Иногда кажется, что мелочи — та самая чашка с трещиной, манная каша на плите, невымытая посуда — и есть вся твоя жизнь. По кругу. По спирали. День за днём. Пятнадцать лет. А потом вдруг… одно чёртово сообщение — и ты уже другая. Хоть и стоишь у той же плиты.
Я не собиралась писать об этом. Но… может, если выговаривать, становится хоть чуть-чуть легче? Для кого-то в похожей ситуации — или просто так, чтобы выдохнуть.
Утро начиналось, как обычно. Запах кофе, варёные яйца, истерика детей из-за того, кто первый пойдёт в ванную. Муж бросает возле мойки галстук, просит погладить. Всё — по сценарию.
В обед звонит Аля — моя подруга с работы. Голос странный, ватный.
— Лен… мне только что случайно фото скинули. Твоего… Сашу там узнала.
— Что за фото? — спрашиваю, замирая.
— В ресторане он сидит. Не один.
Я сразу понимаю. Почему-то сразу. Знаете, бывает — сердце само отвечает, где ложь, а где правда.
Фото в телефоне — вот оно: мой муж, в ресторане, держит за руку молодую блондинку. Глаза смеются, на щеке ямочка — ту ямочку я нежно целовала целых пятнадцать лет. А теперь, выходит, она — хозяйка этой ямочки. Чужие руки, чужая любовь…
Вечером, когда дети ушли гулять, спрашиваю тихо:
— Саша, посмотри.
Показываю фото, не дрожит даже голос — только внутри всё свернулось в комок, будто сейчас затошнит.
Муж смотрит. Не краснеет, не отводит глаз.
— Да… Это я.
— А она?
— Наташа. Мы вместе девять месяцев.
Девять. Месяцев.
Тысячу раз спрашивала себя — что почувствую? Кричать буду, тарелки бить… Но — ничего. Словно меня нет, я просто наблюдаю за кем-то другим. Только руки почему-то стынут, а уши заложило.
Дальше он говорит спокойно, почти буднично:
— Я её люблю. Но семью рушить не хочу. У нас дети, ипотека… Ты понимаешь?
Понимаю?
Нет…
Не понимаю.
Знаете, какое это чувство — быть раковиной? Вроде бы есть форма, дом, привычные завитки. А внутри — пусто. Ау! Никого. Всё съела черная дыра.
На следующий день хожу, как призрак. Варю суп — не солю. Убираю — не помню, куда. Вижу Сашу — он смотрит сочувственно, почти нежно. Делает вид, что ничего страшного не произошло.
– Лен, давай переждём? Всё устаканится… Ну что толку разводиться? Куда ты, с детьми, работой этой своей… Ипотека на горбу!
Я слышу, как он бубнит — и понимаю: прав он. Куда я?…
Мне 45. Старше его Наташи на целых десять лет, наверное. Работаю полдня — бухгалтер на аутсорсе. Зарплата — кот наплакал. Всё время — между школой, кружками, магазином. Свои — да чужие теперь вдруг — дети-подростки. Недовольные, ворчащие, но такие родные.
Вечерами сижу на кухне, смотрю в стену. Про себя думаю: а если уйти — куда?.. Кто меня ждал бы с варёной картошкой и смешными мечтами про Турцию раз в три года?
Боюсь.
Честно — до ужаса.
Страшно не ипотека, не коммуналка. Страшно остаться вдруг не нужной никому: ни мужу, ни себе.
А ещё страшнее — потерять его совсем. Пусть с обманом, пусть с сердцем не моим — только бы не одна.
Иногда мне кажется, что в нашем доме притаилось привидение. Я. Полупрозрачная, боящаяся каждого скрипа двери, каждого взгляда Саши. Лечу по дому, не оставляя и следа. Даже запах мой исчезает — всё пахнет чужими духами, чужими поцелуями.
Саша теперь как будто две жизни живёт. Днём — наш, вечерами — не наш. Иногда приходит поздно, иногда совсем не приходит.
Я спрашиваю себя: А почему так боюсь одна остаться? Ведь не девочка уже, не студентка, привыкшая держаться только за чью-то руку...
Ответ приходит ночью, когда лежу в темноте. Потому что слишком давно всё было делить на "мы". Я давно не "я", а "мы". Мы с Сашей. Мы с детьми. Мы против всего мира. А теперь… нету этого "мы"?
С подругой вдруг ссоримся. Она кивает укоризненно:
– Лен, ну ты чё? Ну сколько можно тянуть?! Он же при тебе, а сам – вон что...
Я вздыхаю.
– А ты бы вот так легко отрезала?! Семью, двадцать лет, воспоминания — топором?! Только потому, что его теперь "нашло"?
– Да, — говорит она. — Я бы выбрала себя. Хоть раз.
Я молчу. А сама думаю: Может, действительно, хоть раз выбрать себя?..
***
Недели идут. Жизнь как будто законсервировалась: дом — работа — дети — короткие "привет" у двери. Саша теперь в своих мыслях. Я в своих страхах.
А потом однажды бросает:
– Лен, я еду к Наташе.
