— Знаем, знаем… Весь тот список слов, который при маме произносить нельзя. — Согласно покивал головой Алекс. — А ты, какую пиццу больше любишь? Классическую или чтоб всего намешано и побольше?
— Какую пиццу я люблю, мне уже никогда не попробовать. — С очень грустной улыбкой ответил парень с такой горечью в голосе, что я побоялась спрашивать. Может он о той, что им мама когда-то готовила?
Оказалось, что Эндрю вышел раньше на целых полгода. И приехав домой, обнаружил, что дома никого. Благо запасной ключ от входной двери всегда лежал на одном и том же месте уже много лет. Обогреватель он наладил, благо действительно мог разобрать любую неработающую вещь и собрать так, чтобы работало. Но по его же словам, эта реанимация на долго обогревателю не поможет. Новость о том, что отец стал очень сильно пить, он воспринял с беспокойством.
— Понимаете, после ухода матери отец действительно часто прикладывался к бутылке. Но чтоб запойно? Неделю не просыхать? Никогда такого не было. У него всегда в голове сидела мысль, что на нём трое пацанов, у которых кроме него никого. — Озадачился он.
Ночевать Эндрю отправился к себе. Мы договорились, что пока он не отладит в доме всё, Рид поживёт у нас. Но уже послезавтра, после занятий и тренировки ребята обещали помочь разгрести сугробы вокруг фургона, что выросли, пока там никто не жил.
День перед началом занятий прошёл как всегда, в суматохе и ажиотаже. И попытках вспомнить, точно ли они ничего не забыли и правильно ли расшифровали своё расписание. Да и в первый день занятий я всё время ждала звонка, что что-то да забыли.
Приехав вечером забирать мальчишек с тренировки, я удивилась виду нашей команды. Ребята выходили молча, все расстроенные, несколько и вовсе вытирали глаза рукавом.
— Что случилось? — испугалась я.
— Мам, просто этот директор… — сын сжал кулаки, а потом выдал такую тираду, что я не сразу решилась после этого говорить.
— И я готов подписаться под каждым его словом! — за спиной мальчишек появился Йер. — И ещё от себя добавить.
— Да что произошло? — не выдержала уже я.
— Сегодня к нам на тренировку заявился директор, поздравил нас с первым местом и заявил, что, не смотря на победу, нужно входить в рабочий режим, усиленно учиться и навёрстывать те часы, которые были пропущены из-за тренировок и выступлений на соревнованиях. Поэтому часы тренировок сокращаются, чтобы догнать программу. — Объяснял мне Йер. — Я спросил, каким образом, если ребята будут представлять нашу страну на международном чемпионате юниоров.
— И тогда этот облезлый стервятник, заявил, что мы не будем выступать на чемпионате, и уступим это право тем, кто занял второе место. — Перебил тренера Алекс.
— Что? Да он совсем охренел? — вырвалось у меня.
— Ну, вроде того. — Первым нарушил тишину после моего выкрика Йер. — Сказал, что на наше выступление просто нет денег. Мол, команда всегда была такая слабая и показывала настолько невпечатляющие результаты, что в бюджет школы эти средства просто не закладывались.
Вечер проходил уныло, настроения ни у кого не было. Ребята расчищали снег молча и зло. Даже появление двух старших Северайнов прошло почти незамеченным. Брат Эндрю и Рида, увидев неожиданно вернувшегося парня, обрадовался. Всё пытался приподнять и спрашивал, как он умудрился увеличиться вдвое, как теперь этому качку отвешивать подзатыльники на правах старшего брата. Отец же сначала явно обрадовался, а потом резко сник и прошёл мимо сыновей.
В последние дни словно кто-то взял и резко выкрутил руль на мрачную и унылую сторону. Как не похоже было всеобщее настроение сейчас на то, что было буквально несколько дней назад. Йер ходил раздражённый, почти не отрывал телефон от уха. Алекс постоянно бурчал, за три дня успел дважды подраться. Рид молчал и уходил от любых разговоров, как и его братья, а отец пил где-то в городе. Да и я чувствовала всё нарастающее раздражение, которое прорвалось, когда мы снова приехали с Алексом и Ридом к фургону Северайнов.
