— Нина, ты опять вырядилась как чучело? Кто ж надевает такое на чаепитие с подругой? — Галина смерила взглядом наряд подруги и постучала накрашенным ногтем по часам. — Я, между прочим, лишних пятнадцать минут тебя ждала!
Нина Петровна отвела взгляд, машинально разглаживая складки на своей юбке. Новая блузка, которую она купила на распродаже и так радовалась покупке, вдруг показалась ей безвкусной и нелепой.
— Прости, Галочка. Автобус задержался, — тихо произнесла она, снимая пальто. — Там авария на перекрестке...
— Ой, началось! Вечно у тебя отговорки, — Галина закатила глаза и прошла в кухню. — Чайник уже остыл. Придется заново ставить. И торт твой, конечно, растаял. Я же просила — пломбир не носи!
Нина достала из сумки коробку с тортом и поставила на стол. Пломбир действительно немного потек, но выглядел вполне прилично.
— Да что ты паникуешь! Все нормально с тортом, — сказала она, стараясь казаться беспечной. — Давай в холодильник поставим.
— Какая ты хозяйка экономная, — хмыкнула Галина, разглядывая коробку. — Где брала-то? В этой дешевой сетевушке? Ты бы еще с рук купила.
Нина промолчала, лишь плотнее сжала губы. Двадцать лет дружбы научили ее не спорить с Галиной. Проще согласиться, чем выслушивать потом, какая она неблагодарная и обидчивая.
— У меня новость! — Галина оживилась, включая чайник. — Мы с Витей решили на майские в Турцию слетать. Устали от этой серости, работы. Вообще, конечно, в Дубай хотели, но там сейчас дороговато...
— Как здорово, — улыбнулась Нина. — А я тут книжную полку новую купила. Сама собрала.
— Полку? — Галина поморщилась. — Ох, Нинуля, ты бы лучше ремонт сделала наконец. Сколько можно в этих обшарпанных стенах жить? Деньги-то небось есть, ты ж копишь как белка. Куда бережешь — в гроб с собой унесешь?
Нина почувствовала, как краснеет. С пенсии она действительно откладывала, но совсем немного. Последние накопления ушли на лечение зубов.
— Я не копаюсь, просто... — начала она, но Галина уже не слушала.
— Сынок звонил вчера, — перебила она, нарочито громко гремя чашками. — Заскочит на чай, обещал. Ты не возражаешь? Он так любит поболтать с моими подругами! Говорит, с вами, старушками, веселее, чем с ровесниками.
— Старушками? — переспросила Нина и тут же пожалела об этом.
— Ой, а что такого? — Галина рассмеялась. — Тебе скоро шестьдесят — если не выглядеть моложаво, как я, то так и будут старушкой звать. Ничего обидного!
В дверь позвонили. Галина бросилась открывать, а Нина осталась сидеть на кухне, сжимая в руках чайную ложку. Двадцать лет такой дружбы. Двадцать лет колких замечаний, снисходительных советов и громких перебиваний.
— Мамуля! — раздался из прихожей звонкий баритон. — Я на минутку, занят сегодня.
— Витенька, сыночек! — голос Галины мгновенно изменился, став медовым. — Проходи, у меня Нина в гостях.
В кухню вошел Виктор — высокий, подтянутый мужчина лет тридцати пяти. Он вежливо улыбнулся Нине:
— Здравствуйте, Нина... извините, не помню отчества.
— Петровна, — подсказала она. — Здравствуй, Витя.
— Нинка, ну ты даешь! — всплеснула руками Галина. — Какая Петровна? Мы что, в поликлинике? Мы же свои люди!
Виктор оглядел стол, заметил торт и скривился:
— Мам, ты же знаешь, я на диете. Зачем эти сладости?
— Это Нина принесла, — Галина закатила глаза, точно говоря: "Что с нее взять?"
Нина почувствовала, как что-то тяжелое опускается на грудь. Пятнадцать лет назад они с Галиной были лучшими подругами. Когда ушли мужья — Галин к другой женщине, Нинин просто в никуда, — они поддерживали друг друга. Но постепенно что-то изменилось. Теперь каждая встреча превращалась в испытание, после которого Нина чувствовала себя опустошенной.