Даже не объясняет ничего. А мне вдруг становится… всё равно. Не потому что привыкла к предательству, нет. А потому что жить вот так — нельзя уже. Ни ему, ни мне. И даже детям.
В тот вечер я впервые открыла окно настежь. Холодно, но пахнет свежестью. Сижу, смотрю на город. И вдруг думаю — а ведь там, за стеклом, можно попробовать жизнь "для себя". Без страха, без вины, без вечного "мы".
Утром встаю, завариваю себе кофе — не ему, не детям. Себе. Молча одеваюсь и иду устраиваться на вторую работу. Надо ведь начинать с чего-то. Пусть маленького, пусть страшного — зато для себя.
И вы знаете… впервые за долгие месяцы я вдруг поймала себя на мысли — а я, кажется, хочу жить. Просто для себя.
***
Вот так и иду — пока словно на цыпочках, по краешку пропасти. Но — шаг за шагом. Может, будет новая жизнь. А может, и счастье.
Вроде бы снаружи всё по-прежнему: те же застиранные полотенца, те же подозрительно хмурые взгляды подростков за завтраком. В доме нет ни одной новой чашки, а у меня в голове — столько новых, незнакомых мыслей!
Бывает, ловлю себя на том, что жду вечер — когда он вернётся. Жду… и не жду. Иногда представляет: вот сейчас зайдёт, улыбнётся, скажет — «Лена, прости, всё, выбираю тебя!»
Как в кино, правда?
Но не фильм — обычная жизнь.
— Ты не обижайся, Лен, — бубнит он однажды, разуваясь. — Мне с ней… как-то легко. Я тебя уважаю. Дети… Всё сложнее, чем кажется.
Да знаю я, всё понимаю! Лёгкость — она не от большого ума и не от верности. Просто там нет ответственности, нет ипотечного балласта, нет прошлых обид. Снова быть молодым, забытым в августе…
Смеюсь горько:
— Легко?! А мне вот не особенно… Легко.
Он, глядя в пол:
— Я не собираюсь уходить. Пока… не знаю сам.
Я долго молчу. Пусть висит в воздухе, как инея на стекле.
— Саша, а если я не захочу вот так жить?
Он будто не слышит. Или делает вид. Обыкновенное мужское бегство — в дела, плохую слышимость, в себя. Мне 45. Это прозвучало, как приговор.
Внутри меня словно открывается тайная дверь: столько накопленной злости, разбитых надежд, обид. Вспоминаю маму — как она когда-то говорила: "на чужом счастье своё не построишь". Может, и права, только тогда, в свои пятнадцать, я не верила, что это может случиться со мной.
***
А дни идут. Я убеждаю себя: главное — не быть жертвой. Пусть буду глупой, растерянной, бедной…
Но не беспомощной.
Однажды после работы (теперь я задерживаюсь там подолгу, даже не замечаю — то ли бегу домой, то ли убегаю…) захожу в кафе. Сажусь у окна, пять минут просто смотрю в пустоту. Рядом за столиком — две женщины лет пятидесяти. Смеются, спорят о курортах, достают мобильники. У одной рука в ярком кольце.
Удивилась: разве можно быть такими… живыми? После всего?
Берусь за чашку — и вдруг чувствую тепло. Не чай, нет. Это мысль: ещё можно… быть живой.
Вечером дочка спросила:
— Мама, а если папа уйдёт — мы что, станем бедными?
Так, в лоб, без ужимок. Я вдруг не испугалась, не стала юлить:
— Не бедными, доча. Просто жить будем иначе. Что-то потеряем, что-то найдём. Главное — мы друг у друга есть.
Она кивает серьёзно.
Вижу — боится, но как-то и верит.
И я сама — вдруг верю. Ведь можно же собрать себя по кусочкам? Не сразу, медленно, иногда с треском. Но можно.
***
С сыном смотрим кино и едим мороженое прямо в субботу утром. Не по расписанию, а просто потому… что захотелось.
Пока муж "на встрече", забираюсь с детьми в парк, смеёмся, валяемся в листьях. И впервые, может быть за два года, я вспоминаю — у меня есть радость. Пусть маленькая, но своя.
К нам домой возвращается жизнь. Самая обычная — но настоящая. Иногда я всё ещё ночью реву в полотенце, чтобы никто не слышал. Но всё чаще — засыпаю с мыслью, что впереди что-то будет.
Может, не с ним.
Но точно — со мной.
***
Знаете, я поняла: гораздо страшнее потерять себя, чем мужчину. Гораздо важнее однажды утром проснуться и сказать себе «я есть». Пусть даже не по чьей-то великой любви — по своей.
Если бы кто просил у меня совета? Я бы не сказала «уходи» и не закричала «терпи!» Просто вспомни, кто ты. И что ещё можешь жить — не ради кого-то, а… для себя. А это, поверьте, иногда ценнее даже любви.
*********************************************
Присоединяйтесь к нашему каналу в Телеграм о психологии, саморазвитии, поддержке и мотивации.
Поддержать канал можно по ссылке
Не забудьте нажать на 👍, если нашлась здесь польза и вдохновение!