Он промолчал, только погладил по голове и, притянув моё тельце ещё ближе, приник губами к виску.
САША.
Звон ключей, лязг засовов и тюремные решётки наводили панический ужас. Если бы не лежащая на моей талии сильная ладонь мужа, я бы, наверное, уже сбежала отсюда. Грузный мужчина в форме проводил нас в небольшую комнатушку с серыми обшарпанными стенами, больше напоминающую каменный мешок.
Предложив присесть за железный стол, намертво прикрученный к полу, мужчина вышел, оставляя нас одних. Алекс, подтолкнув, усадил меня на жёсткий стул, присел на соседний и успокаивающе сжал мою ладонь.
– Интересное место, – протянул он, обводя монолитные стены взглядом.
– Унылое и мрачное, что интересного ты здесь нашёл? – посмотрела я на него с изумлением.
– Не скажи. Стол, к примеру, занимательный, я бы с тобой на нём поиграл в заключённую и надзирателя. Слушай, может дать взятку, чтобы нам эту комнатушку на часок в аренду сдали? – вопросительно выгнул он бровь, словно не замечая, с каким возмущением я на него смотрю.
– Воеводин, ты морально-коррумпированный гад с извращёнными наклонностями! – сообщила я с тяжёлым вздохом.
– Зачем сразу обзываться? Ты подумай, вдруг всё-таки захочешь попробовать?
– Поцелуй меня в зад!
– Запрос мне нравится, но давай дома, сейчас на это нет времени...
Бросив на супруга злой взгляд, заметила, что он едва сдерживает смех. И тут до меня дошло: он специально меня донимает, чтобы я перестала дёргаться. Должна признать, помогло. Трястись я и правда перестала.
– Алекс, нормальные мужчины чтобы успокоить обнимают и целуют...
– В зад. Я понял. Но, как уже сказал, со временем напряжёнка, – перебил он, вызвав на моём лице улыбку. – Вот, так-то лучше! – похвалил муж, нажав указательным пальцем на кончик моего носа.
Дверь за спиной громко заскрипела. От противного звука у меня все внутренности скрутились в тугой узел. Медленно обернувшись, встретилась с мрачным, как всегда, пугающим взглядом отца, и улыбка сползла с моего лица.
Оглядев ссутулившуюся фигуру, отметила: Старцев Валерий Антонович теперь действительно старик. За те два года, что мы не виделись, он сдал лет на десять. Волосы поседели, лицо прорезали глубокие морщины, уголки губ устало опустились. Только глаза остались такими же ужасающе чёрными и смотрели на меня со смесью ненависти и голода. Сейчас я знаю, что этот взгляд означает. От омерзения к горлу подступил тошнотворный ком. Лежащую на столе руку Алекса я нащупала машинально и, будто в поисках защиты, вложила в неё свою ладошку. Заметив это, папенька напрягся всем телом и, сев напротив нас, зло прохрипел:
– Чего припёрлись? Полюбоваться тем, что вы со мной сделали, или похвастаться своим убогим счастьем?
– Куда ты дел мою сестру? – спросила, тоже забыв поздороваться.
Да, конечно, я блефовала. Видимо, у супруга научилась, но раз метод действует, почему бы им не пользоваться?
– Ты рядом с этим выродком на наркоту подсела, что ли? Какую ещё сестру? – хохотнул он презрительно, но глаза отвёл, непроизвольно показав, что я права в своих умозаключениях.
– Ту, что родилась вместе со мной. Мою близняшку. В принципе, можешь не отвечать, я и так в курсе – ты сдал её в детский дом в соседнем городишке. Мне нужны ответы на другие вопросы. Почему ты оставил только одну из нас? И... почему именно я?
– А зачем мне две? Одной подстилки вполне достаточно.
Покосившись на застывшего возле двери конвойного, старик задумался и, словно сам для себя что-то решив, вновь посмотрел мне в глаза.
– Хочешь подробностей? Что ж, слушай... Оксанку я ещё в тот день, когда о её шашнях узнал, едва не придушил. Остановила мысль, что ребёнок в ней возможно всё-таки мой. Но смертный приговор для неё я подписал ещё в тот момент. Убил бы шлюху при любом раскладе. Разве что свою дочь я бы ей выкормить позволил, молоко матери вроде как полезней. А на ваше здоровье плевать было.
