Предупреждение: эта статья перевернет ваше представление о советской деревне в историческом контексте. Я собрал воспоминания женщин, которые никогда не попадали в официальные отчеты СССР. То, о чем молчали парадные киножурналы, но о чем шептались на завалинках после трудодня и то, о чем никогда не расскажут в учебниках истории.
Моя бабушка хранила две фотографии. На одной она — в выцветшем платье, с потрескавшимися от работы руками, уставшая, но улыбающаяся, стоит среди таких же женщин на колхозном поле. На другой — в шелковом платье, с прической и ярко-красной помадой на губах, смотрит прямо в объектив с легкой полуулыбкой. Когда я спросил, какое фото ей дороже, она ответила: «Оба. Потому что это была я настоящая — и там, и там».
Эта история началась три года назад, когда я разбирал хлам на чердаке дедовского дома в Тверской области. Среди пожелтевших газет, медалей «За трудовую доблесть» и потрепанных книжек трудодней я нашел несколько писем. Это были письма, которые писали разные люди с 1953 по 1965 год.
И тогда я понял, что официальная история советской деревни, которую нам показывали в киножурналах «Колхозная жизнь» и рапортах о перевыполнении плана, была лишь глянцевой открыткой. А настоящая жизнь — со всеми ее радостями, драмами, любовными историями и повседневными подвигами — оставалась за кадром.
Я начал собирать воспоминания. Десятки интервью с бывшими колхозницами, сотни часов разговоров, тысячи страниц личных дневников и писем. И сегодня я хочу поделиться с вами тем, что узнал о жизни советских колхозниц. Без лакировки и прикрас. Так, как оно было на самом деле.
"От темна до темна": Рабочие будни, о которых не писали в газетах
«В четыре утра — подъем. Корову подоить, детей накормить, и в поле. А вечером возвращаешься затемно, когда уже звезды на небе. И так — каждый день, кроме воскресенья. А в воскресенье — стирка, уборка, готовка на всю неделю...» — из воспоминаний Анны Петровны Савельевой, колхозницы из Рязанской области.
То, что действительно поражает в рассказах колхозниц — невероятная физическая выносливость этих женщин. Офиициальная пропаганда любила изображать их счастливыми обладательницами новейшей сельхозтехники. Но реальность была иной. Даже в 1960-х годах большинство работ выполнялось вручную.
Мария Степановна Громова из села Кузьминки Тамбовской области рассказывала мне, как во время уборки свеклы женщины работали по 14 часов в день:
— Свекла — это страшное дело. Вы когда-нибудь пробовали ее вручную выдергивать? Нет? А мы по 12 соток в день должны были обработать. Норма! К вечеру спина отнималась так, что разогнуться не могли. Ночью плакали от боли. А утром снова в поле...
В колхозах существовала специфическая гендерная сегрегация труда. Мужчинам доставалась работа на технике — трактора, комбайны, машины. А женщинам — тяжелый ручной труд: прополка, сбор урожая, работа на ферме. Причем оплачивался женский труд значительно ниже мужского.
Из докладной записки инструктора Саратовского обкома партии Синицына (1955 г.): «За уборку зерновых комбайнером начисляется 4-5 трудодней за рабочий день, а женщине на току за перелопачивание того же зерна — 0,75-1 трудодень».
Но была и другая сторона этой медали. В послевоенные годы во многих деревнях мужчин практически не осталось. И женщины освоили все «мужские» специальности.
Валентина Кузьминична Дрожжина с гордостью вспоминала:
— Я в 19 лет села за трактор! Председатель сначала смеялся: «Куда тебе, пигалица!» А потом не мог нахвалиться. Я даже в областной газете была, «Стальной конь в женских руках» называлась статья. Правда, фотографа прислали, так я перед съемкой умылась и волосы причесала. А он рассердился: «Так не пойдет! Ты должна быть в рабочем виде!» И пришлось мне мазут с солидолом на лицо и руки намазать для фотографии... Такую вот правду показывали.
Особой главой в жизни колхозниц была работа на личном подворье. После трудового дня в колхозе начинался второй «рабочий день» — уход за собственным хозяйством. Именно приусадебные участки часто спасали семьи от голода, особенно в неурожайные годы.
