(о деятельности Общества дружбы «Тояма – Россия»)
Моей дочери Анастасии сейчас 25 лет. Когда она была маленькая, еще до школы, я записала ее в Клуб «Журавлик», который вела замечательный педагог и музыкальный работник Нина Коваленко. «Журавлик» немного обучал детей японскому языку, этике и эстетике, основам культуры, давал музыкальную подготовку. Нина Ивановна на тот момент уже была членом Общества дружбы «Тояма – Россия» и на теплоходе «Русь» путешествовала с делегациями в Японию. Мне тоже предложили такую поездку, с посещением Диснейлэнда в Токио и другими интересными экскурсиями, за совершенно небольшую плату (около 100 долларов на человека), так как основные расходы японская сторона брала на себя. Настя маленькая, я занята, и тогда было решено отправить в Японию маму и сына Николая (на тот момент подростка). И вот так, с их поездки, и началась моя многолетняя дружба со страной Восходящего солнца, с незаурядными по своему гостеприимству людьми, которые к тому же еще и общались с нами без переводчика (хотя, и он тоже был), поскольку сами знали и учили русский язык. Это были люди в высшей степени воспитанные, выдержанные, эрудированные, живо интересующиеся нашей страной и нами, всем происходящим А еще просто – очень хорошие друзья, надежные товарищи, что и подтвердило само время и все события, которые с нами происходили.
Маме и Николаю это путешествие в Японию понравилось. Впечатлений было много.
Потом, со временем, и Настя дважды посещала Японию (оба раза без меня), и я восемь или даже девять раз, и все эти поездки были удивительными и впечатляющими. Но и когда японские друзья приезжали к нам во Владивосток, то программа наших с ними встреч была не менее увлекательной. Запомнились автопробеги в Тернейский район (мы ехали к водопаду Черный монах, но подпрыгнув на выбоине, пробили какой-то бак и нас потом на чем-то эвакуировали из тайги), и в Дальнегорск, и в Преображение, и на остров Русский. Канэто Минору был во всех этих путешествиях и также вместе со всеми встречал нас, когда и мы на «Руси» приходили в порт Фусики и оттуда отправлялись в Тояму и другие города Японии. Для нас организовывали посещение руководства префектуры и мэрии, на этих встречах всегда были японские журналисты, и мы тут же появлялись на телеэкранах города в новостях. Миссия была благородная – сделать так, чтобы не на словах, а на деле Японское море стало морем Дружбы. Под таким девизом проходили концертные программы и фестивали, на которых перед японской аудиторией выступали дети из наших детских коллективов, а японские детишки демонстрировали свое мастерство.
Мы бывали в красивых горных местах и у подножия Фудзиямы, в онсенах – горячих источниках, любовались цветением сакуры, посещали замок феодала, нас водили в дорогие рестораны, торговые центры. Нам организовали экскурсию в Хэда, где есть музей в честь Евфимия Васильевича Путятина и подвига русских моряков, потерпевших там крушение у берегов Японии. Многие из них, к сожалению, погибли, как во время шторма и кораблекрушения, так и при строительстве – выжившие сумели за год построить судно, чтобы отплыть обратно в Россию. Японцы отдают им дань уважения, на камнях мемориала высечены русские имена, их память чтят. В то время, как мы там были, в Тояме только расцветала сакура, а здесь, в прибрежных субтропиках, уже висели спелые апельсины. Дорога назад же была через снежные горы японских «Альп» (Нагано), так эти места называют сами японцы.
Не только дети из ансамблей, но и наша футбольная команда (юниоры «Луча», 13–14 лет, тренер Виктор Анатольевич Лукьянов) встречались в городе Мориоко с такой же японской командой. Правда, это уже было не по линии дружбы с Тоямой, с интересными предложениями о культурных и спортивных обменах на Россию и Приморье выходили представители разных городов и префектур Японии. Я тоже ездила в составе делегации футболистов как представитель Общества дружбы, и у меня остались очень приятные воспоминания. Телевидение буквально ходило за нами по пятам, и все время снимало. Размещали же юных футболистов в японских семьях, чтобы они смогли поближе познакомиться с жизнью таких же, как они, ребят из страны Восходящего солнца.
Директор колледжа и футбольного клуба в Мориоко одновременно был и соучредителем местной телекомпании, членом городского совета. В конце нашего спортивного визита он организовал роскошный прием, на котором собрались многие влиятельные люди города. Японцы много сделали, чтобы эта поездка стала для нас незабываемой, тепло нас провожали и на обратном пути (через Осаку) оплатили нам и отель, и посещение Юниверсал студио.
Из необычных совпадений запомнилось то, что в нашей команде капитаном был мальчик, у которого бра-двойняшка играл вместе с ним в одной команде и у японских ребят капитаном был парень с братом близнецом. И те, и другие ребята были рослые и сильные, наши похожи друг на друга не были, а японские – как две капли воды, не отличишь.
Есть, что рассказать и есть, что вспомнить.
