"Елена Сергеевна, а что такое Красная горка? Антипасха ещё.. И Радоница. Это когда на кладбище ходят и поминают умерших? Проект нам задали. А мне хоть разорвись. Эссе ещё по английскому. "Как быть с отходами пластика" или что-то такое...
Как могла, рассказала хорошей девочке Лере, что есть перечисленные праздники. И эссе мы написали вместе.
Тема что ни на есть злободневная.
Радоница - она же во вторник. Рабочий день. А поминальный день в наших краях завтра, в воскресенье. Чтобы всем всё успеть.
В эту пору расцветает сирень. Лиловая и чуть позже - белая.
Пион мой зацвёл.
Эти-то цветы мы и возьмём с собой. И я заранее знаю, что будет завтра. И потому на душе тягостно...
Потому что предвижу: такая вакханалия будет твориться! Как и каждый год. В глазах рябит от многоцветья искусственных цветов, целых композиций, корзин и венков. И на памятники вешают, и в землю вкапывают, и рядом кладут. Где-нигде пара тюльпанчиков и веточки сирени. И - всё.
Откуда эта мода пошла? Прилавков с китайским этим уродством всё больше.
А почему больше? Берут! Потому и больше. Купили. В положенный день принесли, куда надо. А то, что не надо - старое, выцветшее, прошлогоднее - выбросили. Хорошо, если в контейнер. А если он переполнен ( а каким ему быть от несусветного количества мишуры этой кладбищенской?), бросают то через забор, то, о ужас, на соседние захоронения.
За примером недалеко ходить - приходится убирать самим...Постоянно.
Ладно бы только "цветочная" мода...
А как вам "пикники" на могилах? В оградках есть столики. Рядом - скамеечки. На столик выкладывается принесённая из дому снедь и выпивка, и "хозяева" по-свойски приглашают соседей: пожалуйте к нам. Возьмите за...
Берут. Закусывают. Что осталось - там и оставляют.
Рассказала в один давний год дочь: мы с сыном пошли к крану воды набрать. По дороге ему, школьнику, какая-то женщина протянула пластмассовый стаканчик с вином(!) и бутерброд. Я ей: что вы! он же несовершеннолетний! А она мне: да он большой уже, что тут такого?
Да тут только и есть, что - "такое"...
Кресты на себя накладываем. "Отче наш" читаем. И тут же творим то, о чём любой священник в любой церкви не устаёт повторять: нельзя этого делать.
Я - невеликая христианка. Но в этот день, после отправления всех обрядов - там ( а все обряды - это положить цветы и зажечь свечи), дома мы собираемся за семейным столом. Вот это и есть радость от грядущей Радоницы - радость встречи, радость, что - живы, радость от воспоминаний. И слёзы какие-то лёгкие...
Мой вопрос: откуда эта мода кладбищенская пошла - риторический. Ниоткуда. Мы, люди, сами её и начали. Мол, чтоб не хуже, чем у людей, было. А может, и лучше. Ярче.
Но как бы так сделать, чтобы на нас, людях она и закончилась? Чтоб, если цветы - то живые и те, что любимы были когда-то. А за обеденным столом - любимые блюда тех, кого поминаем. Их лица на фотографиях.
Этого ли недостаточно для памяти той, что вечная?
Но вместо этого - горы пластика, который разлагается столетиями. Потому и вынесли тему для Лериного эссе. Выводов только - ноль. Как и решений.