Тунгусы - старое название эвенков, ну а Тунгуски - три притока Енисея из глубин их тайги, три рубежа её обороны от натиска цивилизации. Верхнюю Тунгуску, теперь известную как Ангара, взломали огнём и мечом ещё казаки-землепроходцы в 17 веке. Средняя, или Подкаменная Тунгуска покорилась ушлым купцам с их огненной водой и стеклянными бусами на прошлом рубеже столетий. За Нижней Тунгуской советская власть со всем своим прогрессорством и новыми порядкам сумела создать несколько плацдармов, как Тура - единственная и неповторимая столица Эвенкии.
Однако даже район, занимавший 2/3 бывшего округа (а это 498 тыс. км², примерно как Испания) назывался не Туринским, а Илимпийским, по факту так и оставшись той же Илимпийской тундрой, что начиналась за неприметной речкой Илимпея и не покорилась в своё время ни миссионерам, ни купцам. За вычетом посёлков у Тунгуски тут на одного жителя приходится 150-200 км² дикой девственной земли, и даже самый матёрый охотник не скажет наверняка, какой зверь сегодня выскочит ему навстречу.
Илимпея - глухомань даже по меркам Эвенкии, и поездка к её сёлам Чиринда и Ессей (от Туры 450 и 600км) у подножья плато Путорана стала кульминацией нашего мартовского вояжа. Но сёла я оставлю на вторую часть - они впечатляют не так, как дорога.
Собираясь за полярный круг, мы готовились к инфернальному холоду... но как в Надыме в 2016-м или на Байкале в 2022-м, я словно привёз в Сибирь оттепель. Из Туры мы тронулись под серым небом по рыхлому снегу, и миновав глубокую крутую долину сразу за посёлком, было испугались (кроме водителей, конечно), что зимник закрыт: через дорогу была натянута верёвка, а за ней ровно белел некатанный снег.
Но вот из вагончика вышел человек в камуфляже. Зимник действительно нередко закрывают (например, незадолго до нашей поездки, на 4 дня из-за пурги), но не в этот раз: верёвочку смотритель опустил без вопросов, просто все машины здесь берутся на учёт. Серьёзнее обратная дорога: в рамках борьбы с браконьерством все машины, едущие на юг, досматривают на предмет дичи.
Теоретически, конечно, должны пропускать с документами о покупке её у местных жителей... вот только кто ж дичь с документами продаст? Как результат, многие в Туре приобретают охотничьи лицензии не чтобы охотиться, а чтобы покупать дичь и вывозить её легально. "Договориться" со сторожем, хотя он и местный, в последние годы стало почти невозможно.
До настоящего начала зимника, впрочем, ещё 12 километров - для эвенкийцев это Пьяная гора, и самодельный, но необычайно качественный знак на её склоне давно уже стал местной достопримечательностью:
Наверху, среди карликовых берёзок, на широкой заснеженной площадке принято остановиться, накатить немного и как-нибудь, хоть мысленно, уважить край, на пороге которой оказался. С обратной стороны тот же знак перечёркнут. Пьяная гора - граница правовых пространств, где с юга действуют законы Российской Федерации, а с севера закон - тайга.
Тем не менее, за горой ещё несколько километров тянется Поле Чудес - в благословенные позднесоветские времена действительно поле, где растили кормовые травы для коров, снабжавших Эвенкию свежей молочкой. Теперь оно зарастает, в суровом здешнем климате - не спеша:
А суровость эта видна невооружённым глазом: если на том берегу Тунгуски вдоль зимника тянулись сосны и ели, пихты и кедры, берёзы и лиственницы, то здесь - только лиственницы, с каждой новой волной пологих сопок становясь чуть ниже и чуть реже.
У сопок этих есть своё название: плато Сыверма - самый внутренний сегмент гигантского (более 3 миллионов км²!) Среднесибирского плоскогорья, водораздел Енисея (притоки Нижней Тунгуски), Лены (верховья Вилюя) и Хатанги (один из её истоков Котуй).
И только широкие прямые геофизические профилЯ, по которым проложен зимник с петлями заездов на крутые склоны, тянутся сквозь тайгу белыми линиями.
Об их происхождении напоминают обветшалые триангуляционные вышки:
С которых, наверное, отличные виды, да только у самих конструкций вид такой, будто первому же рискнувшему влезть они сложатся прямо на голову.
Но это явно наименьшая опасность из подстерегающих в тайге. Пару раз мы видели у обочин заметённые снегом машины, которые никто не сумел достать из снегов. О том, кто вёл их и как это случилось, наш водитель мог подробно рассказать: чужие здесь не ездят, а каждая встречка (не такая уж редкая - в среднем раз в пару-тройку часов) - повод притормозить, звучно и красноречиво поздороваться и потрындеть о том, какими судьбами вновь занесла в этот край.