— Я, наверное, пойду, — вдруг сказала она, поднимаясь. — Вспомнила, что обещала соседке помочь с цветами...
— Ой, началось! — Галина снова закатила глаза, глядя на сына. — У нашей Нины вечно такие отговорки! То соседка, то кошка...
Нина вышла из подъезда Галины и глубоко вдохнула. Весенний воздух показался ей особенно сладким после двух часов, проведенных на кухне подруги. Даже не попробовав торт, который она так старательно выбирала в магазине.
— Счастливого отпуска, — пробормотала она в пустоту.
Домой идти не хотелось. Нина свернула в сторону парка и, замедлив шаг, начала вспоминать, когда их дружба с Галиной пошла под откос. Может, когда Галина получила повышение в бухгалтерии, а Нину сократили? Или когда Витя поступил в престижный институт, а Нинина дочь уехала в районный центр, вышла замуж и звонила теперь только по праздникам?
На скамейке у фонтана сидела молодая пара. Девушка что-то эмоционально рассказывала, размахивая руками, а парень смотрел на нее с таким восхищением, что Нина невольно улыбнулась. Когда-то и на нее смотрели так же.
Телефон завибрировал в кармане. Сообщение от Галины: "Ты забыла шарф. И торт остался. Завтра занесу, по пути на маникюр".
Нина вздохнула. Завтра снова придется выслушивать, какой у нее безвкусный шарф и как непрактично покупать торт, который сама же не доела.
Ноги сами привели ее к торговому центру. "Таисия" — небольшой магазинчик одежды для женщин элегантного возраста. Нина часто заглядывала сюда, просто чтобы посмотреть на красивые вещи. Покупала редко — Галина высмеивала любую новую вещь, а перед дочерью не хотелось выглядеть транжирой.
— Добрый день! Заходите, у нас новая коллекция, — приветливо улыбнулась продавщица лет сорока.
Нина смущенно покачала головой:
— Я просто посмотреть...
— Посмотрите вон то бирюзовое платье, — не отступала продавщица. — Под ваши глаза просто идеально.
Бирюзовое платье оказалось легким, с изящным вырезом и поясом, подчеркивающим талию. Нина невольно представила, как надевает его и приходит в гости к Галине.
"Ты с ума сошла? В твоем-то возрасте такой вырез? Да у тебя морщины на шее как у индюшки!"
Мысленный голос Галины заставил ее вздрогнуть и отступить от вешалки.
— Нет, спасибо, в другой раз, — пробормотала она и поспешно вышла из магазина.
Вечером, сидя на кухне с чашкой чая, Нина достала старый фотоальбом. Молодые, красивые, они с Галиной стояли в обнимку на фоне Дома культуры. Первый концерт заводского хора. Тогда Галина радовалась ее успехам, хвалила голос, гордилась дружбой.
Что изменилось? Когда поддержка превратилась в постоянную критику, а искренняя радость — в плохо скрываемую зависть?
На завтра была запланирована встреча с Галиной в кафе "Ландыш". Традиционные посиделки раз в месяц. Раньше Нина ждала их с нетерпением, теперь каждый раз придумывала причины, чтобы отказаться. Но не находила в себе сил.
Кафе "Ландыш" встретило Нину приглушенным светом и запахом свежей выпечки. Галина уже сидела за их обычным столиком у окна, помешивая трубочкой какой-то яркий коктейль.
— Опаздываешь. Снова, — бросила она вместо приветствия, демонстративно взглянув на часы.
— Всего пять минут, — Нина присела напротив, аккуратно положив сумку на соседний стул. — У меня был повод задержаться. Мне позвонила Светлана Михайловна.
— Та училка из хора? — Галина подняла бровь. — И что ей понадобилось от тебя спустя сто лет?
— Собирает бывших участниц. Юбилей хора скоро, — Нина не могла скрыть волнение в голосе. — Представляешь, они помнят нас! Приглашают выступить...
— Только не говори, что ты согласилась, — Галина покачала головой. — Нинуля, тебе шестой десяток, какие выступления? Голос уже не тот, да и фигура... — она окинула подругу оценивающим взглядом.
Нина почувствовала, как щеки начинают гореть. Слова застряли в горле.
