почему ты заплатила за меня? – вдруг спросил он, глядя с искренним интересом. – Я мог и не вернуть. Мог оказаться каким-нибудь мошенником.
– Просто верю в людей, – ответила она, утыкаясь носом в цветочки, чтобы скрыть смущение и спрятаться от любопытных взглядов коллег.
Тонкий аромат полевых цветов смешивался с запахом осени и, кажется, одеколона парня – терпкого, с нотками хвои и чего-то неуловимо притягательного.
– Антон, – представился он, наконец, протягивая руку.
– Анжелика, – её пальцы утонули в его ладони, тёплой и надёжной, чуть шершавой от мозолей.
Динамики возвестили о скором закрытии магазина. Уборщица Галина Петровна уже гремела ведром у дальних стеллажей, недовольно поглядывая на припозднившихся покупателей.
– Может, я провожу тебя? – неожиданно предложил Антон. – Там скоро будет дождь, а у меня есть зонт.
– У меня смена заканчивается через десять минут, – Анжелика сама не заметила, как согласилась.
– Я подожду, – он кивнул на лавочку у входа. – Не спешу никуда.
В тот момент между ними проскочила та самая пресловутая искра, о которой пишут в любовных романах, но в которую Анжелика, насмотревшись жизненных драм, перестала верить. Возможно, дело было в его искренней улыбке или в этих несуразных цветах с листьями, а может, в том, что он вернулся отдать какие-то жалкие сто рублей, когда другие легко забывают о тысячах.
Стремительный роман
Антон оказался программистом в приличной компании. Родился и вырос в Москве, в отличие от Анжелики, приехавшей из Ростова с мечтой о лучшей жизни.
Каждый день он встречал её смены. Их первое свидание прошло в кино, во второе – в ресторанчике, третье – в цирке! Она смотрела представление, широко раскрыв глаза, как ребёнок, а Антон смотрел на неё и улыбался.
– У тебя акцент, – заметил он, когда она рассказывала о детстве, проведённом на берегу Дона.
– Ростовский, – поморщилась Анжелика. – Стараюсь избавиться, но он какой-то неискоренимый.
– Не надо, – Антон накрыл её руку своей. – Мне нравится, как ты говоришь. В этом есть что-то... цепляющее.
Всего через три недели их знакомства, когда они сидели на скамейке в осеннем парке, Антон вдруг опустился на одно колено.
– Выходи за меня, – произнёс он, протягивая бархатную коробочку с кольцом. – Я знаю, что мы знакомы недолго, но я уверен как никогда. Мы можем жить у меня, у нас трёхкомнатная квартира с мамой. Она уже знает о тебе и очень хочет познакомиться.
Анжелика обмерла, глядя на сверкающий камешек. В голове не укладывалось! Всё слишком неправдоподобно, быстро и сказочно. Сто рублей превратились в предложение руки и сердца.
– Да, – выдохнула она, чувствуя, как ветер подхватывает это короткое слово.
Свадьба была скромной, но красивой. Мама Антона, Нина Игоревна, интеллигентная женщина с холодными голубыми глазами, подарила невестке серьги – «фамильные», как она подчеркнула. Анжелика была на седьмом небе от счастья, особенно когда они с Антоном переехали к нему.
Первые недели были безоблачными. Нина Игоревна баловала их домашними обедами, давала советы по хозяйству и даже подарила Анжелике несколько платьев.
– У тебя хорошая фигура, но этот провинциальный стиль нужно менять, – говорила она. – В Москве иначе одеваются.
Анжелика только кивала и благодарила. Её саму смущали собственные наряды рядом с безупречным вкусом свекрови.
Но идиллия продлилась недолго.
Трещины
Анжелика стояла у плиты, разбивая яйца на сковородку. Завтрак для любимого мужа! Сковорода была новой, из дорогого набора посуды, подаренного Ниной Игоревной на новоселье. «Чтобы готовила сыну правильно, – сказала тогда свекровь, пристально осматривая немногочисленные пожитки невестки. – А не на этих недоразумениях».
С тех пор прошло три месяца. Мечты о счастливой семейной жизни с Антоном постепенно видоизменялись и корректировались бытом. И… постоянным присутствием свекрови. Нина Игоревна была вездесуща. Казалось, в квартире не осталось ни одного уголка, куда бы не проникал её оценивающий взгляд.
На кухне каждая вещь имела своё строго определённое место. Специи стояли по алфавиту, кастрюли – по размеру, банки с крупами – по цвету. Анжелика боялась лишний раз передвинуть солонку, чтобы не нарушить этот порядок.
Позади раздалось деликатное покашливание, и Анжелика вздрогнула, едва не уронив скорлупу прямо в сковороду.
– Доброе утро, Ниночка Игоревна, – Анжелика попыталась улыбнуться. Обращение «мама» никак не приживалось, хотя свекровь в первые дни настаивала именно на нём.
– И тебе, дорогая, – Нина Игоревна скользнула взглядом по кухонному столу, по полотенцу, небрежно брошенному Анжеликой на спинку стула, по сковороде с шипящими яйцами. – А это что такое? – Она кивнула на сковороду. – Жареные яйца? На завтрак? Антон с детства не переносит жареные яйца.
– Правда? – растерялась Анжелика. – Но он сам просил...
