Впервые за двадцать пять лет Вера услышала, как её описывают со стороны.
— Моя жена? — Андрей усмехнулся, помешивая кофе металлической ложечкой. Звон о фарфор отдавался в висках. — Нет, она не из тех, кто принимает решения.
Клиент — седеющий мужчина с запонками крупнее, чем нужно, — понимающе кивнул. Они сидели в переговорной — стеклянном аквариуме посреди офиса юридической фирмы. Вера, зашедшая оставить забытые Андреем документы, застыла у двери с папкой в руках. Её не заметили.
— Иногда это удобно, — продолжил муж, отправляя в рот кусочек тирамису, — никаких сюрпризов. Знаешь, есть женщины-праздники, а есть женщины-будни. Моя — из вторых.
Она тихо положила папку на стол секретаря и вышла. В лифте Вера посмотрела на своё отражение. Серый костюм, аккуратная, но безликая причёска. Женщина-будни. В горле встал ком.
Двадцать пять лет назад она заведовала архивом в исследовательском институте, носила яркие шарфы и спорила о Стругацких на ночных кухнях. Потом появился Андрей — сильный, уверенный, с планом на жизнь. Когда она сказала коллегам, что увольняется ради работы в его фирме, они не поверили: "Ты же не из тех, кто меняет призвание на замужество". А она поменяла.
Дома Вера автоматически начала готовить ужин — четверг, значит, куриный суп и рыба. Андрей любил предсказуемость в еде, одежде, разговорах. В какой момент она превратилась в кулинара этой предсказуемости?
Вечером муж рассказывал о новом контракте. Вера смотрела на его уверенные жесты, слышала привычные фразы о стратегии и ответственности. Внезапно ей стало интересно — а что, если нарушить сценарий?
— Андрей, ты счастлив?
Он осёкся на полуслове, вилка замерла в воздухе.
— В каком смысле?
— В прямом. Ты доволен нашей жизнью? Нами?
— А что случилось? — нахмурился он, поставив локти на стол — жест, который обычно означал переход к серьёзному разговору.
— Ничего. Просто интересно.
— Конечно, — он вернулся к еде. — У нас всё отлично. Стабильная фирма, хороший дом. Алиса на престижной стажировке. Чего ещё желать?
Что-то внутри Веры дрогнуло и треснуло — как тонкий лёд на весенней луже. В этот момент она поняла: ей есть чего желать. И впервые за много лет ей стало по-настоящему страшно.
Утром на работе Вера сидела перед компьютером, бездумно глядя на таблицы. Ее офис — крошечная комната с архивными шкафами — напоминал бункер. Сюда редко кто заходил, даже Андрей.
— Вера Николаевна, вы записались на корпоратив? — в дверях появилась Лена, молодая сотрудница с янтарными серьгами и неистребимым энтузиазмом.
— Нет еще. А что там будет?
— Все как обычно. Ужин, тосты, танцы. И конкурс талантов! Каждый рассказывает о своем увлечении или показывает мини-выступление.
Вера почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— У меня нет увлечений.
Лена смотрела на нее с таким искренним недоумением, будто Вера призналась, что не умеет дышать.
— Совсем-совсем ничего? Может, цветы? Кулинария? Сериалы?
— Я... — Вера замялась. — Не думала об этом.
После работы она зашла в книжный. Бродила между стеллажами, рассматривая обложки. Когда-то она могла часами сидеть здесь, а потом спорить до хрипоты о прочитанном. Дома Андрей застал ее с новой книгой.
— Что это? Мемуары женщин в медиа?
— Да, просто... заинтересовалась.
— Странно, — он пожал плечами. — Ты же никогда этим не увлекалась.
"А чем я увлекалась?" — вопрос остался внутри.
Через неделю Вера скачала приложение для записи звука. Глупость, конечно. Но что, если попробовать? Она заперлась в ванной, открыла заранее написанные заметки и тихо начала:
"Пятьдесят оттенков серого: монологи женщины-будней. Выпуск первый. Что происходит, когда мы становимся невидимыми для самих себя?"
За месяц ее подкаст собрал шестьсот подписчиков. Люди писали в комментариях: "Как будто про меня", "Впервые кто-то назвал эту пустоту", "Слушаю в наушниках, чтобы муж не услышал — он бы не понял".
Она выбрала псевдоним — Ника. Имя, которое всегда хотела, но не решилась дать дочери, потому что Андрей настоял на "Алисе".
На корпоративе, куда она все-таки пошла, к ней подошла жена коллеги:
— Знаете, у вас интересный голос. Вы не пробовали подкасты записывать?
Вера замерла с бокалом сока.
— Почему вы спрашиваете?
— Просто подумала. У вас такой тембр... бархатный. И манера говорить особенная.