Это и посещение Киото с его Золотым дворцом, замка феодала в Тояме и токийских парков, гор Такаока, буддийских памятников, любование панорамами. Экзотика в Японии сочетается с самыми современными технологиями, и вот эта связь традиций и нового сама по себе удивительна. Бережно лелеют старое и вооружаются всем самым современным, привносят инновации в обыденную жизнь.
Более всего поразило то, что вся Япония – это какой-то один сплошной Токио. Другими словами, здесь нет такого, что вот центр, и он хорош, а дальше задворки, пригороды и какая-нибудь необжитая местность. Нет, здесь все, куда бы ты ни ехал, через всю страну, выполнено на «пять», а не на «три» или «четыре». Вся страна, как один очень развитый и с хорошей продуманной инфраструктурой город. Нет мелочей или ненужных деталей, которые не берут в расчет, – такое впечатление: делают для себя, а не для дяди, не корысти ради, а пользы дела для. Себе делают и сами наслаждаются. Может, в столице денег и на порядок больше, но префектурам тоже достается, и у них есть свои бюджеты, не все деньги уходят в центр, больший процент оседает на местах. И, наоборот, из центра выделяют средства на программы государственного масштаба, чтобы префектуры развивались в соответствии с планами страны в целом. Планирование здесь четкое, на десятилетия вперед, и нацелено на то, что все должно строиться/возводиться в соответствии с новыми потребностями – не лататься, до конца эксплуатируя построенное еще при царе Горохе, о создаваться новым, более современным и технологичным. Памятники архитектуры, конечно, при этом тоже берегут и очень ими дорожат.
Японцы – большие эстеты, очень ценят красивое и его культивируют. Умеют создавать и созерцать. У них есть специальные места, где они любуются, к примеру, цветением сакуры. Действительно, дух захватывает от бело-розовых облачков на проснувшихся весной деревьях. И наши друзья говорили, что в такие мгновения они гордятся, что они японцы. Почему? При чем тут это? Так это же они создали такую красоту, они ее поддерживают и видят, как прекрасно наслаждаться этим чудом. Пробуждается гордость.
Гостеприимство. Это еще одна замечательная черта или сторона медали. Все сделать по максимуму или так, как для себя, чтобы русские гости остались довольными и польщенными такой дружбой. Мы даже посещали какой-то закрытый для обычных туристов элитный отель, где принимали самого императора. Нам помогли связи одного из членов Общества дружбы – Такэда сан, профессора, родом из самурайской семьи. Такэда сан, несмотря на свое высокое происхождение, был очень добрым и отзывчивым, он преподавал русский язык в одном из университетов (при нем всегда был словарь), он старался предельно точно ответить на любой, возникающий у нас вопрос. Пожилая хозяйка отеля самолично приветствовала каждого гостя (на коленях перемещаясь между нашими напольными столиками), подавая угощение. Некоторых из нас такое внимание повергло в шок, а в Японии – это дань уважения и хорошего тона.
Простота. Вообще простота и скромность (без лишней напыщенности и загибаний пальцев) свойственна всем нашим друзьям. Не важно, какие звания и должности они занимали – а были деловые люди и бизнесмены, даже миллионеры (бегали наравне с другими, выбирая в торговом центре сковородки, чтобы подарить нашим женщинам), представители науки, руководители администрации, полицейские (скрывали, что знают русский, но «прокалывались»), художники, члены художественных самодеятельных коллективов и другие, – все они общались запросто, по-товарищески, очень приветливо и доброжелательно. Их общие человеческие ценности ничем не отличались от наших, мы хорошо понимали друг друга.
А еще – дружеская преданность. Тоже их отличительная черта.
У меня был неприятный инцидент в Японии, скорее, «высосанный из пальца». Один раз в Токио, куда я прилетела напрямую из Владивостока (через Корею), нас принимал Хирохито сан, у которого, как он сам сказал, отец воевал на Сахалине. С русскими воевал, и Хирохито тоже, как мне показалось, как-то недружелюбно был к нам настроен (может, я просто домысливаю). Так вот, если у всех наших тоямских японцев отношение к нам было очень гостеприимное, то Хирохито весь визит просто возил нас по электричкам или в метро и, в общем-то, ничего интересного нам не предложил. Никакой серьезной программы так и не было. Непонятно было, зачем нас вообще сюда пригласили. Поселили тоже в самые неудобные условия, в старой Олимпийской деревне, в крохотных номерах с удобствами на этаже, и еще пытались (Хирохито пытался) контролировать, чтобы мы по вечерам в свободное время по Токио не гуляли. А ночной Токио – это самые чудесные виды, и нам много чего хотелось посмотреть. И мы смотрели.
