В годы Великой Отечественной войны в нашей стране пострадало свыше 160 музеев, 4000 библиотек (погибло 115 миллионов изданий), 19 областных архивов (утрачено 17 миллионов дел). Погибли музейные работники, которые не согласились на эвакуацию.
Сведения об утратах российских учреждений культуры регулярно публикуются в уникальном справочно-информационном издании «Сводный каталог культурных ценностей Российской Федерации, похищенных и утраченных в период Второй мировой войны».
Благодаря подвигу отечественных музейщиков удалось сохранить внушительную часть произведений мирового искусства, которыми сегодня мы можем наслаждаться без ограничений.
Эвакуировать удалось более ста тысяч экспонатов, но некоторые пришлось оставить в Москве из-за невозможности их транспортировки.
«Это был подвиг. Музейные сотрудники не ходили в атаку, но сохраняли искусство и даже в условиях голода, холода и изнуряющего труда успевали замечать красоту – когда наша знаменитая мраморная лестница от холода покрылась изморозью, то сотрудники в своих воспоминаниях писали, что она была прекрасна и сверкала, как в сказочном дворце», – рассказывала старший научный сотрудник отдела рукописей Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина Наталья Александрова.
Удивительно, что даже в самые тяжелейшие в истории годы людям не было чуждо чувство прекрасного, а возможно, они еще острее ощущали всю красоту искусства. Так, в Эрмитаже, например, в годы Великой Отечественной войны проводились экскурсии. В залах с пустыми рамами работники музея рассказывали гостям о том, какая картина ранее висела в той или иной раме; они описывали каждую картину и каждую историю, с ней связанную, в ярчайших деталях. Сами же полотна в это время хранились в подвалах Оперного театра Новосибирска.
Третьяковская галерея, как и другие музеи, с самого начала войны начала подготовку к эвакуации. С утра и до поздней ночи сотрудники музея снимали картины и наматывали их на специальные рулоны для перевозки в другой город. И все время, пока музейщики упаковывали картины, посетители гуляли по галерее. «Очень хорошо помнится такой эпизод: мы в одном из залов пакуем и пломбируем очередные ящики, а в соседнем зале – Васнецова, идет экскурсия для отбывающих на фронт солдат», – вспоминала военные годы искусствовед Софья Гольдштейн.
Экспонаты, занимавшие 17 вагонов, начали отбывать из музея в середине июля. К тому времени Москву уже бомбила немецкая авиация. Великие картины Васнецова, Шишкина и Сурикова могли быть уничтожены во время отправки. Спасти экспонаты помог случай: вагоны стояли двое суток на сортировочной станции, пока на фронт отправлялись солдаты. На третий день поезд с картинами наконец-то поехал, и меньше чем через сутки станцию разбомбили. Еще бы один день – и все экспонаты были бы уничтожены.
В середине лета с Казанского вокзала в Новосибирск отправился эшелон не только с экспонатами Третьяковской галереи (первой очереди), но и Государственного музея нового западного искусства, Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина, Музея восточных культур. Сопровождали груз сотрудники разных музеев. Отвечал за весь груз директор Третьяковской галереи А.И. Замошкин.
Для перевозки полотна Александра Иванова «Явление Христа народу», которое оказалось самой большой картиной в галерее, Замошкин лично измерял вагоны и решал с железнодорожниками, что можно сделать. Для перевозки выделили две открытые платформы.
Но если отбывшие сокровища галереи оказались в безопасности, то вот оставленные в Третьяковке картины оставались под угрозой: так как музей попадал во всесоюзный перечень объектов национальной культуры, немцы намеревались во что бы то ни стало уничтожить его.
«Раздался глухой сильный грохот разрывающейся бомбы. Она пробила асфальт снаружи перед входной дверью в Галерею и разорвалась внизу в гардеробе, в подвальном этаже. При разрыве бомба разворотила плиты пола. Через несколько секунд раздался еще более глухой грохот от второй бомбы, которая, пройдя вверху стеклянный потолок второго этажа галереи, ударила в пол одного из залов 18-го века и разорвалась в нем, встретив железную балку и погнув ее», – вспоминала ночь с 11 на 12 августа 1941 года старший научный сотрудник Елена Каменская.
Третьяковскую галерею бомбили без остановки. Отопительная и вентиляционная система пришла в негодность. Дом на территории музея, в котором жили сотрудники, тоже уничтожили, оставив их без крова. Но музейные работники не роптали, выполняли свой долг хранителей памяти, истории, прекрасного искусства.
17 мая 1945 года Государственная Третьяковская галереи была вновь открыта. С раннего утра огромная толпа заполонила Лаврушинский переулок. На торжество были приглашены военные, дипломаты, ведущие ученые, писатели, артисты и художники. Радость и гордость переполняла сердца участников этого события. После возвращения из эвакуации Государственная Третьяковская галерея оказалась первой среди центральных музеев, распахнувшей свои двери перед благодарной публикой.
Внучка основателя галереи Марина Николаевна Гриценко вспоминала: «Реальное первое безусловное подтверждение, остро пережитое, вещественное доказательство рубежа между войной и миром — открытие Галереи!...После четырехлетнего отсутствия — и главное, после пережитого и отложившегося в душе за эти годы — вещи кажутся иными, какие-то даже для себя еще не осознанные переоценки происходят».
Третьяковская галерея в пермской эвакуации
Ирина Мурзак
филолог, литературовед, театровед
доцент Департамента СКД и Сценических искусств, руководитель программы "Театральное искусство, медиакоммуникации в креативных индустриях" ИКИ МГПУ