Как известно, с конца XIV и всю первую треть XV веков, Франция находилась в критическом положении. В условия монархического общества всё вертится вокруг одной конкретной личности, и горе той стране, если, не дай Бог, с этой личностью «что-то не так». Победы Карла V были сведены на нет болезнью его старшего сына, и если отца заслуженно прозвали Мудрым, то сына - Безумным, просто признавая очевидный факт.
В то время как в противостоящей Франции Англии в этот же сложный период трон оказался в руках поочередно отца и сына Ланкастеров - людей энергичных, способных и в отличии от своего предшественника, миролюбивого и несобранного Ричарда II, крайне целеустремленных и агрессивных. Под ударом Генриха V, Франция чуть не исчезла с карты Европы, но надо заметить, что отсутствие у французов вменяемого человека на престоле сильно облегчало экспансию нахального англичанина.
В структуре Столетней войны можно легко заметить одну особенность: успехи одной из сторон имеют сильную привязку к личностям королей. Слабый король во Франции, а в Англии - сильный, и англичане одерживают верх. И напротив - слабый монарх англичан становится залогом побед французов, имеющих сильного короля. Впрочем, равные друг другу тоже противостояли: во-первых, сильные личности - старый Эдуард III против молодого Карла V (любопытно, что при таком раскладе Франция добивается успеха), и во-вторых, две посредственности - Карл VI против Ричарда II, ну, тут ни шатко, ни валко у обеих держав.
Но настоящей и критической проблемой для Франции стала болезнь короля Карла VI (1368-1422), который почти внезапно, находясь в рассвете сил и молодости, сошел с ума. Случилось это 5 августа 1392 года в лесу Ле-Ман, недалеко от одноименного города, во время похода на Бретань. Прежде чем король хоть отчасти успокоился, он успел убить четырех человек и только чудом среди них не оказался его родной брат герцог Орлеанский. С тех пор и до конца своей сумеречной жизни Карл VI перенес по одним подсчетам не менее 44, а по другим не менее 53 приступов болезни, причем некоторые периоды недуга продолжались по нескольку месяцев. По выражению одного из историков, королевству в эти периоды приходилось «жить, а точнее выживать без короля, возвеличивая королевскую власть».
Если сейчас задать вопрос - «а почему же тогда король, оказавшись пораженный злым недугом остался при власти и не был смещен?», то он может показаться даже наивным. После всего того, что мы уже знаем о природе монархической власти, тем более старой французской. Болезнь, это знаете ли, не повод для отстранения, да и вообще по правилам французского престолонаследия никого нельзя лишить права на корону - ни действующего короля, ни одного из принцев крови, ни по их желанию, ни по против воли, даже за совершенное преступление, какое-бы оно ни было. Так как во Франции по нормам «старого режима» не корона принадлежит королю, а король (и, следовательно, его династия) принадлежит ей и незыблемо действует принцип неотъемлемости короны.
Но в том то и дело, что для современников и родственников Карла Безумного эти аргументы не были очевидными (и заданный вопрос порой вставал чуть ли не ребром), болезнь короля, как это ни странно, стала успешным испытанием на прочность для династии Капетингов и для самого королевства. Благодаря именно Безумному королю и были сформированы несколько важнейших принципов монархии, безотказно действовавших вплоть до 1830 года. Как раз тогда, в 1830 году, они, эти принципы были успешно нарушены в первый и … в последний раз.
Итак, попробую разобраться что же привело к тому, что король Карл так и остался де-юре при власти невзирая на все проблемы своего королевства. Во-первых, у Капетингов сложилась уникальная в Европе ситуация, в том числе и в отличии от их предшественников Каролингов (вот там было не всё просто). Начиная с основателя династии Гуго Капета, ни один король не был свергнут с трона и ни один не оставил его по своей воле.
Да, старшая линия Капетингов прервалась и ко временам Карла Безумного уже трижды короли умирали, не оставив после себя сына. Строго технически первым таким случаем, по моему мнению, надо считать смерть Жана Посмертного - его отец, сына, получается, оставил, а вот он сам в виду младенческого возраста, естественно, нет. Таким образом, уже есть прецеденты «не прямого» наследования претендентом короны за: родным племянником, родным братом и двоюродным братом. Всё пока в порядке строгой очереди. Строгое наследование по старшинству в мужской линии, сначала получалось как-то само собой, а потом было закреплено законом. Пока еще не принявшим название салического.
И заметим - никогда еще ни один из принцев Капетингов не стал отстраненным от наследования. В то же время как во всей остальной Европе узурпации, низложения, отстранения более старших мужских ветвей от власти не являлись уже чем-то не обычным. В той же Англии успешный случай узурпации был и у прямых потомков Вильгельма Завоевателя и уже дважды у Плантагенетов (Джон Безземельный «замещает» племянника, принца Артура и его сестру, а Эдуард III - родного отца), вот-вот (в 1400 году) произойдет и третий - свержение Ричарда II.
Если продолжить разговор о соседних государствах, то во Франции обретался, кстати, представитель кастильской первородной королевской ветви - Карл де Ла Серда, получивший при Жане II Добром должность коннетабля. В 1354 году он был убит по приказу своего врага, короля Наварры Карла II Злого - история, в принципе преизвестная. Гораздо менее известно, что именно упомянутый коннетабль и должен был бы стать королем Кастилии и Леона если бы… в последних было всё так же строго как во Франции. Его проблема состояла в том, что прадед Карла, Фернандо де ла Серда (женатый, к слову на Бланш, дочери Людовика IX Святого), старший сын и общепризнанный наследник короля Кастилии и Леона Альфонсо X Мудрого, скончался раньше своего отца, оставив двух малолетних сыновей - первым внуком старшего и был коннетабль Карл.
И в общем итоге, королем после смерти Альфонсо стал не его внук, а следующий по старшинству сын - Санчо IV Храбрый (1258-1295). Санчо хоть и захватил власть силой поперек воли отца, но узурпатором его назвать может быть не совсем верно. Дело в том, что по старым кастильским законам, права представления в них и не было - королем и должен был стать выживший сын, не взирая на наличие у умершего прежде времени старшего брата сыновей. Римское право представления ввел как раз Альфонсо X в своих законах, и так как норма новая, соблюдать ее мало кто торопился.
В конце концов, после длительной борьбы все потомки Фернандо де ла Серда отказались от притязаний на корону. Но это уже другая история, вкратце она приведена здесь только для того, чтобы показать самое обычное несовершенство престолонаследия в соседних с Францией государствах.
*****
Поддержать автора: 2202 2053 7037 8017