Я вообще не по этим заведениям. Ни к танцам душа не лежит, ни к музыке, которая из каждого угла орёт, будто пожар. Но в тот вечер у друга день рождения был — зашли, посидели. Пара рюмок, немного смеха, и вроде бы всё. Остальные остались, а я решил выметаться. Уже был на выходе, когда её увидел.
Она стояла у барной стойки. Платье тёмное, открытые плечи, волосы убраны — и глаза. Вот что сразу врезалось — глаза, как будто кто-то внутри у неё тихо кричал, но снаружи — ни звука. Не кукла, не селфи-баба. Настоящая.
И, сам не пойму как, вернулся.
— Что пьёшь?
Она посмотрела, будто оценивала.
— Коктейльчики разные.
— Угощу. За знакомство.
— А мы уже знакомы?
— Сейчас будем. Я — Костя.
Улыбнулась. Назвалась Леной. И всё — как будто давно уже знаем друг друга. Смеялись, танцевали, хотя я, честно, танцевать не умею. Она не смеялась надо мной — ей просто было хорошо. А под конец сказала:
— Только не думай, что я такая. Я просто… сегодня не хочу быть одна.
После клуба я думал, что не увижу её больше. Ну как обычно бывает — вечер, пару слов, немного алкоголя и на утро разошлись. Но после она первая написала.
«Спасибо за ночь. Ты — другой».
Другой. Тогда я ещё не понял, что она имела в виду. Но ответил. Начали переписываться. Без смайликов, без вот этих всех "кусь-кусь" — по-взрослому. Иногда коротко, иногда — на полвечера.
Через три дня мы встретились. Она вышла ко мне в пальто, простом, сером. Без каблуков, без косметики, как будто мы уже давно друг друга знаем.
— Поехали? — спросил я.
— Поехали, — спокойно ответила.
Я повёз её в кафе на набережной. Мы сидели у окна, ели картошку с курицей, а потом пили чай с лимоном. Она рассказывала про работу — бухгалтер в какой-то частной конторе. Про бабушку, у которой выросла. Про мечту — жить где-то возле моря, где нет суеты.
Она смеялась тихо, но каждый раз так, будто давно не позволяла себе смеяться. Я ловил себя на том, что смотрю на неё слишком долго. И не хочется отводить глаз.
Потом — ещё встречи. Я заезжал за ней после работы, возил домой. Иногда — ко мне. Без пафоса, без обязательств.
Она могла просто лежать у меня на диване в моих рубашках и смотреть старый фильм. А потом вдруг вставала, шла на кухню и делала яичницу. Без слов. Без просьб. Просто была рядом.
Я начал привыкать.
Она не звонила часто. Всегда сама. Всегда тогда, когда хотела. Я не настаивал. Думал — ну, женщина с характером. Не глупая, это точно. Может, после кого-то ожоги. Ну и пусть. Главное, что сейчас — рядом.
А потом… всё. Как обрубило.
Всё оборвалось как-то странно. Без скандала и без ссоры. Просто исчезла.
Последний вечер был обычный. Она пришла поздно, усталая. Сняла пальто, разулась, прошла на кухню, села.
— У тебя есть что-то сладкое?
— Только пряники, — сказал я.
Она усмехнулась, достала их из упаковки. Ели с чаем молча, как семейные люди, которым не нужно уже ни слов, ни объяснений.
А потом легли в постель и после крепко уснули. Не как чужие. Как те, кто знает друг друга. И утром ушла, поцеловав в висок.
— Напишу, как освобожусь.
И всё.
Я ждал день. Потом два. Потом неделю. Писал. Без упрёков. Просто:
«Ты как?»
«Надеюсь, всё хорошо»
«Дай знак. Любой»
Ответа не было.
Телефон стал "недоступен". Как будто вычеркнули номер из мира. Соцсети — пусто. Ни обновлений, ни статусов, ничего. Будто не существовала. Я начал сомневаться, не придумал ли я её сам.
Но потом вспомнил: адрес. Один раз я подвозил её домой, к частному сектору на окраине. Старая улочка, где ещё заборы из шифера, а фонари — как из девяностых. Помню ворота, крашеные в синий. Дом с мансардой. Запомнил, потому что она тогда сказала:
— Вот здесь моя жизнь.
И улыбнулась.
Я решил поехать. Хотел просто... ну, не знаю. Увидеть. Услышать хоть что-то. Хотел понять, что случилось. Что сломалось.
Поехал в субботу утром. Дождь накрапывал. Включил музыку, потом выключил. На сердце было глухо, как в подвале. Подъехал к её улице. Замедлил. Повернул к дому.
И остолбенел.
У ворот стояли люди. Много. Кто с цветами, кто с коробками, кто с сигаретами. Смеялись, фотографировались.
А потом дверь открылась.
И вышла она.
В белом платье. В фате.
Красивая. Серьёзная.
Рядом — мужчина. Молодой, высокий. В костюме, уверенный. Держал её под руку.
Я вылез из машины, сам не зная зачем. Подошёл. Медленно.
Она посмотрела. Лицо у неё не дрогнуло. Только губы чуть сжались.
— Ты зачем приехал? — спросила.
— Лена… Я… Ты просто исчезла. Я думал...
Она отвела глаза.
— Прости. Я не обещала.
Мужчина рядом глянул на меня с удивлением:
— Это кто?
Она сделала шаг в сторону, как будто защищая его от меня.
— Знакомый. Из детства.
Я стоял. Молчал. Потом просто кивнул. Развернулся.
Сел в свою Камри.
И уехал.
Доехал до трассы. Не спеша. Ни радио, ни мыслей. Только дорога под колёсами и дождь, барабанящий по крыше. Хотел закурить — бросил год назад. А сейчас потянулся машинально — и вспомнил.
Заехал на заправку. Протёр фары, пошёл внутрь. Взял кофе из автомата. Горький, как жизнь, но не жаловался. Сел обратно в машину, включил дворники, уставился в лобовое стекло. На колонке рядом заправлялся парень на «Логане», с девушкой — хихикали, тыкались носами.
Я смотрел на них — и вдруг стало смешно. Знаешь, такое чувство, когда всё уже выгорело внутри, и остаётся только смеяться. Не громко, не истерично — так, тихо, сам себе. Не в лицо кому-то, а просто в сторону.
Думал — ну и дурак. Повёлся. Влюбился, как мальчишка. Думал, что что-то настоящее. А оказалось — эпизод. У неё своя жизнь, планы, свадьба. Я — просто остановка между.
Но ведь… ведь были вечера. Были разговоры. Были её руки, её голос, её взгляд, когда она сидела на кухне и говорила:
— Мне с тобой спокойно и хорошо.
Значит, не совсем уж и игра. Просто она выбрала другой маршрут.
А я? А что я?
Я заведу мотор, включу поворотник. Доеду до дома. Поставлю машину. Разуюсь. Сниму куртку. И дальше — по жизни. Без неё. С воспоминанием.
Больно, да. Но всё затихнет, правда не сразу. Как музыка на выходе из клуба — сначала грохочет, потом стихает. Потом — тишина. И только сердце, как барабан — тук… тук… тук.
А я поеду дальше, не оглядываясь.
Подписка обязательно, чтобы не пропустить новые истории👍