В общем, нашёл не слишком принципиальную, зато очень жадную акушерку, за приличное вознаграждение она роды по-тихому приняла и исчезла. Я сразу материалы на тест ДНК отправил. Двое суток всего ждать пришлось и вот... Оксана отправилась на тот свет, а меня настолько жажда мести душила, что решил жизнь её дочурок в ад превратить. Одну в детский дом, а вторую самому воспитать так, чтобы первой завидовала. Посмотрел на вас, та, другая, орала, аж уши закладывало, а ты спокойная такая, ручки ко мне тянешь, вот так и выбрал.
– Оторвать бы те ручки, чтобы не тянула, куда не следует, – буркнула я чуть слышно.
– Тебя в тот же день на себя записал, а вторую своему человеку приказал в самый паршивый приют подкинуть. Знаешь, я же поначалу и не думал о возможности сделать из тебя любовницу, только когда ты подросла, заметил, что тянет меня...
– Хватит! – рявкнул Алекс. – Саша, мы уходим, всё что хотела, ты выяснила, а слушать эту хрень ни к чему.
Кивнув, я молча встала и пошла к двери. Прав был Воеводин, не надо было мне сюда приезжать. Ирина уже мертва и тут ничего не исправить. Чего я добилась своим любопытством и упёртостью? Чувства, что извалялась в грязи, и тошноты. Одно дело, когда Алекс рассказывал о том, какие планы на меня строил Старцев, или о чём я сама догадывалась. И совсем другое, если человек, которого ты считала пусть хреновым, но отцом, в глаза заявляет, что хочет тебя. Да ещё это его «подросла»... Интересно, сколько лет мне было, когда он начал слюни на меня пускать? Мерзко, противно до такой степени, что дышать тяжело.
– Саша, – уже у двери остановил меня сиплый голос. – Я умираю. Туберкулёз. Врачи не больше трёх месяцев дают.
Мне должно быть дело до этого?
– Надеюсь, в аду встретят тебя как следует, и ты не одно столетие в кипящем масле вариться будешь, – ответила, так и не повернувшись.
Из здания тюрьмы я буквально пулей вылетела и, сделав несколько шагов, согнулась, орошая землю содержимым желудка. На плечи в безмолвной поддержке опустились сильные ладони. Лишь когда приступ прошёл, Алекс обеспокоенно спросил:
– Как ты?
– Жить буду, – ответила, слабо улыбнувшись, принимая протянутый мне носовой платок.
Посмотрев в хмурое небо, глубоко вдохнула холодный воздух и попросила:
– Поехали домой. К себе. Кажется, сейчас я не против вновь спрятаться в своей золотой клетке, главное, чтобы ты рядом был. Здесь, снаружи, столько дерьма, что волей-неволей задумываешься, какого чёрта мне за твоей спиной не сиделось?
– Саш, это шок, он пройдёт и всё встанет на свои места. Вот увидишь, через пару дней ты снова затребуешь, чтобы я отпустил тебя на работу и захочешь покупать дешёвую гречку.
– А ты предложишь составить договор? – сейчас моя улыбка была намного веселей.
– Разумеется, только в этот раз подписывать его будешь ты!
Шагнув к супругу, обняла его за талию и, прижавшись щекой к груди, прошептала:
– Спасибо, что ты у меня есть.
– Я всегда рядом, Сашуль. Поехали, хватит мёрзнуть на ветру.
Спустя пять минут канарейка уже мчалась по шоссе, с каждым мгновением сильнее набирая скорость. Похоже, при всём показном спокойствии Алекс тоже был на грани и успокаивал нервы привычным способом.
АЛЕКС.
Въезжая в город, обеспокоенно покосился на бледную словно мел Сашку и уверенно направил канарейку в центр. Задумавшись о чём-то своём, супруга не сразу поняла, что мы едем не в ту сторону. Лишь когда освещение улиц стало ярче, покрутила головой и спросила:
– Куда мы?
– В бар. Тебе надо немного расслабиться. Пара бокалов вина или алкогольного коктейля будет весьма кстати.
– Но... Алекс, я же за всю жизнь не больше бутылки шампанского выпила. В том ночном клубе, где мы сидели с Мариной и Костиком, напиток едва пригубила.
– И?
– То, сколько ты предлагаешь употребить, для меня убойная доза, – усмехнувшись, покачала жена головой.– Глупости, кого может развести с компота? – хмыкнул я недоверчиво.