— Я всё понимаю, но… Это же как в шалаше жить. Эндрю! Три взрослых мужчины вот в этой клетушке, а ещё и ребёнок! Да тут спать по-человечески нельзя! — возмутилась я, когда на моё недоумение как они здесь помещаются, мне сказали, что терпеть можно.
— А у нас есть другой дом. — Проговорил за моей спиной пьяным голосом пошатывающийся отец Рида. — Только жить я в нём не могу! И вообще не могу. Пошли! Все пошли! И ты, блондинка! А то стоит тут, рассуждает! Пошли, пошли!
И он действительно развернулся и пошёл. Деваться было некуда, и мы все переглянувшись пошли следом. Идти пришлось долго, мы проходили уже третью улицу.
— Может он уже забыл, куда и зачем шёл? — тихо спросил Эндрю.
— Вот. Пришли. Чёртов дом! — пнул ногой калитку старого, нуждающегося в ремонте, но видно, что крепкого дома его отец. — Я копил. Ещё до того, как их мать нас всех бросила. Она неплохая, просто устала жить так, устала ждать, когда всё наладится. А я всё копил, а мне всё время не хватало! А потом… Мне предложили бабок за пустяк. И я купил этот дом.
Разговаривал старший Северайн только со мной, видимо в затуманенном алкоголем мозгу отложились именно мои слова.
— Так, если у вас есть дом, то почему вы живёте в фургоне? — спросила я, переглянувшись с братьями.
— Я думал, что пустяк. Ну что такого? А оказалось… Я за этот дом сына продал! — выдал отец Рида.
— Чего? — все переглянулись в недоумении.
— Рид не один родился, и мы теперь должны искать его близнеца по родинке на заднице? — почесал затылок Адам, старший из братьев Северайнов.
— Нет у меня никаких родинок на заднице! — тут же возмутился Рид.
— Пап, ты о чём? О каком сыне? — спросил отца Эндрю.
— Тебя. Тебя я продал. Не думал и не подозревал. Дом купил, думал… А тебя забрали. Я только после приговора понял, за что именно деньги получил! — мужчина попытался вырваться, но от резкого движения поскользнулся и упал.
От удара он потерял сознание. Вот тут у нас у всех на размышления не осталось времени. Хорошо ещё, что работали Северайны на легальной лесозаготовке. У них у обоих была хорошая страховка, с перечнем травм. С их работой это была необходимость.
Старика Рика, а полное имя у отца Северайнов было Рикардо, так как бабушка братьев была из Латинской Америки, доставили в больницу, там ему предстояло провести несколько дней, хотя нас и заверили, что опасности нет. Но травмы головы дело особое. С чем я была абсолютно согласна, у самой после побоев голова несколько лет при смене погоды болела.
— Я ничего не понял, что там отец натворил, кроме того, что этот дом, вроде как принадлежит нам. — Начал Эндрю, когда мы вышли на крыльцо больницы. — Так может, посмотрим, что там внутри?
— Но проверить действительно ли отец его купил, не помешает. Нам ещё проникновения в чужую собственность не хватало. — Напомнил Адам.
— Но если отец ничего не напутал, то нужно посмотреть, как скоро мы сможем привести дом в порядок и переселяться. Миссис Элис права. Фургон нам уже маловат. — Озвучил, наверное, общие мысли Эндрю.
Зная адрес, удостовериться в том, что владелец дома их отец, труда не составило. Но эту новость затмила другая.
Не зря Йер не отрывался от телефона. И что-то не то, он тоже не зря почувствовал. Может и осталось бы это всё в истории школы, мол, было такое, заняли первое место, и уступили, да в воспоминаниях самих ребят. Но наш тренер сам был игроком из высшей лиги, и более чем известным. Йер замучил всех, от менеджера собственной команды до руководства национальной лиги.
В результате, в кратчайшие сроки установили, что бюджеты как раз закладывались. Просто привыкнув, что они не востребованы, директор наловчился запускать в них лапу. Попутно приехавшая проверка выявила отсутствие стипендий игрокам команды и обеспечения материальной базы, на которую этот самый бюджет и списывался. И многолетний мухлёж с грантами ученикам школы. В том числе и Эндрю Северайну, за многократные победы его работ в области механики, физики и химии.Инспекторы проверяющей комиссии приехали уже с целой папкой доказательств. Проверка в самой школе была нужна скорее, чтобы дополнить очень пухлую папку обвинения символично чёрного цвета.