— Я взяла нам по пирожному, — сменила тему Галина, подзывая официантку. — Тебе ванильное, как обычно. Хотя тебе бы не помешало сбросить пару килограммов, если ты решишься на эту авантюру с хором.
— Я в хорошей форме для своего возраста, — неожиданно для себя возразила Нина.
— Ой, ну начинается! — Галина закатила глаза. — Обидчивая ты стала на старости лет. Я же как лучшая подруга говорю тебе правду! Кто еще скажет, если не я?
Официантка принесла пирожные и чай. Молоденькая девушка лет двадцати, с яркими голубыми волосами, она ловко расставила тарелки и мельком улыбнулась Нине:
— Приятного аппетита.
— Ужас какой, — проводила ее взглядом Галина. — Видела эту синюю мочалку на голове? В наше время таких на работу не взяли бы.
— По-моему, креативно, — пожала плечами Нина, отламывая кусочек пирожного.
— А я тебе новость приберегла! — оживилась Галина, наклоняясь через стол. — Витенька разводится с этой своей... и к маме возвращается. Временно, конечно. Говорит, устал от семейной жизни.
Нина вспомнила жену Виктора — тихую интеллигентную женщину, показывавшую ей фотографии маленькой дочки.
— Как же ребенок? — спросила она.
— А что ребенок? — отмахнулась Галина. — Алименты будет платить. Зато теперь я не одна буду! А то как ты со своей дочерью — раз в год видитесь. Ты ей хоть звонишь-то?
Нина сжала в руке салфетку. Дочь звонила ей каждое воскресенье, но последнее время их разговоры становились все короче. Может, потому что половину времени Нина пересказывала, что сказала Галина по тому или иному поводу?
— Звоню, конечно, — тихо ответила она.
За соседним столиком тихонько рассмеялась пожилая пара. Мужчина что-то шептал женщине на ухо, а та смущенно прикрывала рот ладонью.
— А ты чего так вырядилась сегодня? — вдруг спросила Галина, разглядывая бордовую блузку Нины. — Свидание намечается? В твоем-то возрасте!
— Может, и намечается, — неожиданно для себя ответила Нина.
Галина расхохоталась так громко, что пара за соседним столиком обернулась.
— Ох, Нинка, насмешила! Ты ж как сыр в масле катаешься — одна-одинешенька, никому не нужна, никто нервы не мотает. Откуда вдруг кавалеры?
В этот момент к их столику подошла та самая официантка с голубыми волосами.
— Извините, что вмешиваюсь. Вам передали, — она протянула Нине сложенную салфетку.
— Мне? — удивилась Нина.
Развернув салфетку, она увидела надпись шариковой ручкой: "Ваша блузка прекрасно подчеркивает цвет Ваших глаз. Восхищен Вашей улыбкой. Столик у окна."
Нина подняла глаза. Седовласый мужчина у окна приветливо кивнул ей и слегка приподнял чашку.
— Что там? — Галина выхватила салфетку. Прочитав, она фыркнула: — Господи, какая пошлость! В нашем возрасте такие записки передавать!
— Почему пошлость? — тихо спросила Нина, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло. — По-моему, очень мило.
— Мило? — Галина подалась вперед. — Нинка, ты в своем уме? Какие ухажеры в шестьдесят? Тебе что, больше заняться нечем? Вот я, например...
Но Нина уже не слушала. Она смотрела на седовласого мужчину, который снова улыбнулся ей, и впервые за долгое время чувствовала, как в душе расцветает что-то, похожее на надежду.
Через неделю Нина сидела в ресторане "Прованс" и нервно теребила салфетку. Галина настояла на встрече здесь — слишком шикарно для обычных посиделок, но у неё якобы был повод отметить что-то важное.
— Ну и местечко, — Галина с порога окинула зал оценивающим взглядом. — Надеюсь, не разорят нас. Хотя это же ты платишь, правда, Нинуля?
Нина кивнула. В честь дня рождения Галины она сама предложила пригласить подругу. Накопления таяли, но отказать себе в маленьком празднике она не могла — слишком редко выбиралась куда-то.
— Как репетиции хора? — спросила Галина, изучая меню. — Еще не выгнали за отсутствие слуха?