Как выяснилось, зря я так отреагировал на её предупреждение. Сначала растерявшись от шумной толпы, Саша вела себя довольно скованно и, забившись в угол дивана, настороженно поглядывала по сторонам, но после первого же «Дайкири» она заметно расслабилась, а на миловидном личике расцвела улыбка.
То, что супруга действительно не умеет пить, до меня дошло слишком поздно. Только после третьего стакана популярного коктейля я заметил, что раскрасневшаяся девушка стала глупо хихикать там, где это было совсем неуместно.
– Та-ак, милая, давай-ка домой, хватит на сегодня веселья, – приказал, сдерживая смех.
– Воеводин, не будь букой, хорошо же сидим, – заявила она, надувшись.
– Воеводина, домой я сказал! А то, чувствую, ещё одна порция горячительного, и ты у меня ляжешь, причём под стол и сладко похрапывая.
– А ты мне купишь что-нибудь вкусное с собой? – попросила она заискивающе, невинно похлопав ресницами.
Как нет-то, я же всю жизнь мечтал о жене-алкоголичке!
– Уже, у нас в квартире всё есть.
Наглая ложь, но пока мы доберёмся, стервочку развезёт окончательно, и она не вспомнит о моём обещании. Ну что сказать? Официально заявляю: пить моей красавице противопоказано, ибо она превращается в непредсказуемое и неуравновешенное существо со странными претензиями и запросами.
Настроив какую-то радиоволну она полдороги во всё горло подпевала неизвестным мне парням, требуя «Оскар» для богини. А стоило музыке смениться на что-то заунывное, раздражённо выключила магнитолу и дальше выпрашивала золотую статуэтку уже одна. Ещё и подтанцовывать пыталась, елозя попкой по сиденью. Тут я и пришёл к выводу, что далеко не всё знаю о своей благоверной. Оказывается, она не умеет не только пить, но и петь! В тот момент, когда мы въехали во двор, я готов был взвыть от этой изощрённой пытки.
А вечер только начался...
– Приехали, – сообщил, распахнув перед Сашкой дверь автомобиля.
– Ты меня не любишь! – буркнула она обиженно, демонстративно сложив руки на груди.
– Потому что у меня для тебя «Оскара» нет, богиня? – опешил я от такого заявления.
– Хочу, чтобы ты меня на плече в квартиру отнёс!
– Нахрена?! Может, хотя бы на ручках?
– Не-ет, настоящие мужики на плече носят, как свою добычу.
– А перед этим дубинкой по голове бьют? Что-то мне такой способ не очень нравится, – признался я с улыбкой, так как эта бредовая ситуация начинала изрядно веселить.
– А мы эту часть упустим, я же не буду сопротивляться, значит, и дубинка нам ни к чему.
Расхохотавшись, ухватил супругу за запястье, выдёргивая из машины и легко перекинув через плечо, хлопнул ладонью по упругим ягодицам. Взвизгнув, жена хихикнула, закопошилась, намертво вцепилась в ремень моих джинсов и затихла. Нажав на кнопку брелока, поставил канарейку на сигнализацию и направился к подъезду. Что ни говори, но удерживая хрупкое, практически невесомое тело стервочки, я чувствовал себя неандертальцем. На удивление мне это понравилось, да что уж там, завело конкретно, до желания овладеть супругой прямо на тумбочке в прихожей. Добравшись до квартиры, поставил Сашку на ноги, встретился с её затуманенным взглядом и осознал, что она тоже не против такого времяпрепровождения.
Плохая идея. Она ж может и не вспомнить завтра ничего и обвинить меня в том, что воспользовался её невменяемым состоянием. Предугадать её реакцию на то или иное своё действие я никогда не мог, а уж разбираться в логике порядком подвыпившей жены и подавно сизифов труд.
Прикрыв глаза, сделал глубокий вдох и, взяв себя в руки, подтолкнул супругу в сторону гостиной.
– Иди присядь, а я пока кофе крепкий сварю, чтобы хоть немного тебя в сознание привести.
Послушалась она безропотно, и ведь меня должно было это насторожить. Но нет, я спокойно ушёл на кухню, а вернувшись с чашкой в руках, нашёл Сашку сидящей прямо на полу посреди комнаты. Глядя на чёрный прямоугольник окна, она и не шевелилась, словно мраморная статуя. Что это живой человек, можно было понять лишь по струящимся по щекам слезам. В принципе истерика ожидаема, столько всего сегодня на неё свалилось, что странно, как она раньше не сорвалась.