Антонина Ивановна, бывшая доярка из Вологодской области, рассказывала:
— Бывало, придешь с фермы — ноги не держат. А дома скотина некормленая, дети голодные, огород неполотый. И откуда силы брались — сама не знаю. Наверное, материнское сердце не давало упасть...
"Всё для фронта, всё для победы": военные и послевоенные годы
Если говорить о самом тяжелом периоде в истории советской деревни, то это, безусловно, военные и первые послевоенные годы. Мужчины ушли на фронт, а на плечи женщин легла вся тяжесть сельскохозяйственных работ.
Клавдия Семеновна Жукова, которой в начале войны было 16 лет, со слезами на глазах вспоминала:
— Пахали на себе! Понимаете? На себе! По четыре женщины впрягались в плуг, а пятая держала ручки и направляла. И так — гектар за гектаром. Вечером падали без сил. А утром снова... Потому что знали: на фронте еще тяжелее.
В архивах я нашел упоминание о женской тракторной бригаде из колхоза «Красный путиловец» Ленинградской области. В 1943 году пять девушек, старшей из которых было 24 года, а младшей — 17, вспахали и засеяли 457 гектаров земли! При норме — 180.
Но не все подвиги попадали в сводки. Мало кто знает, что в условиях тотального дефицита топлива женщины сами перебирали моторы тракторов, чтобы выжать из них максимум мощности при минимуме горючего.
Из воспоминаний Зинаиды Фроловой, бывшей трактористки:
— Наша бригадирша, Екатерина Степановна, бывало, всю ночь просидит с керосиновой лампой над мотором. Что-то подкрутит, что-то подтянет... И наутро трактор работает как часы и жрет топлива в два раза меньше! Где она этому научилась — никто не знал. Говорили, у нее муж был инженером, до войны еще...
После войны ситуация несколько улучшилась с появлением техники, но колхозы часто оставались «на женских плечах» — слишком многие мужчины не вернулись с фронта.
"А под юбкой-то что?": Быт, мода и красота в колхозе
Тема, которая особенно тщательно замалчивалась в официальных источниках, — бытовые условия жизни колхозников. А между тем именно бытовое устройство определяло качество повседневности.
Вплоть до 1960-х годов во многих деревнях не было электричества. Вода — из колодца. Туалет — во дворе. О канализации и центральном отоплении можно было только мечтать.
Анастасия Григорьевна Соколова, бывшая колхозница из Владимирской области, с горечью вспоминала:
— Я когда первый раз в город поехала и увидела водопровод, чуть в обморок не упала! Крутанул ручку — и вода полилась! Такое чудо! А у нас вода — это два ведра от колодца, который в полукилометре от дома. И так — по пять-шесть раз на дню...
Но даже в таких условиях женщины умудрялись создавать уют и... следить за модой! Да-да, не удивляйтесь. Мода доходила до деревни с опозданием, но доходила.
Раиса Тимофеевна, в прошлом передовая доярка колхоза «Путь Ильича», с улыбкой показывала мне пожелтевшие фотографии:
— Это я в 1962-м, на районном слете передовиков. Видите прическу? «Бабетта» называлась, как у французской актрисы Брижит Бардо. Я специально в район ездила, в парикмахерскую, чтобы мне такую сделали. А потом всю ночь не спала — боялась помять!
Особой главой в истории деревенской моды были... журналы. «Работница» и «Крестьянка» передавались из рук в руки, зачитывались до дыр. Оттуда срисовывали выкройки, перенимали идеи.
— У меня был целый альбом с вырезками, — рассказывает Валентина Петровна из Орловской области. — Я там собирала все выкройки, фасоны. И сама шила — и себе, и подругам. У нас в колхозе даже говорили: «Если хочешь модное платье — иди к Вальке».
Но самой желанной роскошью в послевоенной деревне была... помада! Обычная губная помада, желательно красная. Достать ее было практически невозможно, но женщины проявляли чудеса изобретательности.
