В истории российского хоккея хватает моментов, о которых вспоминают с гордостью. А есть такие, которые хочется, что называется, аккуратно вычеркнуть карандашом из памяти. Кубок мира 1996 года — один из них. Причём настолько, что даже люди, ковавшие славу «Красной машины», предпочли бы стереть это воспоминание навсегда.
На бумаге сборная России тогда выглядела солидно: россыпь звёзд, знакомые фамилии, опытнейший тренер Борис Михайлов. По идее, путь должен был быть прямым — через группы, полуфиналы и вперёд за кубком. На практике получилось совсем иначе: нервотрёпка, разброд, неразбериха и горькое разочарование.
Великая команда, которой не было
Состав сборной действительно был впечатляющим. Но если вы считаете, что одного списка фамилий достаточно для победы, спешу вас огорчить: хоккейные матчи всё ещё выигрывают не паспорта, а команды. Именно команды — спаянные общей целью, доверием и пониманием.
А на Кубке мира 1996-го у российской сборной вместо команды был набор ярких индивидуальностей, каждая из которых, по словам самого Бориса Михайлова, играла сама по себе. Авторитетнейший тренер вспоминал тот турнир как один из самых тяжёлых моментов своей карьеры:
«Это был ад! Впервые в жизни столкнулся с тем, что игроки считали, будто могут выбирать тренеров. Я дважды хотел покинуть Америку и улететь домой. О какой игре можно говорить, если её попросту не было?»
Михайлов — человек с колоссальным багажом опыта и авторитета — вдруг оказался в ситуации, когда тренерский голос игнорировали, а дисциплина казалась лишним словом. Уважение, без которого невозможно строить спортивный коллектив, испарилось, как утренний туман.
Как чуть не потеряли Семака
Если кому-то казалось, что проблемы сборной ограничивались только раздевалкой, реальность была куда жестче. Уже в первом матче турнира против канадцев произошло событие, которое могло закончиться трагедией.
На площадке кипели страсти, и Брендан Шэнахэн, форвард с репутацией человека, не стеснявшегося в средствах, в буквальном смысле слова едва не снёс голову Александру Семаку. Удар клюшкой пришёлся в район виска — и только чудо (в лице надёжного хоккейного шлема) спасло российского нападающего от куда более тяжёлых последствий.
Инцидент, как это часто бывает, пытались замять. Представитель НХЛ Брайан Бурк не горел желанием даже пересматривать запись момента. По воспоминаниям Игоря Купермана, генерального менеджера сборной России, для того чтобы добиться правды, пришлось буквально силой тащить Бурка в раздевалку и показывать видео.
Шэнахэн позже сам признал, что заслуживал максимально сурового наказания. По его словам, если бы такое произошло в официальном матче НХЛ, дисквалификация была бы неминуемой. Но в 1996 году Кубок мира считался скорее выставочным турниром — с соответствующим отношением к дисциплине.
Ценой здоровья
Семаку повезло. Несмотря на тяжёлый удар, он отделался переломом лицевой кости и сумел вернуться в строй через несколько недель. Но история оставила неприятный осадок: в хоккее того времени правила были куда мягче, а защита здоровья игроков — далеко не приоритетом.
Сегодня подобный эпизод вызвал бы бурю: в профсоюзе игроков уже давно просят избегать чрезмерной жесткости даже на предсезонных сборах. Но тогда было иначе: тяжёлые клюшки, иной кодекс чести, другие скорости — и совершенно иной уровень риска.
Тот Кубок, который лучше забыть
Сборная России завершила турнир, уступив США в полуфинале. И не просто уступив — проиграв без борьбы, без духа, без единства. Борис Михайлов позже признавался: не результат был самым тяжёлым. А чувство, что внутри команды ничего уже не спасти.
Прошли годы, сменились поколения, а урок Кубка мира 1996-го остался: можно собрать лучших игроков, можно иметь великого тренера, но без взаимного уважения, без общей идеи, без готовности сражаться за одну эмблему на груди — не будет ни побед, ни славы.
И, возможно, именно об этом турнире стоит помнить — не ради упрёков, а ради того, чтобы такие истории больше не повторялись.