Мамин выбор
— Не звони мне больше, — голос Леры дрожал, но она старалась говорить твёрдо.
— Доченька… ну пожалуйста, — по ту сторону телефона вздох, в котором — и усталость, и сожаление, и упрямство.
Лера отключила вызов. Приложила телефон к груди, будто хотела защититься от того, что через него прорывалось в её жизнь — мать. Её мать, Галина Тимофеевна. Когда-то самая близкая, родная. Теперь — боль.
Лера не общалась с ней почти два года. С тех пор, как ушла из дома, впопыхах, когда ей едва стукнуло 18, оставив все свои вещи. Уходила в куртке наизнанку, с одним рюкзаком, потому что отчим, Сергей, снова сорвался.
Тот вечер был последней каплей. Лера пришла с учебы позже обычного. Устала, как собака, а дома — громкая музыка, пьяный хохот. Сергей с друзьями праздновал что-то, как всегда малозначительное, уже и не вспомнить что. Она тихо прошла в комнату, хотела просто лечь и уснуть, но не тут-то было.
— Ты чего ходишь тут, как тень? — крикнул он, наваливаясь в дверном проёме. — Не здороваешься даже! Забыла, кто в доме хозяин?
Она глубоко вздохнула. Поднялась с кровати.
— Уйди, пожалуйста.
Он схватил её за плечо.
— Тон сменить забыла, малолетка неблагодарная.
Она отбила его руку, резко. И впервые за столько лет — дала пощёчину.
— Ах ты тварь! он замахнулся и влепил ей в ответ, что есть сил. — Неблагодарная, удавлю как щенка! Убирайся, пока я тебя не убил! Вернёшься с матерью, мы еще поговорим, я еще покажу тебе!
Из глаз посыпались искры, голова гудела. — Вот теперь уйду, — прошептала Лера. И ушла. Не оглядываясь.
Мама позвонила через день. Не спросила, где она. Не спросила, как.
— Ты что наделала, — только сказала. — Он хороший человек. Просто устаёт. Ты спровоцировала. Ты же знаешь, как он горячий. Он так переживает, опять запил.
Это был момент истины. Стало ясно: мама не защитит. Никогда. Она сделала выбор. Уже давно. Просто Лера раньше не хотела этого видеть.
Лера сняла угол у старенькой женщины — баба Нина оказалась тихой, не лезла с расспросами, только иногда оставляла тарелку борща на кухне, что бы та поела нормально.
Она устроилась работать в «Шестёрочку». Без выходных, без планов, с усталостью под кожей. Первое время плакала каждую ночь. Потом просто лежала и смотрела в потолок.
Сергей ей снился. Всегда одинаково: его тяжёлые шаги в коридоре, громкий голос, дверная ручка, дёргающаяся с другой стороны. И голос мамы:
— Не зли его. Он же нас кормит.
Лера привыкла выживать. Перестала ждать звонка, сообщений, извинений. Только однажды, через несколько месяцев, мать всё-таки пришла. Стояла на крыльце, кутаясь в платок.
— Мне страшно, — прошептала. — Он сказал, что уйдёт. Сказал, что я изменилась. Что из-за тебя дом не дом. Вернись.
— Нет, — Лера не дрогнула. — Я больше не буду жить там. Ни дня.
— Он больше не пьёт… — настаивала мама. — Он переживает. Я… я ведь тоже не справлялась. Прости меня.
Но она говорила не о Лере. Она защищала его. Её прости — было только для оправдания себя. Не для примирения.
— Ты любишь его больше, чем меня, — сказала Лера тихо. — И давно. Я просто мешала.
— Это неправда! — мама вспыхнула. — Он мне нужен. А ты…
Она осеклась. Не договорила. Но Лера уже всё поняла.
Подруги не из детства
С Надей Лера познакомилась в магазине — она была управляющей. Та возмущалась громко и по делу, потом вдруг обернулась:
— У тебя глаза, как у побитой собаки. Давай хоть чаю пойдем попьем?
Сначала Лера насторожилась — чужая, напористая, ещё и с красной помадой, с короткими волосами. Но Надя оказалась теплее многих родных.
— Жила с таким, как ты рассказываешь, — говорила Надя, закуривая у чёрного хода. — Только у меня ещё и бил без повода, даже трезвый. Я из-за него чуть дочь не потеряла. Сейчас вот учимся заново жить.
Надя была другой. Сильной. Не снаружи — внутри. И это заразительно.
— А ты кто, если не дочка своей матери и не жертва отчима? — спросила она однажды.
— Я… не знаю, — Лера опустила взгляд.
— Тогда начни узнавать. С работы домой — и сразу спать? Нет. Иди на курсы. Поварские. Танцы. Хоть на вязание. Только чтоб для себя.
Смешно, но Лера пошла. Сначала на курсы по выпечке — что-то тёплое хотелось в жизни. Потом устроилась в пекарню. Место попалось чудесное — пахло корицей, и никто не кричал. А хозяйка оказалась той ещё хиппи, но с доброй душой.
— У тебя руки пекаря, — сказала она однажды. — Осталось, чтобы сердце поверило.
А сердце Леры — впервые за долгое время — перестало быть ледяным.
На шаг ближе к себе
Весна выдалась ранняя. По дороге с работы Лера купила себе тюльпаны. Не в подарок, без повода. Просто захотелось.
Когда мать позвонила — впервые за два месяца, — голос её был сдержанный, почти чужой:
— Ты чего не звонишь? Мы же родные.
Лера глубоко вдохнула:
— Мам, я не хочу больше быть удобной. Я учусь быть собой. Мне сейчас так надо.
— Ты где этого набралась? У кого понаслушалась?! — вспылила мать. — Опять всё наперекосяк.
— Хватит, — сказала Лера тихо. — Просто я выросла.
Мать молчала. Потом бросила короткое:
— Ну, как знаешь.
После разговора Лера расплакалась. Не от боли — от облегчения.
Про отчима она теперь почти не вспоминала. В голове больше не звучал его голос, в висках не пульсировал страх. Он выцвел в её памяти, как старая фотография, как воспоминание утратившее смысл.
Скоро в пекарне обещали повышение — может, будет заведующей смены. Надя познакомила её с мужчиной — скромным, немного неуклюжим, но с тёплыми глазами. Лера не торопила события. Просто встречалась, смеялась, слушала, как он говорит:
— Тебе идёт светло-голубое, подходит к глазам, они как небо.
Она всё ещё училась — смеяться, доверять, говорить "нет" и просить помощи. Иногда оступалась. Но шла. Не обратно. Вперёд.
Когда-то ей казалось, что выхода нет. А потом нашлась подруга. И пекарня с запахом корицы. И весна.
Иногда, чтобы выжить, достаточно одного голоса, который скажет:
— Ты можешь начать заново.
Теперь мама пишет ей короткие сообщения — по праздникам, иногда без повода. Просит прощения.
А она отвечает — вежливо, но сдержанно.
Потому что той маленькой девочки, которая так жаждала любви и защиты, больше нет.
Есть женщина, которая научилась жить без материнского тепла.
И знаете, она справляется. Даже если иногда сердце ноет — как старая травма на погоду.
Дорогие мои, не забывайте подписаться на мой канал, чтобы не пропустить новые истории, полные жизненных уроков, мудрости и искренности. Ваши комментарии, лайки и поддержка значат для меня многое!
С любовью, Лариса Гордеева.