После Токио все наши возвращались в Тояму, Фусики и на теплоход «Русь», чтобы отплыть во Владивосток. А я прилетела на самолете и улетать должна была тоже на самолете: возвращалась во Владивосток по своему плану и оказывалась дома не позже тех, кто приходил в город на теплоходе. Таким образом в Токио у меня еще оставалось денька два до вылета. Мы с московским другом, который дальше улетал в Тайланд, планировали некоторое время провести в пригороде Токио – Хаконе – полюбоваться местными достопримечательностями, знаменитыми горячими источниками и красивыми горными видами. Никакого подвоха мы не ожидали, и так и поступили. И вот я побывала в отеле, где размещались Йоко Оно с Джоном Леноном, где очень большое впечатление на меня произвел управляющий. С виду приветливый и услужливый, он так виртуозно умел подчеркнуть свое превосходство, что напрашивалась мысль о его исключительном то ли происхождении, то ли положении в японском обществе и еще о каком-то врожденном (тщательно скрываемом) презрении к гринго – иноземцам или иностранцам. Потом в музее отеля я прочитала о том. что с 1945 года этот отель находился под управлением американцев, а в 1955 году его снова вернули в японское управление. Может, еще поэтому там был не просто управляющий, а тот, кто явно испытывает большое удовлетворение, своего рода сатисфакцию от того, что все снова стало на свои места.
Этот человек, горячие источники, канатная дорога, горное озеро с теплоходами в виде лебедей, необычно эффектный музей "Маленького принца" – вся атмосфера этой поездки произвела на меня очень большое впечатление.
Так вот, «товарищ» (в кавычках) Хирохито сделал вид, что разобиделся на нас за такое непростительное самовольство и даже возмущался по этому поводу. А вдруг мы шпионы? А почему мы в свободном плавании? Что-то хотим вынюхивать? Через нашего секретаря он сказал, что создаст нам дурную репутацию. везде нажалуется и по какому-то праву (непонятно какому) нас лишат визы. Это были угрозы. И я поняла, что он старается убедить в нарушениях (каких договоренностей?) даже нашего секретаря. Так и произошло, и уже вдвоем они попытались настроить против меня и «наших японцев», друзей из Тоямы. Зачем это надо было? Поездка была полностью провальная, не интересная, и нужен был громоотвод, чтобы на кого-то списать свои неудачи? Видимо так.
Суть этой истории в том, что наших японских друзей попытались поссорить со мной, чтобы они больше никогда не приглашали меня в Японию. Но в глубине души я была уверена, во-первых, что ровным счетом ничего не нарушала и не создавала никаких проблем, а, во-вторых, что нас рассорить не получится, потому что к этому моменту мы друг друга уже хорошо знали и испытывали взаимную симпатию. Столько хорошего было сделано нами, что возникло доверие. Понимание. Так и получилось, эти люди не поверили никаким наветам, не захотели потерять меня как своего друга.
В этом я не сомневалась. Тоямские друзья впоследствии просто «вынудили» нашего секретаря снова пригласить меня в Японию, чтобы я побывала в гостях в новом доме председателя Общества «Тояма–Россия» Огавы сан. И это была незабываемая чудесная поездка. А еще мы начали тогда интересный проект под названием "Транзит стихи". Мама Огавы сан ходила в поэтический кружок, писала стихи, и мне предложили несколько сборников со стихами кружковцев, чтобы я переложила их в нашем поэтическом стиле. А в качестве одного из переводчиков стихотворений выступил Канэто Минору. Моя задача была – донести смысл того, что содержала в себе японская поэтика, ее эмоции и чувства через нашу поэтическую форму. Так вот впоследствии и родился сборник транзит-стихов.
Огава сан – депутат префектурального собрания Японии (краевая администрация), не последний человек в городе Тояма. Когда мы все шли с ним по улицам, многие японцы приостанавливались и кланялись ему, а он кивком отвечал на их приветствия. Огава сан объездил весь мир по обмену опытом, отлично знал английский и мог прекрасно исполнить песни группы «Битлз». И не передать словами, как красиво и завораживающе звучал его высокий мужской голос в песнях о весне на родном японском языке. Он был душой, главным вдохновителем, всех мероприятий и всех событий по линии Общества дружбы. Когда его не стало, пропали и прежняя активность, и стремление или даже рвение членов Общества к движению навстречу друг другу. Его правой рукой всегда была Накадзима сан, хороший и неизменный организатор взаимных обменов. Другим помощником Огавы сан был как раз Канэто Минору, учитель математики, скромный и спортивный активист Общества. Вместе они превосходно пели в два голоса. Да и, говорили по-русски, сами общались с нами. Канэто сан обнаружил в себе еще и писательский талант (это его рассказ "Японская деревня на быстром течении реки"), стал записывать свои наблюдения. И следующий рассказ, который я предложу вашему вниманию, называется «Остров Русский».
Первое редактирование этих рассказов «Японская деревня на быстром течении и реки» и «Остров Русский» осуществила Нина Ивановна Коваленко, а затем передала их мне. После первой редакции и размещения на сайте «Новый день», я внесла новую редакторскую правку и теперь предлагаю их вашему вниманию на этой площадке.
Экскурс по линии дружбы между Россией и Японией у меня получился эмоциональным, но сумбурным и субъективным, поэтому я продолжу эту тему заметкой другого члена Общества дружбы – Эльвиры Лычковской, в рубрике «Власть жизни» и называется она «Японское море – море дружбы».