— Мы делали помаду из свеклы, — вспоминает Нина Александровна, бывшая колхозница из Курской области. — Натирали свеклу на терке, отжимали сок, смешивали с жиром и воском от свечки. Получалась вполне приличная помада! Правда, она быстро стиралась и пачкала все вокруг, но для праздника — в самый раз!
А праздники в колхозе отмечали с размахом. Особенно — окончание уборочной. Столы ставили прямо на улице, готовили всем миром. И пели — так, что было слышно в соседней деревне.
"Под одеялом": Любовь, интим и отношения, о которых молчали
Говорить о личной жизни в СССР было не принято. Особенно — об интимной ее стороне. Но в личных дневниках и доверительных разговорах эта тема всплывала постоянно.
— У нас в деревне за нравственностью следили строго, — рассказывает Екатерина Михайловна из Калужской области. — Но любовь всегда находила дорогу. Помню, как мы с моим Василием (будущим мужем) прятались от всех за скирдами соломы. И звезды над нами такие яркие-яркие... И все-о-о совсем неважно становилось: ни усталость, ни проблемы, ничего...
В колхозах существовала своя специфика отношений. Из-за недостатка мужчин (особенно после войны) многие женщины оставались одинокими. И тогда возникали так называемые «временные союзы» — неофициальные отношения с женатыми мужчинами.
Из анонимного дневника, запись от 14 июля 1954 года: «Сегодня Нюрка родила. Все село судачит, что от Петра Семеныча. А он — председатель, при жене, при детях. Нюрку теперь со свету сживут кумушки. А ребеночка жалко — ни в чем не виноват. Завтра пойду проведаю, молока отнесу, у меня Зорька хорошо доится...»
Тема абортов в деревне — отдельная болезненная страница. Официально аборты были разрешены в СССР с 1955 года, но до колхозов эта «привилегия» дошла не сразу. Многие женщины прибегали к услугам деревенских знахарок с трагическими последствиями.
Вера Игнатьевна, работавшая санитаркой в сельской больнице, со слезами вспоминала:
— Сколько их к нам привозили... Бледных, полуживых. После этих бабок-то... А что делать? Пятый, шестой ребенок — это ж прокормить надо! Муж пьет, трудодни копейками оплачиваются... Врачи, конечно, спасали как могли. И никаких записей не делали — иначе и женщину под суд отдадут, и бабку эту...
Но были и светлые истории. Настоящие романы с письмами, стихами и верностью на всю жизнь.
Полина Игоревна, бывшая колхозница из Брянской области, показала мне стопку писем, перевязанных выцветшей ленточкой:
— Это мой Алеша писал. Четыре года писал, пока в армии служил. А я ждала. И дождалась! Пятьдесят два года вместе прожили, троих детей вырастили. А письма эти до сих пор перечитываю, когда грустно становится...
"На трудодни": Деньги, зарплаты и экономическое положение
Оплата труда в колхозах долгое время строилась на системе трудодней — условных единиц учета труда. В конце года колхозник получал продукты и немного денег в зависимости от выработанных трудодней.
Из архивных документов колхоза «Заря коммунизма» Рязанской области за 1957 год: «На один трудодень колхозникам выдано: зерна — 1 кг, картофеля — 3 кг, денег — 1 рубль 20 копеек».
— За целый день тяжелой работы — кило зерна! — возмущенно вспоминала Александра Васильевна из Тверской области. — А что с этим килограммом делать, если семья большая? Спасало только личное хозяйство. Если бы не огород, не корова — с голоду бы померли.
И действительно, парадокс колхозной системы заключался в том, что основным источником выживания для колхозников становились не колхозные заработки, а личные подсобные хозяйства, на которые оставалось все меньше сил и времени.
Ситуация несколько улучшилась в 1960-е годы, когда колхозникам начали платить фиксированную зарплату. Но и она оставалась значительно ниже заработков городских рабочих.
Из воспоминаний Зинаиды Петровны, бывшей колхозницы:
— Когда я в 1969 году получила первую настоящую зарплату — 60 рублей, — я плакала от счастья! Купила детям конфет, себе — отрез на платье. А потом узнала, что моя двоюродная сестра на заводе в городе получает 120 рублей... И стало так обидно!
