Среди тоскливых полей на севере Китая, в округе Хулун-Буир на краю Внутренней Монголии, затерялся городок Нирцзи (по-даурски Нирги), название которого, впрочем, живёт только на картах: местные называют его Морин-Дава. Или скорее Молиндава, а сокращённо Моцзи - так это произносят китайцы, из 230 тыс. жителей как бы Морин-Дава-Даурского хошууна всё равно составляющие 90%. Сколько жителей в самом Нирцзи - не знаю, но на глаз он действительно небольшой, тысяч 50-70.
Большая его часть - совершенно обычные пятиэтажки, иногда даже с панно на торцах:
Среди них на перекрёстке встречает стела с силуэтами хоккеистов:
Мы высадились, проехав пол-городка, где-то между больницей и то ли школой, то ли Дворцом пионеров с обсерваторией на крыше:
И почти сразу углубились в частный сектор. У меня давно есть единица измерения глухомани - средняя продолжительность взгляда, останавливаемого на мне прохожими. Так вот, в Нирцзи она зашкаливает, примерно как у нас в 5-тысячном городке без круглогодичных дорог.
Добавьте сюда свежий тугой ветер, экзистенциальную (то есть - слабо пробиваемую шумами) тишину, какое-то особенно высокое и огромное небо - думаю, китайца из мегаполисов это всё впечатлит даже сильнее, чем нас.
Но что отличает этот частный сектор от китайского - дома тут упрятаны по козырьки крыш за высокие заборы, иногда ещё и оснащённые мощными, как на Кавказе, воротами:
Город пересекает канал, а где-то за теми домами раскинулось длинное водохранилище, придающее воздуху мягкость.
Среди многочисленных народов Хулун-Буира у дауров, пожалуй, самый невзрачный народный костюм (кадр из исторического музея в Хайларе) - абсолютно типичный для региона и без ярких отличительных черт:
Но невзрачность одежды лишь уравновешивает неординарность всего остального. На поясах этих костюмов висели ножи в красивых ножнах:
А символом дауров стала орогда, или гуранка - шапка из шкуры с головы косули, в Верхнем Приамурье перенятая и другими народами. Включая забайкальских казаков - по одной из версий, именно за то их и прозвали гураны. Можете посчитать, сколько раз увидите такую шапку на памятниках:
А вот современные люди здесь одеты совершенно по-обычному, и особенно фотогеничны в Моцзи оказались школьницы на мотороллерах, часто притормаживавшие на несколько минут, чтобы нас разглядеть:
Или восторженно нас привечавшие... и да, вы верно поняли - в Китае есть школьная форма, но эта форма - спортивный костюм!
Даур здесь, как уже говорилось, лишь каждый десятый, но видимо - гораздо больше полукровок. Типаж прохожих слегка отличается от китайского, и я бы сказал, в среднем люди здесь красивее. Тем временем главная улица вывела нас к скверу с целым мемориалом, видимо посвящённым предыстории дауров и их переселению сюда.
Даурский язык относится к монгольской группе, но - чуть ли не самый в ней обособленный. Другой язык с теми же свойствами - вымерший киданьский, и наука долго спорила, являются ли два вида "неправильных монголов" роднёй. Генетики недавно подтвердили - являются, ну а кидани, жившие на восточном полюсе монголосферы, фигурируют в китайских хрониках с первых веков Новой эры.
Поначалу они ничем не выделялись среди всех этих сушеней, илоу и прочих северных варваров за Великой стеной - иногда набегали, иногда помогали обороняться и сводить счёты. Китайцы характеризовали киданей как людей грубых, лишённых всякого этикета, но стойких духом - даже родителей оплакивать у них не полагалось. Усопших они хоронили на деревьях, а три года спустя кремировали, и дважды в год у подножья горы Муешань приносили в жертву чёрного быка и белую лошадь.
