Арина росла с бабушкой, родителей почти не помнила. В воспоминаниях мама казалась ей какой-то ослепительно красивой, она помнила ее смех, черные волосы и ярко-красную помаду.
Еще она помнила запах, тяжелый запах, как после длительного потребления высокоградусных напитков и дешевого табака, смешанного с запахом каких-то духов.
Она и спустя многие годы ненавидела этот запах, если где-то могла его унюхать.
Отца в памяти ее не было совсем. Только серая тень, размытое пятно на фоне яркой маминой фигуры. Арина знала только, что его звали Павел, и бабушка терпеть его не могла.
Бабуля была для Арины всем. Она заменяла и мать, и отца, и весь мир. Бабушка пекла пироги, читала сказки, заплетала косы и всегда была рядом, готовая обнять и утешить.
- Бабуля, а почему я живу с тобой, а у всех есть папа и мама? А где мои родители?
Бабушка вздохнула и достала старый альбом:
- Смотри, это папа и мама твои.
На фото стояла молодая красивая женщина, Светлана, она улыбалась, а ее обнимал высокий широкоплечий парень. Он не был красавцем, просто мужчина рядом с мамой.
- Это твои родители, Аринка. Молодые еще совсем.
– Куда они делись?
Бабушка долго молчала, потом начала рассказ:
- Дочь моя, Света, красивая была, но глупая. Может, потому что молодая. Да кто ее знает, как так у меня вышло ее упустить. Влюбилась она в Пашку еще в школе.
– В папу?
- Да, в него. Павел был первый парень во дворе. Старше ее, наглый, жестокий. На маленькую Светку даже не смотрел, да и на что там было смотреть: худая голенастая девчонка с хвостиками. Павла тогда привлекали девушки фигуристые, постарше. Потом он попался на краже. Не помню уже, что там натворил, но посадили. А когда вернулся, Светку заметил, на ее беду.
Бабушка Маша вздохнула и продолжила, словно рассказывая печальную сказку, которую она знала наизусть:
– Девчонки за ним бегали толпами, а он Светку выделил. Видать, приглянулась чем-то. А она, д.ур.о.ч.ка, уши развесила. Делала все, чтобы быть рядом с ним. Хвостом ходила, все его прихоти исполняла. А он… Он поиграл с ней, опять чего-то натворил, да и сел опять.
- Опять сел? – Арина с ужасом смотрела на бабушку.
– Да, Аринка, опять. Что-то украл по пь.я.н.и, да по глупости, а Светка ждала его. Она к нему ездила, расписались они уже там. Затем ты родилась.
– А он что?
- Он-то? Сказал, что лучше бы парень, но и так сойдет. Вернулся, тебе годик был, да только лучше бы не возвращался.
Света, после его возвращения, полностью растворилась в муже. Сказал бы он ей прыгнуть со скалы, она бы прыгнула, так любила. И в ее сердце кроме любви к Павлу не осталось места ни тебе, ни мне. Он для нее стал богом, заменил целый мир. Упаси боже так любить, полностью потеряв себя. А Пашка пользовался этим без зазрения совести. Днем она работала, да и он устроился куда-то грузчиком. В свободное от работы время начались гулянки, и я поставила условие – не в моем доме. Пашка со Светой перебрались в комнату в бараке, то ли сняли, то ли их так пустили пожить. Тебя они первое время навещали часто, но нетрезвыми я их не пускала к тебе, а в нормальном состоянии они были все реже и реже.
Жили Света и Павел бурно, ревновали друг друга ужасно, дрались, мирились.
– Он ее бил, да?
- И он ее, и она его. Говорили, что от любви это, но нет, Арина. Любовь – это забота, когда берегут, а не вот такое.
- Я этого не помню совсем.
– Так ты почти всегда была у меня, им до тебя дела не было, с собой-то разобраться не могли. Но сначала навещали, брали. Помню, было тебе четыре года, взяли тебя погулять, и все нет и нет. Я уж сбегала к ним домой, а соседи сказали, ушли вы все вместе в гости. Уже поздно вечером слышу, скребется кто-то под дверями. Открыла, а там ты.
- Я помню, мы были в гостях, а потом они куда-то делись, я одна, а там чужие, ну я и пошла домой.
- Как уж дорогу нашла, не знаю, но пришла, почти ночью, четырехлетняя, заплаканная.
- А они что? Где были, как объяснили?
- Они о тебе через пару дней только вспомнили, пришли ко мне, увидели тебя, да и ушли. Больше им я тебя не отдавала. Собрала документы, да и лишила их родительских прав, оформила опеку, вот с тех пор мы вдвоем и живем с тобой.
– А мама с папой где сейчас?
- Кто знает? Поехали куда-то, да и сгинули, ни ответа от них, ни привета.
Шли годы, Арина выучилась, вышла на работу, жила с бабушкой, замуж не торопилась. И уже возраст был ближе к 28 годам, когда ей сказал кто-то из знакомых:
- Ты квартиру-то получила?
- Какую?
- Как сирота, твои же родительских прав лишены.
- Я и не знала.
Арина обратилась в администрацию, чтобы ее поставили в очередь для предоставления жилья, как сироте. Но администрация ей отказала:
- Где вы раньше были? До 23 лет надо было встать на очередь
- Я не знала, что мне полагается жилье, вот и не вставала.
- Это не имеет значения.
Арина обратилась в суд:
- Прошу признать отказ недействительным, внести меня в список детей-сирот, восстановить срок для подачи такого заявления и предоставить мне жилье по договору найма.
Но суд ей в иске отказал:
П. на учете нуждающихся в предоставлении жилого помещения по договору найма не состоит, достигла возраста 23 лет в 2018 году. Наличие объективных препятствий для своевременного обращения с заявлением о включении истца в список лиц, подлежащих обеспечению жильем по названной категории, не установлено. Доказательства, подтверждающие уважительность причин, в силу которых истец своевременно не смогла встать (не была поставлена) на жилищный учет, как по достижении 18 лет - 14.01.2013 г., так и до достижения возраста 23 лет - 14.01.2018 г. не представлены.
Арина обжаловала это решение, но ничего не добилась.
Она расстраивалась, а бабушка успокаивала:
- ну так ты тут живешь, есть у тебя крыша над головой.
- Но мне полагалась квартира, она была бы не лишней, бабушка.
- Что уж поделать, не знали мы с тобой, не расстраивайся.
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайны. Юридическая часть взята из:
Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 24.03.2025 N 88-6124/2025