Как итог, команда усиленно тренировалась, так как на соревнования мы всё-таки ехали. А в школе появился новый директор. Точнее, новая директриса Анна-Андреа Дюжапле. На знакомстве она рассказала, что её предки когда-то бежали от французской революции сначала в Америку, где у её семьи было имение в Луизиане, а потом, когда в Америке началась Гражданская война, в Канаду.
— Вы, наверное, уже поняли, что история моя слабость? Поэтому дорогие ученики, не обессудьте, но я буду настойчиво стараться заинтересовать вас этой изумительной, волшебной и таинственной наукой. — Улыбалась мисс Дюжапле, обводя внимательным взглядом трибуны с учениками.
Стройная, затянутая в строгий костюм, яркая брюнетка лет двадцати восьми на вид, каким-то образом располагала к себе с первых минут.
А вот бывший директор школы, мистер Патерсон, наказания избежал. Его счета, конечно, были арестованы, шла проверка имущества. Фактически, ему оставался только дом, и то, потому что принадлежал сначала родителям жены, потом жене, а после того как она скончалась, перешёл по наследству к дочери.
— У мистера Патерсона есть дочь? — удивилась я. — Даже не слышала о ней никогда, а мы здесь уже не первый месяц и живём на одной улице.
— Вероника Патерсон всегда была местной принцессой. И всегда ходила, задрав нос. Наш "городишко" ей не нравился, она намыливалась в университет в Оттаву. Даже на выпускной её папенька собирался отвезти от дома до школы на только что купленном автомобиле. Ведь местная принцесса была достойна только самого лучшего и дорогого. — Со злым пренебрежением рассказал Эндрю. — Она как смоталась отсюда после выпускного, так больше ни разу и не показалась здесь.
— А напомни мне, какую машину мистера Патерсона ты угнал? — улыбалась я.
Оказавшись из-за Рида втянута во все дела семьи Северайнов, я уже воспринимала их какими-то дальними родственниками.
— Эту и угнал. — Хулиганская улыбка очень шла Эндрю и делала его моложе, сразу напоминая, что ему совсем ещё немного лет.
— А судя по слову "собирался" угнал ты её именно в выпускной вечер? — кажется, кто-то в своё время был не прочь утереть принцессе нос.
— Да их тогда двоих из всего класса на выпускном и не было. Два лучших ученика, вечно собачились, и оба не явились! — подтвердил Адам, которого Эндрю должен был сменить на посту сиделки рядом с отцом.
Хоть тот и гнал их вон, заявляя, что не нуждается в присмотре, и давно бы уже выписался, если бы не врач перестраховщик, который даже ходить ему не разрешает. Передвигался отец парней сидя в кресле-каталке.
По иронии судьбы, палаты мистера Северайна и мистера Патерсона находились рядом. Бывшему директору стало плохо, как только он увидел инспекторов. А чуть позже нам сообщили, что мистер Патерсон пережил удар и остался парализованным. На данный момент он мог только, грубо говоря, моргать и мычать. И прогноз был неблагоприятный.
— Простите, подскажите, где мне найти доктора Дрейка? — какая-то девушка интересовалась на стойке регистрации. — Я договаривалась с ним о встрече, я Вероника Патерсон.
Даже не услышав знакомой фамилии, я бы обратила внимания на девушку, потому что, услышав её голос, Эндрю просто закаменел.
— Да девушка, сообщите доктору Дрейку, чтобы всё бросал и мчался сюда. Его почтила своим присутствием сама принцесса Патерсон. — Развернулся к стойке Эндрю. — Как жизнь, Вероника? Нашла себе богатенького подкаблучника, чтобы содержал и выполнял капризы папенькиной дочурки? Как учёба в университете? Ты, поди, и там звезда. Что же ты приехала в наш городишко?
— Эндрю, ты чего набросился? — удивился Йер.
Он с Адамом и ребятами собирался потратить вечер на расчистку территории рядом с новым домом Северайнов.
— А я имею право. Из-за этой твари, я провёл четыре года в тюрьме. А перед этим две недели в больнице с переломанными рёбрами. Забавно вышло, да принцесса? Что же не пришла, не написала ни разу? — скривился в презрительной усмешке Эндрю. — Ах, да… Ты же в это время уже задницей крутила в столице. Я бы сплюнул, да нельзя, в больнице всё-таки. Полы поганить не хочется.