Многие колхозницы мечтали уехать в город именно из-за экономического неравенства. Но не всем это удавалось — колхозники долгое время не имели паспортов и не могли свободно покинуть деревню.
Елена Федоровна, работавшая в колхозе бухгалтером, рассказала мне историю, которая перевернула мое представление о колхозной системе:
— У нас была Маша Коновалова, лучшая доярка. Красавица, умница. Влюбилась в городского парня, хотела замуж выйти и уехать. А председатель ее не отпускает — план по молоку под угрозой! И что вы думаете? Она от отчаяния руку в доильный аппарат сунула — травму специально получила! Три пальца покалечила, зато справку медицинскую заработала, что к физическому труду непригодна. Только так и вырвалась...
"Промеж бревен — газеты": Быт и реальность vs официальная пропаганда
Одним из самых ярких противоречий колхозной жизни было расхождение между официальной пропагандой и реальностью. В газетах и кинохрониках колхозная деревня представала оплотом счастья и процветания. Новые дома, клубы, электрификация... А на деле?
Мария Ильинична из Новгородской области со смехом вспоминала:
— К нам в 1965-м приехала какая-то комиссия из района. Всю деревню на уши поставили — готовились! Клуб побелили, дорогу подровняли. А в избу к бабке Настасье, у которой крыша текла, комиссию не пустили. Зато в новый дом председателя водили, чаем угощали. А когда все уехали, бабка Настасья так и осталась с дырявой крышей...
Особое место в жизни колхозниц занимали обещания светлого будущего, которые год от года откладывались на неопределенный срок.
Из протокола собрания колхоза «Путь к коммунизму» Ярославской области (1962 г.): «Постановили: в ознаменование решений XXII съезда КПСС в 1963 году построить в селе Никольском детский сад на 25 мест и провести водопровод».
— Этот детский сад нам обещали каждый год, — с горечью вспоминает Тамара Николаевна, работавшая в том колхозе дояркой. — А мы тем временем детей с собой на ферму таскали. Сделаешь им гнездышко из сена, положишь туда — и за работу. А водопровод провели только в 1972-м, да и то не во все дома...
В этом же анонимном дневнике есть запись от 1959 года: «Сегодня в клубе показывали фильм "Кубанские казаки". Смеялись до слез! У них там колхозники на рынке золотые часы покупают, а у нас Нюрка вторую неделю на чае с сахаром сидит — денег на хлеб нет...»
Впрочем, жизнь постепенно менялась к лучшему. К середине 1970-х во многие деревни пришло электричество, появились телевизоры, холодильники. Но расхождение между реальностью и ее официальным изображением оставалось разительным.
"На завалинке": Досуг и развлечения колхозниц
Про тяжелый труд колхозниц сказано немало. Но как они отдыхали? Чем заполняли те редкие часы досуга, которые у них были?
— Главным развлечением были посиделки, — рассказывает Алевтина Сергеевна из Костромской области. — Собирались у кого-нибудь в избе, пряли, вязали, песни пели. Это не просто отдых был — это душевное общение. Там и новости обсуждали, и советами делились, и женские секреты передавали...
Большим событием был приезд кинопередвижки. Фильм смотрела вся деревня, от мала до велика. Причем смотрели все подряд — выбора-то не было.
— Однажды к нам привезли индийское кино «Бродяга», — со смехом вспоминает Надежда Петровна. — Так мы после этого месяц ходили и индийские песни напевали! А мужики наши на вечеринке даже танцы индийские пытались изображать — умора!
С появлением в деревнях радио и телевидения досуг стал разнообразнее. Но все равно главным развлечением оставались праздники — и государственные, и религиозные (хоть последние и не приветствовались официально).
Из анонимного дневника, запись от 7 ноября 1956 года: «Сегодня демонстрация, потом торжественное собрание. Выдали премии передовикам. Мне — отрез на платье! Вечером были танцы в клубе. Гармонист Васька напился и играл одно и то же по кругу. Но все равно весело было. Домой пришла в два часа ночи — завтра на работу, а я гуляю! Молодость...»
А вот Пасху и другие церковные праздники отмечали тайком, особенно если в деревне были партийные активисты. Но от традиций не отказывались.