В тот вечер, вернувшись домой, она смотрела на спящего Андрея и думала: "А ведь он даже не знает, как звучит мой настоящий голос".
Через неделю он вернулся домой раньше обычного. Вера сидела за кухонным столом с ноутбуком.
— Что это? — спросил он, глядя на экран с открытым аудиоредактором.
— Мое... увлечение, — ответила она, чувствуя, как холодеют пальцы.
Андрей нахмурился, взял телефон и включил запись: "Мы превращаемся в невидимок по собственной воле. Становимся удобными. И однажды понимаем, что уже не существуем за пределами чужих ожиданий..."
— Я случайно нашел это в твоем телефоне, когда искал номер автосервиса, — сказал он. — "Ника"? Серьезно?
— Ты копался в моем телефоне? — тихо спросила она.
— Неважно. Ты обсуждаешь наш брак с посторонними?
— Я никогда не говорила конкретно о нас.
— "Женщины-будни"? Я только это выражение использую.
Вера молчала. В доме было так тихо, что она слышала тиканье часов на стене.
— Знаешь, что самое удивительное? — наконец сказала она. — Я записываю эти монологи, и впервые за много лет чувствую себя настоящей. Не твоей женой, не мамой Алисы, не архивариусом. Просто — собой.
Его лицо изменилось — словно треснула маска.
— Тебе настолько плохо со мной? — спросил он совсем другим тоном.
Вера покачала головой:
— Мне не плохо. Мне никак. Понимаешь? Совсем никак. И я больше так не могу.
Неделю после разговора с Андреем Вера прожила у Ларисы — школьной подруги, единственной, с кем общалась без мужа.
— И давно ты поняла? — спросила Лариса, протягивая кружку с чаем.
— Что поняла?
— Что живешь, словно в чужой квартире. Где всё расставлено без тебя.
— В тот день, когда Алиса уехала на стажировку, — тихо ответила Вера. — Мы остались вдвоем с Андреем, и я поняла, что не знаю, о чем с ним говорить.
Через неделю она сняла квартиру в Зеленограде. Когда они встретились в парке, Андрей был непривычно сдержан:
— Я всё обдумал. Да, был невнимателен. Возможно, контролировал больше, чем следовало. Но двадцать пять лет — это не шутка. Мы давно стали единым целым.
"Единым целым". Вот оно. Именно этого она и боялась — что разлом пройдет внутри неё, и она потеряет даже те крупицы себя, что ещё остались.
Развод прошел быстро. В этом был весь Андрей — даже в расставании он сохранял контроль.
Через полгода Вере предложили выступить на женском форуме. За день до выступления пришло сообщение от Андрея: "Я в Центральной больнице. Не волнуйся, просто проверка. Маленький сосудистый эпизод."
В больнице пахло хлоркой. Андрей лежал с планшетом в руках. Без костюма, с отросшей щетиной он казался другим человеком.
На тумбочке лежала книга Улицкой — та самая, что Вера советовала ему много лет назад.
— Оказалось, не так уж плохо, — сказал он. — В ней много про то, как люди проживают мимо друг друга. Я теперь понимаю, о чем ты пыталась со мной говорить все эти годы.
— Я слушаю твой подкаст, — добавил он. — Знаешь, что странно? Я будто впервые тебя услышал. Мы жили в параллельных мирах.
На следующий день после выступления в культурном центре Вера заметила Андрея — он стоял с букетом ноготков, её любимых цветов из детства.
— Я не прошу тебя вернуться, — сказал он. — Просто хотел поддержать. И сказать, что горжусь.
В кафе на углу они сидели как старые знакомые, встретившиеся после долгой разлуки.
— Ты изменилась, — заметил Андрей. — Раньше ты смотрела как будто мимо собеседника. А сейчас — прямо в глаза.
— Я брал уроки у психолога, — признался он. — Моя потребность контролировать — от страха потерять. Мой отец контролировал мать, но она всё равно ушла. Видимо, я решил действовать ещё жестче.
— Я не могу вернуть прошлое, — продолжил Андрей. — Но хотел бы иногда видеться. Просто как люди, которые когда-то были важны друг для друга.
— Только если без прежних правил, — твердо сказала Вера. — Я теперь сама определяю свои границы.
— Договорились. У меня тоже появились границы. Оказывается, я имею право не быть идеальным.
Дома Вера открыла ноутбук и начала запись нового подкаста:
"Иногда нужно уйти, чтобы вернуться. Не к другому человеку — к себе. И это самое важное возвращение в нашей жизни".
Стоя у окна, она заметила своё отражение в стекле. Женщина-будни? Нет, уже нет.
А вы бы решились начать всё заново, когда за плечами уже полжизни? Поставьте лайк, если верите, что никогда не поздно услышать собственный голос.
Если понравилось, поставьте 👍 И подпишитесь!