– Я тридцать лет растила сына и знаю, что он любит отварные яйца всмятку, – ледяным тоном отрезала свекровь. – Четыре с половиной минуты в кипящей воде, не больше и не меньше. С детства терпеть не может этот жареный желток. Да и холестерин…
Она подошла к плите, ловко выключила газ, придвинула кастрюлю и наполнила её водой.
– Смотри и учись, – она бережно опустила яйца в воду. – И кофе крепкий ему нельзя. Только американо с молоком, без сахара. У сына с детства предрасположенность к гастриту.
Анжелика молча наблюдала, как Нина Игоревна хозяйничает на кухне. В голове крутилась мысль: почему Антон, не упомянул эту «предрасположенность», когда просил на завтрак яичницу? А в прошлое воскресенье в кафе сам заказал двойной эспрессо и пил с явным удовольствием…
– Кофе у тебя, кстати, отвратительный, – продолжала Нина Игоревна, заглядывая в чашку Анжелики. – Я тебе привезла молотый Lavazza, заваривай его. А эту бурду из супермаркета выброси.
– Но это подарок моей подруги из Ростова, – тихо возразила Анжелика. – Местная обжарка, очень неплохая. О, она вот как раз звонит…
Лика торопливо взяла трубку телефона.
– Анжелика, дорогая, когда ты научишься правильно расставлять ударения? – Нина Игоревна поморщилась, делая глоток из своей чашки с монограммой. – «ЗвонИт», а не «звОнит». Образованные люди так не говорят.
Анжелика почувствовала, как горят щёки. Проклятый ростовский говор! Сколько ни пыталась она от него избавиться, акцент и неправильные ударения всё равно прорывались, особенно когда она нервничала. А рядом с Ниной Игоревной она нервничала постоянно.
– А эта юбка... – свекровь критически осмотрела джинсовую мини-юбку и простую белую футболку девушки. – Честное слово, в ней ты выглядишь как провинциальная падшая женщина. Надо сменить.
Юбка была новой. Анжелике казалось, что вещь выглядит стильно, да и куплена она не на рынке, а в столичном бутике - копила несколько недель на неё. Даже посоветовалась с продавщицей, гламурной девушкой с идеальным маникюром, и та заверила, что сейчас «все такие носят».
– Мама, перестань, – в кухню вошёл Антон, на ходу застёгивая манжеты рубашки. Он выглядел бодрым и свежим, как всегда по утрам..
Подошёл к Анжелике и, приподняв над полом, чмокнул её в щёку. От него пахло мятным гелем для душа и парфюмом.
– Анжелика прекрасно выглядит, – он с улыбкой оглядел жену, задержав взгляд на открытых ногах. – Мне нравится эта юбка.
– Конечно, тебе виднее, – фыркнула Нина Игоревна, нервно помешивая кофе серебряной ложечкой, перешедшей по наследству от бабушки. – Только не понимаю, почему она до сих пор работает в этой шарашкиной конторе. Ты зарабатываешь достаточно, чтобы содержать семью.
Она принялась сервировать стол фарфоровым сервизом. Она скрупулёзно расставляла предметы, словно готовилась к приёму высокопоставленных гостей.
Поначалу Анжелика наблюдала это с ужасом, а потом привыкла. Только всё равно чувствовала себя здесь чужой. На кухне, у которой была другая хозяйка. Все попытки добавить что-то своё в интерьер бескомпромиссно пресекались свекровью. «Это не попадает в общий стиль», «пылесборник», «смотрится по-деревенски».
– Я хочу окончить институт, а за него надо платить. – тихо произнесла Анжелика. – Осталось всего полтора года.
Об этом дипломе она мечтала, потому работала по двенадцать часов в смену, чтобы оплатить учёбу. Неужели теперь, когда до цели оставалось так немного, она должна всё бросить?
– Институт! – презрительно протянула свекровь. – Заочное образование в третьесортном вузе! А вот у Вероники диплом МГИМО и связи в правительстве. Её отец – замминистра!
Уже не первый раз она говорила об этой загадочной Веронике, чем сильно расстраивала сына.
– Мама! – рявкнул Антон, ударив кулаком по столу. Его чашка перевернулась. Это было настолько не свойственно ему. что обе женщины испугались. – Я люблю Анжелику, и точка. Прекрати.
Нина Игоревна поджала губы и молча начала промокать пятно на скатерти, словно это было кровотечение, которое нужно срочно остановить. Пальцы с алыми когтями дрожали, выдавая сильное волнение.
– Посмотри, что ты наделал, – наконец произнесла она ледяным тоном. – Это венецианское кружево ручной работы. Твой отец привёз эту скатерть из командировки в Италию. Ни одна стирка её не спасёт.
Она поднялась и вышла из кухни, гордо выпрямив спину, громко хлопнув дверью.
Антон вздохнул и потёр лицо руками.
– Прости, маленькая, – он подошёл к жене и обнял её за плечи.
Анжелика прижалась к мужу, вдыхая родной запах, и на мгновение ей показалось, что всё будет хорошо. Что это просто временные трудности, притирка характеров, естественный процесс.
– Мне кажется, она меня никогда не примет, – прошептала Анжелика, боясь, что свекровь может услышать.
– Глупости, – Антон поцеловал её в макушку. – Ты же видела, как она хорошо тебя встретила. Вот привыкнет и всё образуется.
Как же он ошибался.
Интересно читать? Сообщите об этом лайком и интересного станет больше! Подпишитесь и скиньте ссылку близким - вместе читать ещё интереснее!