Поставив кофе на столик, присел рядом, притянул девушку к себе и, крепко прижав к груди, спросил:
– Ну что такое, Сашуль?
Всхлипнув, она обхватила мою талию руками и пробубнила:
– Алекс, зачем я тебе? Я же ни на что не способная амёба. Ни поесть приготовить, ни уборку сделать. За себя постоять и то не в состоянии. Может, Старцев прав, и я только в качестве подстилки гожусь?
– Дура ты у меня, каких свет не видывал. Зачем слушать старого извращенца-маразматика? Ты самая чудесная девочка, созданная для любви и ласки. Правда думаешь, что мне важно, сможешь ли ты сварить кашу или помыть пол? Я за одну твою улыбку душу дьяволу готов продать. Помнишь, что я рассказывал тебе о своих родителях? Знаешь, зачем я это говорил? Чтобы ты поняла, как мне дорога. Когда-то я всем сердцем желал, чтобы отец исчез из нашей жизни, считая, что тогда маме станет легче. А на самом деле... Она не смогла без него жить, просто не захотела и медленно угасла, уйдя вслед за ним. Вот и ты для меня заноза в сердце, и если её выдернуть, я потеряю смысл своего существования. Только есть одно отличие. Я мужчина и, как мать, закрыть глаза на измену не смогу. Понимаешь? Если ты меня предашь, мне конец.
Отстранившись, она вытерла ладошками слёзы и, посмотрев в мои глаза, заверила:
– Не предам. Ты мне нужен, я не знаю, каким богам молиться за то, что послали мне тебя. Я всегда буду рядом, рожу тебе сына и дочку. А если хочешь, мы откроем свою ферму и заведём свиней, я ухаживать за ними буду.
– Свиней?! Чёрт, Сашка, что творится в твоей голове? – рассмеялся я в ответ. – А ты знаешь, что не только дети какают, свиньи делают это намного чаще и больше, будешь убирать? Я бы даже сказал: грести лопатой?
– Э-э-э, нет никаких какающих животных! И вообще, чего ты пристал ко мне со своей фермой? Я только на детей согласная! Вот они пусть какают сколько душе угодно! – бросила она на меня лукавый взгляд.
– Хитрая ты паразитка! – сделал я вывод и привлёк жену к себе, чмокнув в макушку.
Только мозг сверлила мысль: несмотря на моё признание, я заверений в любви так и не услышал. И уже не уверен, что когда-нибудь она это скажет. Наверное, судьба у меня такая – безответно любить свою стервозину и надеяться, что не надоем ей однажды.
– Пойдём спать, Сашуль, – встав с пола, потянул я её за руку.
***
Утром все эти сомнения стали уже не важны.
Разбудил звонок. Глянув одним глазом на телефон, отметил, что номер мне незнаком и, поморщившись, принял вызов.
– Спишь?
Услышав, казалось, уже давно забытый голос, я резко сел. Остатки сна слетели мгновенно.
– Весьма недальновидно явиться в принадлежащий мне город с молодой женой и оставить её без присмотра. Где же твоя хвалёная хватка, железный Алекс?
Стараясь не упустить ни слова, я подорвался с кровати и выскочил из спальни в поисках Сашки. Не нашёл. Вместо супруги обнаружил магнитом прижатую к холодильнику записку: «Милый, я быстро в аптеку и обратно, возможно, ты и не проснёшься за это время. Предупреждаю на всякий случай».
Поток отборного мата сам собой сорвался с губ.
– Что, малыш, обнаружил, исчезновение милой девочки Сашеньки?
– Если с её головы упадёт хоть один волос, клянусь, тебе не жить! – зарычал я с яростью.
– Ты же сам знаешь, что она мне не нужна. Я не трону девчонку, если ты сам наведаешься ко мне в гости. Один, разумеется, без охраны. Учую, что твой легавый трётся рядом, Сашенька получит пулю прямо между очаровательных глазок. Где мой дом, ты в курсе!
Слушая раздавшиеся в трубке монотонные гудки, я скрипнул зубами, соображая, как мне быть. На ментов у Хромого действительно нюх, а значит, рисковать Сашкой и тащить с собой Игоря не вариант. Столько лет я успешно ускользал от жаждущего мести ушлёпка, и так глупо встрять... Сходила, мать твою, в аптеку!
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ершова Светлана