— Бывало, придет председатель колхоза домой, а жена ему тихонько: «Миша, я кулич испекла, только никому не говори!» — смеется Антонина Васильевна из Тамбовской области. — И он сам первый за стол садится. А наутро на собрании громче всех кричит про «религиозные пережитки»...
Что меня особенно поразило — это тяга колхозниц к чтению. Вопреки стереотипу о «темной деревне», многие женщины запоем читали книги.
— У нас была настоящая очередь на роман «Поднятая целина» Шолохова, — вспоминает Евдокия Ивановна из Воронежской области. — А потом всей деревней обсуждали! Споры-то какие были — до хрипоты! Особенно про Лушку и ее любовные похождения...
"От сумы и от тюрьмы": Трудности, страхи и надежды
Жизнь колхозницы была полна не только тяжелого труда, но и постоянных страхов — за детей, за будущее, за то, что завтра может быть еще хуже.
— Самый большой страх был — остаться без коровы, — рассказывает Татьяна Максимовна из Смоленской области. — Если корова падет — это катастрофа для семьи. Без молока дети, без навоза огород... А на трудодни молока не давали, только зерно, да и то по остаточному принципу.
Другим постоянным страхом был страх перед законом, который часто был несправедлив к колхозникам. Печально известный указ о тунеядстве, «закон о колосках», запрет на уход из колхоза — все это делало жизнь сельских жителей особенно уязвимой.
Из воспоминаний Галины Федоровны, бывшей колхозницы:
— У нас соседку, Клаву Сорокину, на пять лет посадили за то, что она карман зерна домой принесла! А у нее трое детей голодных... Мы всей деревней ее детей кормили, пока она срок отбывала.
Но, несмотря на все трудности, большинство женщин вспоминают то время с теплотой. И дело не в ностальгии по молодости, а в том чувстве общности, взаимопомощи, которое сейчас почти утрачено.
— Жили бедно, но дружно, — говорит Прасковья Тимофеевна из Саратовской области. — Последним куском делились. И не было такого, чтобы человек в беде один остался. Сгорел у кого дом — всем миром новый ставили. Заболел кто — по очереди дежурили, хозяйство его вели...
И еще одна удивительная черта, которая проходит через все воспоминания колхозниц, — неистребимый оптимизм и вера в лучшее будущее.
— Мы всегда знали, что детям нашим будет лучше, чем нам, — улыбается Клавдия Петровна, бывшая колхозница из Вологодской области. — И ради этого можно было вытерпеть все — и тяжелую работу, и бедность, и неустроенный быт... И ведь не ошиблись! Дочка моя — врач в городской больнице, сын — инженер на заводе. У обоих квартиры, машины. Разве я о таком могла мечтать?
"От первого лица": Что на самом деле думали женщины
Заканчивая свое исследование, я хочу привести несколько прямых цитат из интервью с бывшими колхозницами. Без редактуры и цензуры — так, как они говорили.
Валентина Ивановна, 84 года, бывшая доярка:
— Самое обидное знаешь что было? Что нас за людей не считали. Вот работать — это мы могли с утра до ночи. А чтобы голос подать, свое мнение высказать — это нет, молчи, колхозница! И паспортов у нас не было до шестидесятых годов — как у крепостных! Хочешь в город уехать — не моги без справки от председателя. А он не даст — кто ж работать будет? Вот так и жили... Но я не жалуюсь! Жизнь прожила как смогла. И детей вырастила, и внуков вижу. Значит, не зря все было.
Нина Петровна, 79 лет, бывшая полевод:
— А знаешь, чего я больше всего в молодости хотела? Выспаться! Просто выспаться вдоволь. Летом — работа в поле, осенью — уборка, зимой — ферма... И везде я. А дома — дети, хозяйство. Муж, правда, хороший был, помогал.
А какие у вас есть истории про колхозы и быт колхозников? Напишите в комментариях, обсудим. Подписывайтесь на канал чтобы не пропустить еще много не самых приятных тем из истории, о которых точно в учебниках не напишут. Если понравился материал ставьте лайк и делитесь на им на своих каналах и в социальных сетях.