— Все хорошо, — Нина улыбнулась, вспоминая теплую атмосферу на репетициях. — Светлана Михайловна говорит, я не растеряла навыки.
— Шестидесятилетние певицы, — хмыкнула Галина. — Умора. Тебе бы внуков нянчить, а не по сценам скакать.
Официант, молодой парень в белоснежной рубашке, принес меню и вежливо кивнул:
— Добрый вечер, дамы. Могу порекомендовать фирменный салат с морепродуктами. Очень свежие креветки.
— Мне салат "Цезарь" и бокал белого вина, — заказала Галина, даже не взглянув на парня.
— А мне, пожалуйста, ваш фирменный салат и чай с жасмином, — Нина благодарно улыбнулась официанту.
— Ты слышала, что творится с этой... как ее... Тамаркой из третьего подъезда? — Галина наклонилась над столом, понизив голос до драматического шепота. — В её возрасте, представляешь, завела ухажера! Сына соседки. На двадцать лет младше! Ходит теперь с крашеными волосами, вся такая довольная... Срам!
Нина вспомнила Тамару — энергичную женщину, которая недавно помогла ей донести тяжелые пакеты. Она выглядела счастливой.
— Может, она просто нашла человека, с которым ей хорошо? — осторожно предположила Нина.
— Так он же её использует! — всплеснула руками Галина. — Ты чего, Нинка? Совсем старость мозги высушила? Молодой жеребец на старой кляче — только ради квартиры или денег!
Нина почувствовала, как начинают гореть щеки. Слова подруги больно задели что-то внутри.
— А вдруг и правда любовь? — она сама удивилась своей смелости.
— Любовь? — Галина громко рассмеялась, привлекая внимание соседних столиков. — Вот ты дура, Нинка! Всегда такой была. Витенька правильно сказал: добрая, но наивная до безобразия!
Официант принес вино и салаты. Нина заметила, как он слегка поморщился, услышав слова Галины.
— Витя заходил к тебе? — удивилась Нина.
— Да ты им заслушалась на прошлой неделе! — закатила глаза Галина. — Он зашел за мной к "Ландышу", пока ты в туалет бегала, и подбросил нас до дома. Я ему рассказала, как ты запала на седовласого хмыря, так он животики надорвал! Сказал: "Мама, у тебя подруга совсем из ума выжила на старости лет".
Внутри Нины что-то оборвалось. Значит, все это время Галина обсуждала её с сыном, выставляла на посмешище?
— А что такого? — поймав её взгляд, пожала плечами Галина. — Ты что, стесняешься? Витенька же как родной тебе! Сколько раз тебя выручал с компьютером, а ты даже чая нормального предложить не можешь — все своей бурдой травяной поишь!
Нина опустила глаза. На белоснежной скатерти расплылось маленькое винное пятно — Галина расплескала бокал, активно жестикулируя.
— Знаешь, — тихо произнесла Нина, чувствуя, как внутри растет что-то новое, незнакомое, — мне кажется, ты...
— Ой, смотри! — перебила её Галина, указывая на вход. — Знакомый твой пришел! Эй, седовласый мачо! Мы здесь!
Нина в ужасе обернулась. У входа действительно стоял тот самый мужчина из кафе. Он был в элегантном сером костюме и выглядел очень достойно. Рядом с ним — изящная женщина примерно их возраста.
Галина помахала рукой, привлекая внимание:
— Эй, поклонник! Что, уже нашел замену нашей Нинке?
Люди за соседними столиками начали оборачиваться. Нина почувствовала, что задыхается от стыда.
— Галя, перестань, — одними губами произнесла она, но было поздно.
Мужчина заметил их и, извинившись перед спутницей, направился к их столику.
— Добрый вечер, — он вежливо кивнул. — Рад снова видеть вас.
— А мы тут как раз с подругой обсуждали... — начала Галина с деланной улыбкой.
— Извините, я на минутку, — он повернулся к Нине. — Хотел сказать, что ваше выступление в хоре Светланы Михайловны было великолепным. Моя сестра, — он кивнул в сторону женщины у входа, — участвовала в прошлом составе. Она в восторге от вашего исполнения романса.