Кидани слагали конфедерацию 5-8 племён (в разное время), делившихся на роды (шицзу) с вождями (циши) и группировавшихся в два "крыла" - причём не Западное и Восточное, как принято у монголов, а Северное и Южное. Базовой единицей считалось и вовсе було - неделимое кочевье: один род мог владеть несколькими, а несколько родов одним - нет. Какой-то род считался старшим, но был лишь первым среди равных, пока где-то в 8 веке китайцы не обнаружили, что у киданей появились каган (цзуу-кэхан) и иркин (илицзинь), в современных терминах сочетавший должности министров внутренних дел и обороны, избиравшиеся из вождей на несколько лет.
К тому времени это были вассалы уже не Китая, а царства Бохай, основанного на руинах Когурё ("древней Северной Кореи", а по языку - скорее "континентальной Японии") его уцелевшими чиновниками и вождями кочевников мохэ. Кидани были в нём стражами границы и скотоводами, дополнявшими корейских земледельцев и мохэских охотников. Хотя охотиться кидани и сами умели: китайские посланники часто навещали их главные сезонные праздники добычи Первого Гуся и Первой Рыбы.
Вожди племён понемногу обрастали ордо - личными гвардиями из самой тяжёлой по тем временам бронированной конницы, и вот в 907 году очередной кэхан Амбагай из племени Елюй заявил, что родина в опасности и отменил выборы, а в 916 и вовсе провозгласил себя императором Абаоцзи. К 920-м годам кидани покорили, воспользовавшись смутами, и Бохай, и Китай, о котором (отсюда название) на Руси впервые услышали именно как про их империю. На 200 лет от Японского моря до Джунгарских ворот, от Саяна до Хуанхэ воцарилось племя Елюй, по-китайски - династия Ляо.
И о ней можно было многое рассказать. Например, как кидани переняли китайскую философию государственного устройства и создали письменность на основе иероглифов. Как против тяжёлой конницы ордо, что против лома, в те времена не было приёма. Или как ордо хранили верность императорам даже посмертно - выходили на покой стражами гробниц, тогда как из их молодой родни новый император набирал смену.
О стенах в степи, пролегающих куда севернее Великой Китайской, - как раз в округе Нирцзи, Лабдарина и Краснокаменска, - которые потомки совершенно издевательски прозвали валом Чингисхана: на самом деле кидани строили их как раз для защиты от Чингисхановых предков, "обычных" монголов, которых быстро начали держать за дикарей. Ещё - о великолепном зодчестве, в том числе деревянном, с которыми мне предстояло познакомиться в Ляояне и Датуне... но до них и оставлю рассказ про империю Ляо.
Она в конце концов полностью окитаилась и как результат - в 1113 году стала добычей молодых волков - чжурчжэней, о которых я подробно рассказывал на руинах одной из столиц провозглашённой ими династии Цзинь. Та простояла ровно сто лет и повторила судьбу Ляо - теперь уже от монголов из-за вала, которых вёл Чингисхан. В 1216 году он же покорил (вернее, это сделали в 1211 найманы, а монголы покорили уже их) Западное Ляо, или Кара-Киданьский каганат, созданный елюйцами, ушедшими в 1120-х годах аж в Семиречье и отнявший у правившей там прежде первой в тюркском мире мусульманской империи Караханидов столицу Баласагун.
И в общем, казалось, что кидани исчезли без следа: одни необратимо китаизировались, другие - растворились среди степняков: свои роды, возводящие историю к киданям, есть среди бурят, башкир, киргизов... Однако некоторые из них то ли остались в стороне от киданьских войн на краю Земли, то ли были выселены чжурчжэнями в глубокий тыл. И там - переродились.
Русские казаки, перелезая в 17 веке через Становой хребет, с удивлением нашли в прериях Амура и степях Шилки не привычные стойбища малочисленных полудиких народов, а целые "города" - крупные укреплённые сёла, где за валами и частоколами стояли деревянные дома с окнами, закрытыми промасленной бумагой и амбары с соей и пшеницей. Да, именно так - непостижимым образом монголоязычный народ примерно в 13 веке занялся землепашеством! Это было даже не кочевое земледелие, как у ранних славян или черкесских горцев: обычные сёла, обычные поля вокруг, небольшие стада лошадей и коров на окрестных лугах, свинарники и птичники у дома...
Конечно же, полное совпадение хозяйства не оставляло шансов мирно ужиться: что Василий Поярков, что Ерофей Хабаров быстро обнаружили, что под ними горит земля и сами в долгу не остались - русская экспансия в Даурию обернулась долгой кровавой войной и жестокостями в худших традициях колониальных войн. Больше всё же с нашей стороны: огнестрельное оружие позволяло казакам легко брать даурские города и отражать штурмы с 10-, а то и 100-кратными меньшими потерями. Труднее было держать осады, но жить захочешь... словом, с первой обороны Умлеканского острожка Поярковым зимой 1644 года казаки ещё и прослыли среди даур людоедами.
При этом дауры были за Амуром этаким аватаром маньчжур, в коих на рубеже 16-17 веков переродились часть чжурчжэней, сплотившись вокруг дома Цин, который и позиционировался поначалу как "Цзинь возвращается". В 1644 году они воцарились в Пекине, и с этого момента Маньчжурия начала стремительно пустеть: её воинственный народ стал дворянством новой империи, и разбрёлся понемногу на Хуанхэ, Янцзы, Жемчужную реку... Видимо, не без влияния иезуитов маньчжуры считали Китай покорённой колонией и запрещали ханьцам селиться в своей метрополии, а вот в даурах явно видели "своих".
И если с одной стороны Амура на тебя прут злющие бородачи с передовым оружием, а с другой стороны лежит плодородная земля с чуть более мягким климатом - как же поступить-то?! Так и стала Даурия страной без народа... В России это название запомнили - в 1656 году было учреждено Даурское воеводство, первый глава которого Афанасий Пашков, таща за собой протопопа Аввакума, не заступил на должность из-за разгрома казаков маньчжурским флотом. Дауры же теперь - один из 59 народов Китая.
Вот только самый, кажется, известных их представитель - личность в высшей степени малоприятная: это наркоманка, японская шпионка (за дозу и по любви к настоящей шпионке Ёсико Кавасима) и китайская императрица Ваньжун, супруга последнего императора Пу И, в 1946 году умершая в тюрьме от опиумных ломок.
Кого изображают конные памятники, буквально расставленные по Нирцзи - точно не знаю, возможно - абстрактных даурских воинов. Один из них венчает новое здание Национального даурского музея на западной окраине посёлка:
Но приглядитесь - вокруг пусто, а у парадной лестницы обветшалый вид. Меня ждал облом из обломов - музей, ради которого (хотя и не только) мы проехали 150 километров и пожертвовали осмотром Цицикара, оказался закрыт на ремонт! Выходной был и в соседнем доме культуры с фольклорной труппой, и в общем сложно представить мою досаду в тот момент - народ, давший название Даурии, был одной из целей путешествия, а шанс снова здесь оказаться я оцениваю около 0%.
Последней надеждой стал Старый музей, образованный в 1998 году из местного института культурных реликвий (1989). Но увы - и здесь дверь оказалась заперта, а в окна мы увидели пустые комнаты.
Зато порадовало само здание, которое вполне могло бы году этак в 1989-м вырасти на главной площади Нерчинска (явный же тёзка Нирцзи!), 200-тысячного центра учреждённой в годы коренизации Республики Даурия, раскинувшейся от Сковородино до Борзи. 130 тысяч даур, правда, составляли бы в ней дай бог четверть жителей, переходя в русских и бурят через гуранов и карымов, так что в целом жили бы эти земли примерно так же, как и вне альтернативной истории живут. Ну, кроме хоккеистов со всероссийскими именами - обратите внимание, что они и на панно музея.
Увы, так и не смог понять, кому стоит памятник рядом - но почему-то кажется мне, что это именитый дауровед и основатель здешнего музея.
Раздосадованные, мы углубились в парк, где я надеялся найти хоть какие-то этнические сюжеты:
Но увидел лишь очередной неопознанный памятник всаднику в рогатой шапке. Впрочем, ведь и земледелец - не всегда пацифист: дауры так жестоко дрались с казаками ещё и потому, что сами брали ясак с таёжных народов, регулярно отражая их набеги и устраивая карательные рейды. Как и маньчжуры, они жили по принципу "народа-войска", делившегося на хала (кланы из нескольких сёл, среди которых выделялись 10-15 особо авторитетных "старых хала"), бирги (ветви кланов в одно село) и моконы (большие семьи).
Причём у каждого мокона был свой шаман, а у каждого хала - целый свой загробный мир, где все свои и со всеми можно договориться. Пережитком чего-то непостижимо древнего кажется брак, в котором муж уходил в клан жены, но при этом не получал в нём права на собственность.
Через парк мы вышли на второстепенную дорогу и начали испытывать новый для меня (но прекрасно знакомый Петру и Айне) способ перемещаться по Китаю - автостоп: ведь вечером накануне, с отбытием Наташи в Москву через Хэйхэ и Благовещенск, нас осталось трое.
Подхватила первая же машина - большой новый джип со скрипучим от чистоты и гулким от своего размера салоном. Вёл его успешного вида китаец в очках, но как оказалось - не бизнесмен, а чиновник, глава одного из окрестных посёлков. Он рассказал, что дальше на водохранилище, километрах в 20 от Моцзи, есть фольклорная деревня дауров с репликами жилищ, и знай мы об этом заранее - наверное, туда бы успели, но после метаний между закрытых музеев у нас оставалось времени лишь на обратный путь.
Водитель ехал куда-то по своим делам, но не поленился подвезти экзотических гостей 12 километров до села Сибожун, о котором мы сказали ему при посадке. Запомнив это село из окна автобуса, я видел в нём предпоследний шанс знакомства с даурской культурой:
На двух сельских улицах стоят, конечно, типичные для Китая кирпичные фанзы, которым пару лет назад придали даурский вид. Однако хотя дауры называли свой дом гэр (как монголы юрту), по сути они жили в тех же фанзах, начиная строить их весной, в счастливый день и час, который выбирал сельский гадатель нян-сяньшэн. С той разницей, что обитая от Амура к северу они клали къурс (дерновые бруски иди даже целиком осоковые кочки) между досок на бревенчатом каркасе, а здесь стали обмазывать их саманом.
Там и там, однако, фанзы были каркасные на сосновых (в идеале, но годилась и другая древесина) столбах (туаалаг) с балками (тайб), главная из которых называлась "жеребец" (аджирга-нироо). В Сибожуне же учли главную особенность именно даурской фанзы - только в ней, помимо южных окон (эмэл-чонко) было единственное западное окно (хуай-маар чонко) рядом с наружным дымоходом (хольди), глядевшее в огородик чонкоокул, где росли цветы, табак и лекарственные травы.
И только кровли подкачали: дауры крыли свои дома не соломой, а нэмбэ - этим словом назывались и сами 2-скатные крыши без чердаков, и некая трава из лощин, которую на них клали. В Сибожуне её символизирует какой-то резиновый ужас, пусть и колышутся красиво на ветру:
Самый качественно воссозданный гэр оказался кафе, весь персонал которого высыпал с нами пообщаться:
Традиционно гэр делился тонкими перегородками гэсе на две части. Западная бээд с отдельным оконцем была жилой, в больших домах включала родительскую и гостевую комнаты. Восточная хозяйственная гиаалку, впрочем, была совсем уж необитаемой только в очень маленьких семьях - обычно и там кто-нибудь спал, хотя бы кучинку (батраки), серунку (служанки) или ватиг (рабы... но это было очень давно).
Согревала всё это хола - классический китайский кан, невысокая печь с трубами (из 5 каналов "жоор") у пола, на которых устраивались нары ("особые скамьи", как их называли землепроходцы). Также неоднородные: от курууна (для сушки зерна) на кухне до хаачуку - почётного места на южной стороне бээда. Ещё тут в кадре чирс (циновки) под покрывалом с оберегами (цзуняло), това (печной котёл), шорки-каяж (шкафчик для самых ценных вещей), чалчаа (корзина), ильдэ (земляной пол, и лишь в 1930-х его стали крыть досками), куширбул (плетень за оконцем; а были ещё кирпичные заборы ка-жэн и дощатые хадеэ)....
В полном виде же даурская усадьба выглядела так: с запада стоял хаш-гэр (летний "малый дом", вместо которого мог быть сангал - подсобка), с востока - баракан-гэр (домовая кумирня, да и в доме изображения духов висели на западной стене, а главного Гал-баракана - у печки), а их дополняли зерновой амбар (ингэрч) и мясные лабазы (яс на кирпичных столбах или мяаг на деревянных) за оградой.
Всё вместе впечатляет как совершенно альтернативный нашим избам, печам, полатям путь приспособиться к тем же условиям... Самым кочевым жилищем этого монголоязычного народа был оопэн - временный сарай на сенокосе.
Да, и как вы наверное поняли - полного фиаско всё же удалось избежать: этнографический музей Хулун-Буира в Хайларе тоже был закрыт на ремонт, но небольшая экспозиция нашлась в историческом музее. Несколько витрин на фоне огромных закрытых зданий - это мало, но всё-таки лучше, чем ничего. Хотя многое, увы, тут совсем не представлено - от кукол ханяка из подручных материалов (вплоть до фантиков и скорлупы) до даурского шаманства, которое тут всегда было популярнее буддизма, в том числе в наши дни...
В ресторанчике очень хотелось сесть да пообедать, к чему и хозяева, конечно, так старательно подталкивали нас, что подарили каждому по бутылочке с водой. Но... в меню были монгольские блюда: как я понимаю, даурская кухня ныне забыта, полностью заменившись китайской.
Хотя была определённо так же необычна, как жильё: какие-то монгольские традиции в ней не могли не уцелеть, однако где вы видели у монголов на столе курицу, утку, свинину? А вот что я запечатлел на этом кадре - так любовь к табаку: среди окрестных народов дауры слыли знатными курильщиками.
А на краю села, у моста через Номиньхэ, вновь фигуры хоккеистов:
Ведь удивительным образом самая яркая грань даурской этники - игры! Досуговая культура монгологоворящих землепашцев была удивительно многообразна и самобытна, и традиционными хоть у якутов, хоть у ненцев борьбой, прыжками, перетягиванием палки или нашейного ремня не ограничивалась.
Образы хоккеистов - не потому, что отсюда родом какой-нибудь клуб, известный всему Китаю, а потому, что символом дауров стал бейкоу - хоккей на траве, изобретённый глубоко в Средние века независимо от Европы. Гоняли традиционно абрикосовый клубень, ночью ещё и оборачивая его промасленным войлоком и поджигая.
Всё это в двух вариантах - пешем и конном, хотя второй, судя по названию "пули" - веяние скорее с Запада. И главное, бейкоу вполне актуален: крошечная (1/5000 от населения страны) Морин-Дава - родина для трети игроков китайской сборной по хоккею на траве (особыми успехами, впрочем, она похвастаться не может).
Ещё можно толкать арбу:
Или хотя бы играть в "оленьи шахматы". Сильно упрощённые по сравнению с классическими: здесь есть только собаки-пешки (с парой запасных) и олени-"короли" под их защитой.
Ну а вы теперь знаете, кого представлять, слыша название Даурия...