Продолжаю рассказ об удивительном человеке - Василии Васильевиче Каменском (1884-1961). О его короткой, но яркой карьере летчика я уже писала.
https://dzen.ru/a/aB7YoclkxxFeRJUr
Сочетание в одной личности стремления к покорению неба и художественной одаренности было не такой уж редкостью в первой половине 20 века - например, у Антуана де Сент-Экзюпери или у большой когорты итальянских аэрофутуристов.
Но в России футуристы и авангардисты были обычно сами по себе, а летчики - сами по себе. Ни Маяковский, ни Хлебников, ни Кандинский, ни Малевич, ни молодой Прокофьев за штурвал самолета не садились. Хотя творческие прорывы совершали все.
Малевич и Каменский
Для начала посмотрим на картину Малевича "Авиатор", на которой вроде бы никакого самолета нет, да и персонаж не похож на бравого летчика. И причем тут "аптека" и туз треф?..
Искусный анализ символики "Авиатора" Малевича предложил искусствовед В. С. Турчин в статье «Метаморфозы форм у Малевича»:
Авиатор в картине Малевича летит мимо хаоса форм, где, как в калейдоскопе, складываются из углов и плоскостей каких-то строений и облачков не то пара, не то дыма разные картины. И только слово «АПТЕКА», разбитое на три строчки (прием футуристической живописи, означающий восприятие при движении, когда целое «читается» по частям), намекает на трагический конец такого путешествия не менее, чем туз треф в левой руке авиатора. Само изображение строится согласно нулевому аркану в гадательных картах Таро (чтобы зритель понял это, на цилиндре авиатора и нарисован соответственно «0»). Этот аркан имеет также название «Безумец», «Шут» или «Дух Эфира». Обычно представляется фигурой человека, не видящего, что летит в пропасть.
Поскольку Малевич и Каменский были хорошо знакомы и влияли друг на друга, Турчин предположил, что в виде "Авиатора" мог быть изображен именно Каменский, хотя портретного сходства искать тут не стоит.
В стихах Каменского многое принадлежит к футуристическому мейнстриму - калейдоскопичность и парадоксальное сопряжение образов, грамматические выверты, неологизмы, звукопись, доходящая до абстрактных глоссолалий.
Рассмотрим некоторые стихи, связанные с темой неба и воздухоплавания, и представляющие собой примерно такие же словесные картины, как и работа Малевича.
Танго с коровами и танго со смертью
В 2014 году Каменский выпустил книжечку "Танго с коровами железобетонные поэмы", оформленную его друзьями и единомышленниками - братьями Владом и Давидом Бурлюками.
Формы и вид стихов в этой книге весьма необычны. Это не просто футуристические сопряжения далеких образов и не просто верлибр, а фигурный стих, вдобавок иногда читаемый, как сказали бы музыканты, в ракоходе - снизу вверх.
Почему снизу вверх? Да потому, что здесь и наглядно, и словесно, и фонетически реализована идея полета - с земли в небо, вплоть до исчезновения из виду и растворения в отдельных фонемах.
Стихотворение, давшее название сборнику - "Танго с коровами" - сопрягает модный и скандальный на тот момент заграничный танец (считавшийся откровенным и непристойным) и мирное малоподвижное сельское животное.
Возможно, здесь могли сказаться и самые непосредственные впечатления Каменского от его полетов (которые в 1914 году уже были в прошлом после катастрофы 1912 года в Польше): тогда коровы встречались за городской чертой намного чаще, чем сейчас даже в сельской российской местности. Полеты проходили за городом, и вокруг летного поля, покрытого травой, вполне могли бродить флегматичные коровы.
Тема танго присутствует и в стихотворении "Вызов авиатора" из этой же книги.
Разнокалиберная графика в аутентичном издании несет свою собственную экспрессию, которая отчасти пропадает при переводе стихотворения в более обычный вид.
"Танговое манто" - аксессуар "шикарной" жизни, в котором модные дамы (или неуклюжие коровы) танцуют эротический заморский танец. В данном случае дама стара как мир, и зовут ее Смерть. Это тот же самый мотив, что и образ аркана таро и туза треф у Малевича. Зная, что Каменский был на волосок от смерти и чудом остался жив, тема "Вызова" приобретает другое звучание.
О новых реалиях следовало высказываться в новых формах, что и было продемонстрировано в этой на вид эпатажной и выпендрежной книге с "нелепым" названием (оно не более нелепо, чем "Облако в штанах" Маяковского).
Например, текст стихотворения "Телефон" включает в себя телефонные номера и подражание отрывистой связи, весьма несовершенной в начале 20 века.
Железобетон был совсем в новинку, и говорить о нем классическим ямбом и хореем казалось тогда неуместным. Стихи должны были складываться в бетонные блоки, создавая не временнУю, а зримую архитектонику.
Полёты и улёты
Но вернемся к теме неба и взглянем на другие стихи Каменского.
Вот, например, "Улетан", богатый на всевозможные неологизмы и неожиданно соприкасающийся со стилистикой не футуристов, а скорее модернистов вроде Константина Бальмонта.
Феерическое богатство слов, производных от корня "лет"/"лёт": разлетинность летайно, летан, летайность, залетайный, летивый, летисто, перелётность, Летокеан, летинных.
Другая линия - вариация на тему крыльев: раскрылённость, крыловая, крыл, крылисто, крылования, окрылённые, укрылят, крыловать.
С одной стороны, это детская свобода словотворчества (ребенок еще не знает, что "такого слова нет", и "так нельзя говорить"), а с другой - свобода, даруемая полётом: в небе земная грамматика отменяется, и можно выделывать любые фигуры словесного пилотажа.
Живописность и визуальная зримость этих стихов - еще и в "неправильной" перспективе, данной в динамике (как на картинах футуристов).
Забавной шуткой смотрится еще одно маленькое фигурное стихотворение, построенное на приеме удаления из слова по одной букве, благодаря чему получается вереница вроде бы не разных слов, улетающих, как сказали бы любители черных дыр, в сингулярность - сжатое до предела "я".
--
Творчество Каменского сейчас публикуют (опубликовано не всё!), изучают, делают посвященные ему выставки, причисляют к гениям русского авангарда.
Но, поскольку Серебряный век породил немалое гениев, вошедших в учебники и хрестоматии, Каменскому там места не нашлось, и широкие круги читателей о нем знают мало.
Сейчас же такая фигура, наверное, вообще невозможна, коль скоро футуризм 1910-х годов воспринимается народными массами в штыки.
Между тем полеты первых авиаторов и эксперименты футуристов - явления одного порядка.
Ни то, ни другое не случилось бы без ощущения внутренней свободы, дарующей человеку крылья - реальные и виртуальные.
--