Галина застыла с открытым ртом. Нина почувствовала, как что-то рвется — не снаружи, внутри неё. Словно невидимая нить, слишком долго связывавшая её с прошлым, лопнула.
— Спасибо, — она подняла глаза и впервые за долгое время посмотрела прямо, без страха и смущения. — Очень приятно слышать.
— Не буду мешать вашему ужину, — он склонил голову. — Всего доброго.
Когда мужчина отошел, Галина тут же подалась вперед:
— Ну надо же! Старый хрыч оказался поклонником талантов! Как это смешно, Нинка! Ты и пение, ха!
Но Нина уже не слушала. Что-то изменилось. Она смотрела на свою "лучшую подругу" и видела её будто впервые — злобную, завистливую женщину, питающуюся чужими неудачами.
— Знаешь, Галя, — произнесла Нина непривычно твердым голосом, — я, пожалуй, пойду.
— Как это пойдешь? — Галина ошарашенно уставилась на подругу. — А мой праздник? А десерт? Я еще торт хотела заказать!
Нина медленно встала, расправила салфетку и аккуратно положила её рядом с тарелкой.
— Праздник не испортится, если я уйду, — произнесла она спокойно. — И тебе не придется краснеть за мою наивность.
— Ты обиделась? — Галина покачала головой. — Ну ты даешь! Столько лет дружим, а ты из-за какой-то ерунды губы надула! Нинка, ты что, с ума сошла?
Впервые в жизни эти слова не заставили Нину съежиться и оправдываться. Она вдруг поняла, что Галина никогда не изменится — это ей, Нине, нужно было меняться все эти годы.
— Я не обиделась, Галя. Я прозрела, — тихо ответила она. — Двадцать лет мы не дружим. Двадцать лет ты меня унижаешь, а я позволяю.
— Унижаю? — Галина театрально рассмеялась. — Я тебе правду говорю! Кто, если не я, скажет тебе, какая ты на самом деле?
— А какая я на самом деле? — Нина впервые посмотрела прямо в глаза подруге.
— Ну... — Галина замялась, не ожидая такого вопроса. — Ты... неуклюжая. Наивная. Старомодная. Без вкуса одеваешься. Готовишь так себе...
Каждое слово Нина принимала как подтверждение. Не её недостатков — её прозрения.
— Знаешь, что я поняла? — Нина взяла сумку. — Ты говоришь это не потому, что это правда. А потому, что боишься, что я однажды пойму, какая я на самом деле. И перестану в тебе нуждаться.
Лицо Галины исказилось.
— Так вот как ты со мной? После всего, что я для тебя сделала? — она повысила голос. — Поступаешь как неблагодарная свинья! Мы с Витей всегда смеялись над твоей глупостью, но помогали!
Посетители за соседними столиками снова начали оборачиваться. Официант замер с подносом в отдалении, не решаясь подойти.
— Вот и еще одна правда, — кивнула Нина. — Спасибо, что не заставила меня жить в неведении еще двадцать лет.
Она достала из кошелька деньги и положила на стол:
— За ужин уплачено. С днем рождения, Галина.
Нина шла по вечерней улице, и каждый шаг словно уносил её прочь от прошлого. Она не испытывала ни злости, ни обиды — только удивительное чувство легкости, будто сбросила тяжелый рюкзак, который тащила годами.
Из открытой двери "Таисии" лился теплый свет. Бирюзовое платье все еще висело на манекене у входа.
Нина улыбнулась и решительно толкнула дверь магазина.
— А я вас помню! — улыбнулась продавщица. — Вернулись примерить то платье?
— Да, — кивнула Нина. — И еще я хотела бы записаться на мастер-класс по макияжу, о котором вы говорили в прошлый раз.
Через час Нина вышла из магазина с пакетом, в котором лежало новое платье. Завтра была генеральная репетиция хора, а через неделю — выступление. Светлана Михайловна доверила ей сольную партию.
Телефон в сумке завибрировал. Сообщение от дочери: "Мама, как ты? Давно не звонила". Нина остановилась и набрала ответ: "Прекрасно, доченька. Жду тебя в гости на мой концерт. И поверь, тебе понравится моя новая прическа".
Она подняла глаза к вечернему небу. Впереди было столько всего, о чем она даже не осмеливалась мечтать.