Меч Андрея Боголюбского: Бряхимовский триумф и зимний урок
Во второй половине XII столетия, когда Русь уже вовсю трещала по швам от княжеских усобиц, а на юге дымились половецкие кочевья, на восточных рубежах разгорался иной, не менее упорный и кровопролитный конфликт. Владимиро-Суздальские князья, эти амбициозные и властные потомки Юрия Долгорукого, все настойчивее обращали свои взоры на богатые земли Волжской Булгарии – сильного и развитого государства, контролировавшего важнейшие торговые пути по Волге и Каме. И если прежде походы на булгар носили скорее характер грабительских набегов, то при князе Андрее Боголюбском, сыне Долгорукого, русский натиск на восток приобрел поистине стратегический размах.
В год 6672 от сотворения мира, а по-нашему – в 1164-м, князь Андрей Юрьевич, фигура столь же могущественная, сколь и противоречивая, решил нанести булгарам удар такой силы, чтобы надолго отбить у них охоту беспокоить русские пределы. Собрав внушительное войско, куда вошли не только его собственные дружины, но и полки его сына Изяслава, брата Ярослава, да еще и муромского князя Георгия (Юрия), Андрей двинулся на восток. Летописцы, не скупясь на пафос, повествуют о божественной помощи и покровительстве святой Богородицы, которые якобы сопутствовали русскому оружию. Так или иначе, поход оказался на редкость удачным.
Русские рати, пройдя огнем и мечом по булгарским землям, подступили к одному из ключевых городов – Бряхимову, что стоял где-то на Каме (точное его местоположение до сих пор вызывает споры у историков, но ясно, что это был важный опорный пункт). Город был взят штурмом и, как водится в те суровые времена, предан огню и разорению. Летопись сообщает, что «самех исекоша множьство, а стягы их поимаша». Булгарский князь, имя которого история не сохранила, «одва в мале дружине утече до Великого города» – то есть до столицы, Биляра. Другие, более мелкие булгарские города, стоявшие на пути русского войска, также были «пожгоша». Андрей Боголюбский «воротися с победою, видев поганыя Болгары избиты». Это был первый действительно крупный и болезненный удар, нанесенный Волжской Булгарии, продемонстрировавший возросшую мощь Владимиро-Суздальского княжества.
Казалось бы, такой успех должен был надолго охладить пыл булгар. Однако восточные соседи не собирались сдаваться, а русские князья, воодушевленные победой, решили развить наступление. Зимой 1172 года сыновья Андрея Боголюбского, Мстислав и Ярополк, вместе с союзными муромскими и рязанскими дружинами, предприняли новый поход в булгарские земли. Расчет был, видимо, на внезапность – зимние походы были делом редким и трудным. Поначалу удача сопутствовала молодым князьям: они разорили несколько сел и городов, захватив добычу. Но булгары, оправившись от первого шока, собрали силы и выступили навстречу.
Тут ситуация резко изменилась. Русские дружины, узнав о приближении крупного булгарского войска, не решились принять бой и обратились в бегство. Отступление по зимним дорогам, да еще и с обозом, отягощенным добычей, превратилось в суровое испытание. Летописец сообщает, что лишь «чудом» удалось избежать полного разгрома тем, кто успел переправиться через Оку. Этот поход, в отличие от бряхимовского триумфа, вызвал ропот и недовольство во владимирской и суздальской знати. «Бысть не люб путь всем людем сим, – отмечает летописец, – зане непогодье есть зиме воевати Болгар». Воевать зимой, в стужу и метели, да еще и на чужой, враждебной территории – удовольствие сомнительное, даже если манит богатая добыча.
А вскоре после этого не слишком удачного похода трагически оборвалась и жизнь самого Андрея Боголюбского. В 1174 году он был убит в результате боярского заговора в своем замке Боголюбово. И хотя главной причиной заговора были внутренние противоречия, деспотичный характер князя и его конфликт с собственной знатью, некоторые летописи намекают и на «булгарский след». Одна из жен Андрея, как утверждается, «бе бо болгарка родом и дьржаще к нему злую мысль», поскольку ее муж «много воева Болгарскую землю… и много зла учини Болгарам». Насколько это соответствует действительности, сказать трудно, но сам факт такого упоминания свидетельствует о том, что булгарская тема была весьма актуальна и болезненна для тогдашнего русского общества. Как бы то ни было, гибель грозного князя, державшего в страхе не только соседей, но и собственных бояр, на время избавила Волжскую Булгарию от новых разорительных походов с запада. Меч Андрея Боголюбского, нанесший булгарам чувствительный удар, в итоге обернулся против него самого.
Всеволодово Гнездо против Биляра: Великий поход и невеликий мир
Смута, наступившая во Владимиро-Суздальской земле после гибели Андрея Боголюбского, на некоторое время отвлекла русских князей от восточных дел. Однако уже его брат, Всеволод Юрьевич Большое Гнездо, утвердившись на великокняжеском столе (правил в 1176-1212 гг.), продолжил политику своего предшественника, направленную на подчинение или, по крайней мере, ослабление Волжской Булгарии. При Всеволоде походы на булгар возобновились с новой силой, став еще более масштабными и амбициозными. Летописи фиксируют крупные вторжения в 1183, 1185 (в некоторых источниках 1186) и 1205 годах.
Особенно грандиозным по замыслу и составу участников был поход 1183 года. Всеволод Большое Гнездо сумел собрать под свои знамена поистине всесоюзную (по меркам тогдашней Руси) коалицию. Помимо его собственных владимиро-суздальских полков, в походе приняли участие дружины его племянника Изяслава Глебовича из Переяславля Южного (что примечательно, учитывая удаленность этого княжества от булгарских границ), Мстислава Давыдовича из Смоленска, Владимира Глебовича из Мурома, четверых братьев Глебовичей (сыновей рязанского князя Глеба Ростиславича) и даже киевского князя Святослава Всеволодовича (хотя участие киевлян, вероятно, было символическим или ограничивалось небольшим отрядом). Более того, союзниками владимирского князя выступили и степняки – заволжские кыпчаки (половцы), известные в летописях как «емеки» или «дикая половь». Это свидетельствует о серьезных дипломатических усилиях Всеволода и его стремлении обеспечить максимальное превосходство сил.
Цель похода также была беспрецедентной – не просто грабительский набег на окраинные земли, а удар в самое сердце Волжской Булгарии, захват ее столицы, Великого города Биляра (летописный «Великий град Болгарьскыи»). Биляр в то время был одним из крупнейших и богатейших городов Восточной Европы, важным центром ремесла и транзитной торговли. Его падение могло бы нанести булгарскому государству невосполнимый урон.
Русские войска, двигаясь двумя колоннами (одна – конная, другая – на судах по Волге), соединились и стремительным маршем подошли к стенам Биляра. Булгары, очевидно, не ожидавшие столь дерзкого и масштабного вторжения, были застигнуты врасплох. Городские укрепления Биляра, одного из крупнейших городов тогдашней Европы (площадь городища составляет около 800 гектаров, что сопоставимо с Киевом или Парижем того времени), оказались весьма мощными. Началась осада. Русские полки предприняли несколько попыток штурма, но взять город с ходу не удалось. Летописи глухо упоминают об ожесточенных боях под стенами Биляра, продолжавшихся почти две недели («стояли 10 дней»).
Не сумев овладеть городом и, вероятно, опасаясь подхода булгарских подкреплений или истощения собственных запасов, Всеволод был вынужден вступить в переговоры. Был заключен мир, условия которого, судя по всему, оказались не слишком выгодными для русской стороны. Летописи сообщают, что мир был заключен «на всей воле великого князя», но это, скорее всего, обычная формула, призванная скрыть истинное положение дел. Фактически, мир фиксировал существующее положение и не давал владимирскому князю никаких территориальных или иных преимуществ. Поход, начавшийся столь многообещающе, закончился довольно скромно. Биляр устоял.
После этой относительной неудачи Всеволод Большое Гнездо, видимо, несколько поумерил свои амбиции в отношении Булгарии. Последующие походы 1185 (или 1186) и 1205 годов были уже не столь масштабными и направлялись в основном на окраинные булгарские земли или против мордовских племен, союзных булгарам. Так, в 1185 году Всеволод послал войско «на болгары», которое «взяша села их и возвратишася с полоном многым». В 1205 году был еще один поход, также, вероятно, грабительского характера. Основные же усилия Всеволод сосредоточил на борьбе с рязанскими князьями и укреплении своей власти внутри Северо-Восточной Руси.
Тем не менее, отношения с Булгарией не ограничивались только военными столкновениями. Шла и торговля, существовали и дипломатические контакты. Об этом может свидетельствовать интересная археологическая находка – свинцовая вислая печать Всеволода Большое Гнездо, обнаруженная при раскопках на Билярском городище, на территории усадьбы, которая, как предполагают ученые, могла принадлежать русскому купцу, ремесленнику или даже дипломатическому представителю. Это говорит о том, что, несмотря на периодические войны, связи между двумя государствами не прерывались полностью. Однако мирное сосуществование то и дело сменялось острыми конфликтами, и восточная граница оставалась для владимирских князей зоной постоянного напряжения.
Волжский реванш? Булгарский набег и огненный ответ на Ошеле
Начало XIII века не принесло затишья на неспокойные русско-булгарские рубежи. После смерти Всеволода Большое Гнездо в 1212 году его многочисленные сыновья, разделив обширные владения, не замедлили вступить в борьбу за верховенство, что, естественно, ослабило военный потенциал Владимиро-Суздальской Руси. Волжская Булгария, внимательно следившая за событиями у соседей, не преминула воспользоваться благоприятной ситуацией.
В 1219-1220 годах (некоторые летописи относят эти события к 1218-1219 гг.) булгары предприняли смелую и неожиданную вылазку в русские земли. Их отряды, поднявшись вверх по Каме и Волге, нанесли удар по северо-восточным окраинам Руси. Был захвачен и разграблен Устюг – важный торговый город на слиянии Сухоны и Юга. Затем булгары осадили Унжу, еще один русский форпост, но взять ее не смогли, встретив упорное сопротивление. Этот набег, хотя и не имел далеко идущих последствий, продемонстрировал, что булгары не утратили своей боеспособности и готовы были сами переходить в наступление, когда представлялась такая возможность.
Ответ со стороны владимирского великого князя Юрия Всеволодовича (сына Всеволода Большое Гнездо) не заставил себя долго ждать. Оскорбленный дерзким булгарским рейдом, он организовал крупный ответный поход. Во главе войска был поставлен его брат, князь Святослав Всеволодович. Под его начало собрались владимирские, ростовские и муромские полки. Войско двигалось на судах – «в насадех и в лодиях» – вниз по Волге и Оке, что позволяло обеспечить быстроту передвижения и внезапность удара.
Целью похода стал один из крупных булгарских городов – Ошель (в летописях также Ашель, Ошля), располагавшийся, вероятно, где-то на правом берегу Волги, ниже устья Камы. Русское войско высадилось «на исадех противю Ошлю». Булгары, очевидно, не ожидавшие столь скорого и мощного ответа, вышли навстречу «со князем своим на коних, и поставиша полк на поли». Однако, увидев решимость русских полков, они, «стреливше по стреле, побегоша въ город и затворишася».
Начался штурм. Русские воины «поиде вборзе к граду» и атаковали предстенные укрепления – «тын» (частокол) и «оплоты» (вероятно, земляные валы или деревянные стены). «И бысть брань межи ими крепка зело, – сообщает летописец, – и подсекоша тын и разсекоша полоты и зажгоша их». Защитники, не выдержав натиска, отступили за основные городские стены. Осаждающие «приступиша к граду отвсюду и зажгоша его». В городе начался страшный пожар. Этому способствовал и сильный ветер, который «потяну с града», раздувая пламя. Русские воины, воспользовавшись суматохой и ослаблением обороны, «устремишася к граду борже, и посекоша тын и оплоты и с ту страну, и зажгоша».
Участь Ошеля была решена. «Князь же Святослав стоя ту донде же весь град изгоре, – бесстрастно фиксирует летописец. – Взяша же град Ошел, июня 15 день». Город был полностью уничтожен. В это же время другой русский отряд – устюжский полк, жаждавший отмщения за недавнее разорение своего города, – спустился по Каме и «повоева по Каме городы многы и села». Соединившись, обе русские судовые рати, отягощенные добычей и полоном, двинулись обратно к Городцу.
Данный поход 1220 года нанес Волжской Булгарии серьезный урон. Были разорены значительные территории, уничтожен крупный город, захвачена богатая добыча. Булгары на собственном опыте убедились, что их страна уязвима для ударов с двух направлений – по Волге и по Каме. По каким-то причинам (возможно, из-за внутренних неурядиц или недооценки противника) они не смогли организовать эффективного сопротивления русскому вторжению. Успех Святослава Всеволодовича был полным и безоговорочным, и это воодушевило его брата, великого князя Юрия, на еще более решительные действия.
Юрий Всеволодович: Между молотом войны и наковальней дипломатии
Разгром Ошеля и успешный рейд по камским городам в 1220 году, без сомнения, произвели сильное впечатление как на булгар, так и на самого владимирского великого князя Юрия Всеволодовича. Воодушевленный победой своего брата Святослава, он решил не останавливаться на достигнутом и на следующий, 1221 год, «сам начя наряжатися на Болгары», то есть готовить новый, еще более масштабный поход, который он намеревался возглавить лично. Целью этого похода, вероятно, было уже не просто разорение окраин, а нанесение такого удара, который бы окончательно сломил сопротивление Волжской Булгарии и заставил ее признать верховенство Владимира.
Булгары, напуганные перспективой нового, еще более разрушительного вторжения, решили прибегнуть к дипломатии. «Болгары же прислаша послы своя с молбою и с челобитием», – сообщает летопись. Но Юрий Всеволодович, уверенный в своих силах и жаждущий окончательной победы, «не прият моления их, и отпусти их». Он продолжал собирать войска, готовясь к походу.
В период этих военных приготовлений «приидоша к нему инии послы Болгарьские с молбою». И вновь великий князь «не послуша их, и отпусти без мира». Булгарские правители, видя непреклонность Юрия, предприняли третью попытку. Снова были отправлены послы, на этот раз «со многими дары и с челобитьем». И только тогда, после трехкратных обращений и щедрых подношений, Юрий Всеволодович «прият молбу их, и взя дары у них, и управишася по прежнему миру, якоже бьшо при отци его Всеволоде и при деде его Георгии Володимиричи».
Был заключен мирный договор, который, по сути, восстанавливал статус-кво, существовавший еще до начала военных действий 1219-1220 годов. То есть, несмотря на впечатляющие военные успехи русских войск и разорение булгарских земель, территориальных приобретений или каких-либо иных значительных уступок со стороны Булгарии добиться не удалось. Этот факт заставляет задуматься о причинах такой, казалось бы, нелогичной уступчивости Юрия Всеволодовича.
Летописцы не дают прямого ответа на этот вопрос. Можно, однако, предположить несколько причин. Во-первых, несмотря на поражение под Ошелем, военный потенциал Волжской Булгарии все еще был значителен. Затяжная война на ее территории, вдали от своих баз, могла потребовать от Владимирского княжества огромного напряжения сил и привести к непредсказуемым последствиям. Юрий, возможно, понимал, что полный разгром и подчинение Булгарии – задача не из легких.
Во-вторых, самого великого князя Юрия в это время могли отвлекать другие, не менее важные дела. На юге Руси разворачивалась очередная усобица за киевский престол, и владимирский князь, как один из сильнейших правителей, не мог оставаться в стороне от этих событий. Он был связан различными союзническими обязательствами с другими князьями, и его силы могли потребоваться на юге. Ввязываться в большую и затяжную войну на востоке в таких условиях было бы рискованно.
В-третьих, не исключено, что булгарские дары оказались достаточно весомыми, чтобы удовлетворить материальные запросы великого князя и его окружения. В те времена «дары» часто играли роль скрытой дани или контрибуции.
Так или иначе, мир был заключен. Он позволил остановить кровопролитие и на время стабилизировать обстановку на восточной границе. Юрий Всеволодович получил возможность более активно вмешаться в южнорусские дела, а Волжская Булгария – время для восстановления сил после понесенных потерь. Этот мир, впрочем, был скорее передышкой, чем окончательным урегулированием. Глубокие противоречия между двумя государствами, борьба за контроль над торговыми путями и влияние на окрестные племена никуда не исчезли. Противостояние продолжалось, приняв, возможно, иные формы.
Святой Авраамий и словесные баталии: Идеологический фронт на Волге
Военные походы и дипломатические маневры были не единственными формами противостояния между Владимиро-Суздальской Русью и Волжской Булгарией в первой трети XIII века. Не менее острой, хотя и менее заметной на первый взгляд, была борьба идеологическая. И здесь центральной фигурой, вокруг которой развернулись нешуточные страсти, стал некий купец-христианин Авраамий, погибший в столице Булгарии, Великом городе (Биляре).
История Авраамия, как она изложена в русских летописях и житийной литературе, предстает следующим образом. Он был «иного языка не Рускаго», то есть, вероятно, не славянином, возможно, булгарином или представителем какого-то другого поволжского народа, принявшим христианство. Будучи купцом, он вел свои дела в Булгарии. Находясь в Великом городе, он якобы был схвачен и замучен булгарами-мусульманами за отказ отречься от христианской веры и принять ислам. После кончины Авраамий был похоронен на христианском кладбище булгарской столицы.
Спустя некоторое время (летописи указывают разные даты, но, вероятно, это произошло около 1229 года) во Владимире вокруг имени этого погибшего купца разгорелась целая кампания. Его начали почитать как «нового мученика» за веру. Было принято решение о перенесении его останков из Булгарии во Владимир. В 1230 году это решение было осуществлено: «принесен бысть Христов мученик Авраамии новый из Болгарьское земли в славный град Володимер». Здесь его мощи были торжественно встречены и положены в Успенском соборе. В кратчайшие сроки Авраамий был канонизирован и признан святым Русской православной церковью.
Казалось бы, обычная история христианского мученика. Однако если рассматривать ее в контексте напряженных русско-булгарских отношений того времени, то антибулгарская направленность этой канонизации становится очевидной. Волжская Булгария была мусульманским государством, и создание образа «мученика, пострадавшего от неверных булгар», как нельзя лучше вписывалось в идеологическое противостояние. Это был своего рода ответ на булгарское влияние, на их попытки распространить ислам среди окрестных языческих народов, в том числе и мордвы, за которую шла борьба между Русью и Булгарией.
Канонизация Авраамия Болгарского позволяла владимирским князьям и церкви представить себя защитниками христианской веры от «агарянского» давления, а булгар – жестокими гонителями христиан. Это могло служить оправданием для новых походов на восток под знаменем «защиты веры» или, по крайней мере, для усиления идеологического давления на Булгарию. Не исключено, что вся эта кампания была связана с обострением борьбы за влияние в мордовских землях, где интересы Руси и Булгарии сталкивались особенно остро.
Таким образом, история святого Авраамия – это не только религиозный сюжет, но и яркий пример использования идеологических инструментов в политической борьбе. В условиях, когда прямое военное столкновение было нежелательным или невозможным (например, после заключения очередного мирного договора), на первый план выходила «война слов», символов и образов. И в этой войне «новый мученик» Авраамий стал важным оружием в руках владимирских правителей, стремившихся утвердить свое превосходство на неспокойном волжском рубеже.
Мордовская карта: Пургас, Пуреш и лесные войны на границе
Земли, населенные мордовскими племенами (эрзя и мокша), в XII-XIII веках представляли собой обширную территорию, расположенную между Волжской Булгарией на востоке и русскими княжествами (Рязанским, Муромским, а позже и Владимиро-Суздальским) на западе и севере. Это было своего рода буферное пространство, «серая зона», за контроль над которой шла негласная, а порой и открытая борьба между двумя более сильными соседями.
Мордовские племена в то время находились на стадии разложения первобытно-общинного строя и формирования раннеклассового общества. У них выделялись свои «князья» (по-мордовски – «инязоры» или «оцязоры»), возглавлявшие отдельные племенные объединения. Эти объединения были еще не слишком прочными и часто враждовали между собой, чем не преминали пользоваться и Русь, и Булгария, вмешиваясь в их внутренние дела и пытаясь привлечь на свою сторону тех или иных мордовских вождей.
Волжская Булгария, уже давно установившая свое влияние на буртас в Верхнем Посурье, активно проникала и в мордовские земли, особенно в Окско-Сурское междуречье. Отсюда в Булгарию поступали важные товары лесного промысла – мед, воск, пушнина, которые затем шли по волжскому торговому пути на Восток. Арабский путешественник Абу Хамид ал-Гарнати, посетивший Булгарию в середине XII века, свидетельствует, что мордва (которую он называет «ару») была в значительной степени втянута в политическую и экономическую орбиту булгарского государства, платила дань и поставляла воинов.
Русские княжества, со своей стороны, также стремились подчинить себе мордовские племена, обложить их данью и обеспечить безопасность своих юго-восточных границ. Летописи упоминают о многочисленных походах русских князей «на мордву» еще со времен Владимира Мономаха.
В начале XIII века на исторической арене появляются два наиболее известных мордовских «князя» – Пургас и Пуреш. Пургас, возглавлявший, по-видимому, объединение эрзянских племен, контролировал так называемую «Пургасову волость» или «Русь Пургасову» (название, вероятно, связано с тем, что часть населения этой волости составляли беглые русские крестьяне, или же сам Пургас одно время был вассалом русских князей). Его владения предположительно локализуются в бассейне рек Суры, Алатыря, Пьяны и среднего течения Мокши. Изначально Пургас мог быть союзником Руси, но позже, как сообщают русские летописи, он «отложился» от Владимира и стал союзником Волжской Булгарии.
Его главным соперником в борьбе за гегемонию в мордовских землях был Пуреш, князь, вероятно, мокшанских племен, чья «Пурешева волость» располагалась западнее, возможно, в бассейне реки Цны. Пуреш, в отличие от Пургаса, сохранял союзнические отношения с Владимиро-Суздальской Русью.
На протяжении 1220-х годов между Пургасом и Пурешем, а также их союзниками (булгарами и русскими соответственно) шла ожесточенная борьба. В 1227 году на Пургаса ходил походом князь Святослав Всеволодович (тот самый, что разорил Ошель), но разгромить его не смог. В 1229 году конфликт разгорелся с новой силой. Пургас, как сообщается, в союзе с булгарским отрядом напал на владения Пуреша и, «избил много людей его и братию его и сына его». В ответ на это великий князь Юрий Всеволодович вместе со своим братом Ярославом, племянниками Василько и Всеволодом Константиновичами и муромским князем Юрием Давыдовичем предпринял большой поход в «Пургасову волость». Они «пожгли жита и потравили, и скот избили, а кто остался жив, тех в полон повели». Пургас был вынужден бежать.
Он, однако, не смирился с поражением. В том же 1229 году, собравшись с силами, Пургас «приде на Новгород Нижний (только что основанный Юрием Всеволодовичем как опорный пункт на мордовских землях) и мордва с ним, и бишася у града, и отъехавше зажгли монастырь святыя Богородица и церковь». Но взять город ему не удалось. А позднее сын погибшего Пуреша (имя его неизвестно) вместе с половецкими отрядами (кыпчаками), которые часто выступали союзниками владимирских князей, нанес еще одно поражение Пургасу, заставив его снова бежать.
Эти события наглядно показывают, насколько сложной и запутанной была ситуация в мордовских землях. Волжская Булгария, поддерживая Пургаса и умело разжигая конфликты на границах Руси, стремилась отвлечь силы Владимиро-Суздальского княжества от своих собственных владений, особенно в Верхнем Посурье. Успешная борьба Пургаса, которому булгары, несомненно, оказывали военную помощь, создавала постоянную угрозу для русских рубежей и отвлекала значительные силы на борьбу с ним. «Мордовская карта» активно разыгрывалась обеими сторонами в их геополитическом противостоянии. К концу 1220-х годов в Среднем Поволжье, по-видимому, сложился определенный паритет военных сил, что и привело к необходимости искать пути мирного урегулирования.
Затишье перед бурей: Мир 1229 года и последние годы булгарской вольницы
Кровавая круговерть набегов, осад и карательных экспедиций, продолжавшаяся с переменным успехом на русско-булгарском пограничье на протяжении первой трети XIII века, к концу 1220-х годов, похоже, утомила обе стороны. Военные успехи русских князей, особенно разорение Ошеля и походы в мордовские земли, хотя и нанесли булгарам ощутимый урон, не привели к их полному подчинению. Волжская Булгария по-прежнему оставалась сильным и опасным противником. В свою очередь, и булгары, несмотря на отдельные удачные вылазки, не могли рассчитывать на серьезные успехи в борьбе с набирающим мощь Владимиро-Суздальским княжеством. В этих условиях обе стороны были заинтересованы в передышке.
Инициатива мирных переговоров, как сообщает летопись, исходила от булгар. В 1229 году «Того же лета Болгаре поклонишася великому князю Юрью, прося мира на 6 лет, и сътвори с ними миръ, и уверися с ними въ всем талме и людми». То есть был заключен мирный договор сроком на шесть лет на условиях сохранения существующего положения («по прежнему миру»), обмена пленными («людми») и, вероятно, урегулирования каких-то торговых вопросов («талме» – возможно, речь идет о таможенных пошлинах или условиях торговли).
Заключение этого мира можно рассматривать как определенный успех булгарской дипломатии. В условиях недавнего русского наступления и усиления экспансии в бассейне Оки и на мордовских землях, уже сам факт заключения мира на относительно равных условиях, без территориальных потерь, был для Булгарии достижением. Он позволял остановить войну, получить время для восстановления сил и, возможно, попытаться укрепить свои позиции перед лицом новых угроз.
Некоторые историки, например, А.Х. Халиков, предполагают, что за мирными предложениями булгар могло стоять нечто большее, чем просто желание прекратить войну с Русью. Уже в это время до Поволжья докатывались грозные слухи о появлении на востоке новой, невиданной силы – монгольских туменов. В 1223 году монголы нанесли сокрушительное поражение объединенным русско-половецким войскам на Калке, а затем, по некоторым сведениям, вторглись и в пределы Волжской Булгарии, где, правда, потерпели неудачу (так называемая «битва бараньего тумака», о которой сообщают восточные источники, хотя русские летописи о ней умалчивают). В этих условиях булгарские правители могли искать союза с Русью для совместного отпора надвигающейся опасности. Если это так, то мирный договор 1229 года, хотя и не стал полноценным военным союзом, мог рассматриваться как шаг в этом направлении. Однако, судя по всему, достичь полного взаимопонимания и координации действий перед лицом общего врага Руси и Булгарии так и не удалось.
Более того, во Владимире, похоже, существовали влиятельные силы, не заинтересованные в прочном мире с Булгарией и готовые в любой момент разжечь новую войну, используя для этого, в том числе, и идеологические предлоги, как это было с канонизацией Авраамия Болгарского. Известный историк внешней политики Древней Руси В.Т. Пашуто, характеризуя городецкий мир 1229 года (названный так по месту его возможного заключения – Городцу Радилову на Волге), отмечал: «Едва ли городецкий мир решил все проблемы». Он ссылался на «Слово о погибели Русской земли» – выдающийся памятник древнерусской литературы, созданный, вероятно, незадолго до монгольского нашествия, – где содержится выразительный намек на то, что к 30-м годам XIII века времена безропотного подчинения поволжских народов (черемисов, мордвы, буртас) русским князьям, как это было при Владимире Мономахе, Юрии Долгоруком или Всеволоде Большое Гнездо, уже ушли в прошлое. Это свидетельствует о том, что напряженность в регионе сохранялась.
Тем не менее, мирный договор 1229 года, по-видимому, соблюдался обеими сторонами и не прерывался вплоть до монгольского нашествия. Это было последнее затишье перед страшной бурей, которая вскоре смела с политической карты и Волжскую Булгарию (завоевана монголами в 1236-1237 гг.), и большую часть русских княжеств.
В целом, отношения между Владимиро-Суздальской Русью и Волжской Булгарией во второй половине XII – первой трети XIII века представляют собой сложную мозаику из военных столкновений, дипломатических переговоров, торговых связей и идеологического противоборства. Это была эпоха упорной борьбы за доминирование в стратегически важном регионе Поволжья, на границе лесной и степной зон, христианского и мусульманского миров. И хотя эта борьба не выявила явного победителя, она истощила силы обеих сторон, сделав их более уязвимыми перед лицом новой, еще более грозной опасности, пришедшей с востока.