С сопок дорога ныряет к ледовым переправам, в первые часы несколько раз пересекая Кочечум, в устье которого стоит Тура:
И бессчётное количество речек поменьше. На кадре выше обратите внимание на руины дома - вдоль дороги стоит несколько изб и балков, в которых может переночевать и затопить печь любой желающий. Правда, иногда, особенно по выходным, желающих бывает многовато - на избе, где мы думали остановиться, если не дотянем до Чиринды, тусила компания каких-то "браконьеров", явно в Эвенкии не последних людей.
При этом хотя избы открыты для всех, у каждой из них есть хозяин, и это не всегда хорошо: так, мне говорили про избу, которую долго делили два брата, а доделились до того, что один по пьяне взял бензопилу и располовинил сруб.
Кадр выше снят по пути на север, а вот такой вид открылся нам у той же переправы по дороге обратно на юг: за несколько дней оттепели прорвалась наледь. Под этими лужами пока ещё крепкий лёд, но в сером студне на грани двух агрегатных состояний воды буксуют даже подготовленные машины.
Так и проходят час за часом. Давно ушёл направо зимник в Эконду - далёкую (390 километров от Туры) и крупную по меркам Эвенкии (300 жителей) факторию (так тут называют мелкий посёлки) у верховий Вилюя. Она появилась в 1947 году примерно на месте стойбища Нэкэнгдэ, и в Туре мне не единожды рассказывали о лежащем где-то там заброшенном "посёлке шаманов", который люди и теперь стараются обходить стороной. Вероятно, Эконда просто была последним оплотом живого шаманства в Эвенкии, попавшим даже в прозу её первого национального писателя Алитета Намтушкина в 1960-е годы.
Ближе к закату пейзаж начал меняться: волны сопок на пути зимника разглаживались, зато за тайгой всё выше поднимались стены скалистых гор.
Мы миновали водоразделы Тунгуски и Хатанги и спустились на Воеволи - низину с системой 28 озёр, соединённых протоками. Ещё от Туры нас сопровождал слух о каких-то неместных джипах, ушедших по зимнику на север за пару часов до нас, и вот от одного из водителей мы узнали, в какой они съехали поворот. Оказалось, что один джип таки местный, другой - на иркутских номерах, а мужики с них как раз занимались установкой многослойной палатки.
Конечно же, они приехали рыбачить, и пока водители общались с ними, мы любовались закатом на озере Халагу:
Взгляд назад, в сторону Сывермы:
Воеволи отделяют её от плато Путорана - его горы без вершин ни с чем не перепутать:
Где-то тут, километров за 200-250 от Туры, нас застигла ночь:
А значит, пора отвлечься от красот по дороге и почитать мою отдельную статью о животных, которых мы видели в Илимпийской тундре прямо с джипа. Здесь - только галерейка без комментариев.
...Ну а ночь что по пути туда, что по пути назад застигла нас плюс-минус (с разбросом километров 50) у полярного круга километрах в 300 от Туры. Старожилы привыкли считать, что он проходит около этой вышки:
Между прочим - самой сохранной на маршруте: наверху даже визирный цилиндр цел! Но лезть я и на неё поостерёгся:
Ещё один самодельный знак полярного круга висит парой километров севернее:
И представляет собой забавный ребус:
Если на север мы ехали до Чиринды ходом, закончив 450-километровый путь примерно в 3 ночи, то на обратном пути решили устроить пикник с шашлыком и рыбалкой. Идеальным местом для этого стала речка Хусмунд у полярного круга, равно на полпути из Ессея в Туру (по 300 километров), по сути - верхнее течение Хатанги (а будет ещё среднее - Котуй).
Мы встали в излучине прямо на льду и натаскали дров. Мотобуром пробили несколько лунок - метра полтора льда и сантиметров 30-40 воды под ним. И наловили в них за несколько часов двух окуней, трёх щук и сига:
Но в общем водится в истоках Хатанги весь ассортимент северных рыб - ленок и хариус, чир и нельма... А вот купленный у местных "сибирский крокодил" таймень, которого, чтоб запихнуть в багажник, пришлось распилить натрое.
После рыбалки (я ничего не поймал) ночевали в уютном балке с банькой. Париться не стали, но печку протопили, и лёжа в полуметре от неё, я чувствовал, как она прожигает мне бок. С утра, однако, мёрз, при том что снаружи потеплело чуть ли не до плюса. В мороз у печки всю ночь дежурят посменно:
Вечером от речки до балка я прошёлся пару километров пешком. Знаете - страшно, и даже о том, что совсем рядом друзья и если я вдруг каким-то образом бы проглядел балок, меня бы нашли очень быстро, приходилось себе напоминать. А сколько раз за время пути мы оказывались единственными людьми на сотни километров вокруг...
Напоследок - несколько кадров под небом Севера: