Найти в Дзене

Журины друзья (3)

Хотя кличка дядя Рая была подпольной и считалось, что ее владелица не в курсе, она прекрасно знала, как ее называют в общаге. Обидно ей было или все равно - этого мы не знаем и предположить не можем. Отметим, что клички имелись у почти всех немногочисленных девиц института и очень многих парней. Например, девки были: Рысь (красила глаза враскосую), Кузьмич (мужиковатая), Бугор (толстая), Рыба, Нефертити (считала себя красоткой), Тарантул (задница большая) и др. Валяясь на своей чмошной панцирной кровати под гнусавые вопли Бутусова, дядя Рая вспоминала вчерашний день, напитанный пивом и водкой. Кто был то? Игорич обижался, что его не позвали, значит, его не было. Опять же со слов лилипутика выходило, что вахтер Роберт находился на дежурстве, с ней не напивался. Но не могла же она одна квасить, как богодулка какая-то, правильно? Напрягая память, она вспомнила, зачем приперался Журя. В разгар веселья, когда пиво стало иссякать и его начали смешивать в ерш с водкой, раздался стук в дверь.

Хотя кличка дядя Рая была подпольной и считалось, что ее владелица не в курсе, она прекрасно знала, как ее называют в общаге. Обидно ей было или все равно - этого мы не знаем и предположить не можем. Отметим, что клички имелись у почти всех немногочисленных девиц института и очень многих парней. Например, девки были: Рысь (красила глаза враскосую), Кузьмич (мужиковатая), Бугор (толстая), Рыба, Нефертити (считала себя красоткой), Тарантул (задница большая) и др.

Валяясь на своей чмошной панцирной кровати под гнусавые вопли Бутусова, дядя Рая вспоминала вчерашний день, напитанный пивом и водкой. Кто был то? Игорич обижался, что его не позвали, значит, его не было. Опять же со слов лилипутика выходило, что вахтер Роберт находился на дежурстве, с ней не напивался. Но не могла же она одна квасить, как богодулка какая-то, правильно? Напрягая память, она вспомнила, зачем приперался Журя.

В разгар веселья, когда пиво стало иссякать и его начали смешивать в ерш с водкой, раздался стук в дверь. Замок в комнате дяди Раи давно был выломан, кому надо, заходили без стука. Значит, кто-то посторонний пришел. Дядя Рая крикнула свою обычную шутку:

- На себя!

Из коридора потянули.

- Наверх!

Там попытались приподнять дверь.

- Вниз! Закрыто. Бугагага!

Снаружи догадались толкнуть дверь от себя. Засунулась недовольная шайба Жури. Дядя Рая встала из-за стола с водкой и вышла в коридор. С Журей был его дружбан-третьекурсник якут, которого все называли Глебка - видимо, потому, что был он невысокий, худенький, ладный, ловкий, с пружинистой походкой. Девки его любили - и институтские, и с филфака университета, и из Герценовского. Со всех концов Ленинграда, в общем. Умел он к ним подход сделать!

- Мы пришли по делу, дядя Ра... - и якут преувеличенно испуганно зажал рот, выпучил узкие глаза, втянул круглую голову в неширокие плечи. Такой же ужас изобразил и стоявший рядом Журя. Дядя Рая хмуро смотрела на их дурацкую клоунаду.

- Че надо?

- Дя... Ой, извини! Рая, - опять покривлялся Журя. - Я за стипухой пришел. Я знаю, ты вчера была в студгородке, взяла стипуху на всех.

- Завтра буду выдавать.

- Сегодня же должна была! Мне сегодня надо.

- Сказано тебе - завтра. Что еще?

В разговор вступил Глебка.

- Ты не нервничай... Рая! У Жури к тебе предложение. Деловое!

- Какое еще деловое?

- Ты это... Рая! - сказал Журя. - Продай мне монету протопопа Аввакума за стипуху. Сама же говорила, что выкопала его клад где-то на Севере.

- Ничего не знаю. Стипуха позже будет.

- Да ты сейчас все пропьешь, блин! - возмутился Журя. Обнаглел, а? Как он разговаривает со старостой курса? Дядя Рая смерила наглеца презрительным взглядом сквозь крокодиловые очки:

- Свободен!

- Да погоди ты, не кипятись! - вступился Глебка. - Он тебе дело говорит! У тебя же этих монет как грязи! Продай ему одну и стипендию выдавать не надо. Две бутылки водки у таксистов купишь!

- И ты - свободен! - рявкнула дядя Рая и захлопнула дверь перед нахалами. Надо срочно выпить! А то портят настроение тут всякие...

Глебка и Журя постояли как потерянные у двери и ушли. Зато через какое-то время опять раздался стук. Дядя Рая вспомнила: вчера с ней бухали странноватый парень по прозванию Сержик (позднее выяснилось, что он не странноватый, а просто шизофреник), мужик с соседней стройки Палыч и камчадалка Валя Саранова - 150 сантиметров и 90 килограммов боевого веса и неукротимой слепой ярости носорога по пьянке.

- Открыто! - крикнула дядя Рая.

Дверь открылась и в комнату вошла Света Инытгыргина, чукчанка. Она жила где-то в Купчине у родственников на квартире, и чего приперлась? Тут же и выяснилось.

Света лучезарно заулыбалась во всю свою луноликую красоту, аж глаз не видно, а задорно вздернутый носик-пипка исчез в складках толстых щек.

- Здравствуйте! Ыыыы... А меня здесь поселили.

Собутыльники на мгновение онемели.

- Ну и что? - ледяным тоном отозвалась дядя Рая.

- Ыыыы! А что, можно вещи переносить, да?

- Позже, - еще более холодно сказала дядя Рая.

- Все понятно! - обвела всю компанию лукавым взглядом узеньких глазок.

- Что тебе понятно? - недовольно отозвалась Валя Саранова. Она еще недостаточно напилась, а то бы сразу морду набила. Свете еще повезло.

- Ну как? Все! - все так же лукаво сказала чукча. - У вас же здесь женихи.

И вышла. Собутыльники переглянулись и загоготали в голос. Дядя Рая, Валя и Палыч - басом, Сержик - тоненько и визгливо.

- Уахыа-хыа-хыа! Женихи! Бугагага!

И правда: там такие женихи и невесты - хоть сейчас в Кунсткамеру. Так и не поняли, что из уст Светы Инытгыргиной прозвучал троллинг высочайшего уровня.