— А что такое? Значит полы тебе жалко, а поганить мою жизнь было не жалко? Бродяга Северайн! — вдруг в том же тоне ответила девушка. — Навестить тебя? Да я носа на улицу показать не смела из-за того, что ты слил в классный чат фотки, которые я идиотка, тебе отправляла! Я четыре года домой не приезжала, надеясь, что все уже забыли! До сих пор не знаю, как отцу удалось замять тот скандал!
— Чего? Что ты несёшь? Те фотки я точно никуда не сливал, я вообще их почти сразу удалял. — Всплывали всё более интересные подробности из прошлого. — Не х@р врать!
— А я не придумываю. Я на всю жизнь запомнила, когда отец передо мной молча положил телефон с теми самыми фотографиями на весь экран. Мне этот момент хорошо в память впечатался! До трещин на экране, когда отец ткнул меня в это лицом! — выкрикнула девушка, сдерживая слëзы.
— Те фотографии ты держал на своём компьютере. В папке доклад по искусству. А паролем была кличка нашего сдохшего пса, по которому ты соплями шмыгал полгода. — Вдруг сказал Рикардо Северайн, подкатываясь в своём кресле к нам. — Ну да, ты и искусство. Да прям такое интересное, что даже папка под паролем.
— Пааап… — Протянул Эндрю. — Да что за на х@р! Пап, давай рассказывай! Как фотки из моего компа, да ещё и из запороленной папки попали в общий чат?
— Не было ничего такого. С вами в одном классе Дин учился, младший брат моего другана. Такое трепло! Уж если он о таком не рассказал, значит, точно не было. — Сложил руки на груди Адам.
— Патерсон сам ко мне пришёл. Мол, он догадывается, что вы с его дочерью, давно уже не так сильно терпеть не можете, как его бы устраивало. И попросил посмотреть, может переписка там, или общие фото. Он хотел припугнуть дочь, чтобы держалась от тебя подальше. Всё-таки школу только закончили, сейчас всё вот это, а потом что? Да и явно несерьёзно всё у вас. А за эту услугу он мне предложил денег. И это была хорошая сумма, которая перекрывала недостающий остаток на дом. — Рассказывал отец Северайнов. — Я думал, вот придурок этот Патерсон. Такие деньги за пустяк. Я выкупил дом и ждал, когда все соберутся, что бы объявить об этом… Но ты всё не возвращался. А потом оказалось, что тебя избили парни Пита, а из больницы тебя забрали в полицию. Вот тогда я и понял, что не за пустяк деньги получил. Сколько их подвигов на себя взял?
— Мы сцепились ещё раньше. Когда Пит к принцессе подкатывал. Но у него неожиданно перестала заводиться машина. И почему она перестала, знал только один человек. И она же любезно сообщила Питу об этом. А ещё за несколько дней, она притащила несколько деталей, якобы хотела, чтобы я помог её отцу, и тот сменил свое отношение ко мне. Но в результате эти детали, с моими отпечатками оказались в полиции и принадлежали они разным угнанным машинам. Какое совпадение, да принцесса? — продолжал допрос Эндрю.
— Кажется у нас тут "Ромео и Джульетта", только на современный лад. — Тихо проговорил мне на ухо Йер.
— Отец действительно принёс эти детали и сказал, что ему их отдали в сервисе, сказав, что проблемы в них, а что за проблемы не говорят. И я показала тебе! Потому что думала… — разборки между " Джульеттой" Патерсон и "Ромео" Северайн затихать, похоже, не собирались.
Даже Рид с Алексом уже подпихивали друг друга в бок и кивали куда-то в сторону стойки.
— Что думала? Давай, скажи ещё, что мечтала остаться со мной вместо университета! Что ж тогда даже не поинтересовалась как я? Выжил ли после встречи с Питом? Что же ты на суд то тогда не пришла? — улыбчивого Эндрю было не узнать.
— Да я не знала! Отец сказал, что мои похождения и фото обсуждает вся школа и полгорода, и даже за его спиной смешки куда бы он не шёл! И я звонила, слышишь! Даже после этого позора звонила, а ответила какая-то девка! — схватилась за голову девушка. — И я не училась в университете. Не до учёбы. Я работаю медсестрой, в доме престарелых.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Сдобберг Дина