На ЯндексМузыке, YoutubeMusic и других площадках вышел очередной выпуск моего подкаста "Дхаммапада Наоборот". Здесь я публикую его текст, а также небольшое дополнение к нему, которого нет в аудиоверсии.
Выпуск 26
Продолжаю свой путь через главу Пакиннака-вагга, главу «О разном».
Я рассмотрю один большой стих, состоящий из двух шлок. Его общий смысл довольно прост, однако есть в нём кое-что, что сильно не понравилось буддийским толкователям раннего средневековья, когда сложились в единое произведения строфы мудрости и толкования к ним.
Примечателен этот стих своим поэтическим построением: в его второй к шлоке к двум строфам добавлена ещё одна. Такое добавление с некоторой натяжкой можно назвать доха — поскольку эта строфа из двух строк несёт как самостоятельный смысл, так и служит удачным дополнением к стандартным двум строфам шлоки. В более поздней индийской поэтической традиции доха обрела более специфический смысл и стала означать красивое поэтико-философское изречение из двух длинных строк по 12 слогов. Но в данном случае наше дополнение звучит почти в таком же размере, что и основная шлока (по 8 слогов в строке), немного изменяется лишь его мелодика. Поэтому я и говорю, что это доха «с некоторой натяжкой» :)
Итак, третий стих — шлоки 292 и 293. Послушаем первую шлоку в исполнении Бхаскара Сальве из Махараштры:
Yaṁ hi kiccaṁ tad-apaviddhaṁ
akiccaṁ pana kayirati,
unnalānaṁ pamattānaṁ
tesaṁ vaḍḍhanti āsavā.
Как я уже сказал, перевод довольно прост.
Ям-хи киччам — то, что должно (то есть, что подлежит исполнению)
апавидхам — это прилагательное от глагольного корня видх-, связанного с действием отбрасывания или отталкивания чего-то рукой или даже палкой; в общем, такое небрежное отношение к чему-либо.
То есть, «то, что должно, делается небрежно» или даже вовсе не делается.
Акиччам пана кайирати...
Киччам — должное, акиччам, соответственно, то, что не должно делать; пана кайирати — прилежно исполняется им.
unnaḷānaṃ pamattānaṃ — у таких упрямых и помрачённых рассудком
tesaṃ vaḍḍhanti āsavā — так вот нарастают загрязнения.
Тут слово аасаваа означает потоки грязи, которые принято понимать как ментальные загрязнения трёх видов:
- кама-танха, то есть плотская и вообще чувственная страсть,
- бхава-танха — страсть к накоплению и улучшению своей жизни, что в философском смысле обусловлено глупой верой в бесконечность собственной жизни
- диттхи, то есть различные суждения, базирующиеся на невежестве, aka авиджа
По-русски эту троицу трудновато сформулировать кратко и ёмко… Я попробую так: гедонизм, материализм и... идиотизм. По-моему, неплохо :)
Итак, в моём понимании первая шлока звучит так:
Когда не делается то, что нужно,
В ненужном же они усердны,
Такие омрачённые упрямо люди
Лишь загрязнения свои умножают.
Вторя шлока служит, как это принято в Дхаммападе, противопоставлением этому приговору:
yesaṃ ca susamāraddhā
niccaṃ kāyagatā sati
akiccaṃ te na sevanti
kicce sātaccakārino
satānaṃ sampajānānaṃ
atthaṃ gacchanti āsavā
Перевод тоже не сложен:
йесам-ча сусам-араддхаа — а тот же, кто хорошо и крепко держит, удерживает (от глагольного корня рабх-, связанного со значением крепко держать, зажать что-либо в руке)
ниччам кайа-гата сати — тут знакомое слово «сати» означает осознанное внимание или, как сейчас принято говорить, «осознанность»; каягата — это направленность внимания на собственное тело, а ниччам значит, что эта направленность постоянна. Всё вместе означает того, кто постоянно удерживает внимание на своих действиях, на своей осанке и других движениях тела.
Акиччам те на севанти — с тем, что не должно делать, не связывается (да, тут именно такой глагол — севати, означающий, что некто связывает себя с чем-либо, в смысле вовлекается, участвует в чём-либо)
Кичче саатачча-карино — в должном прилежный исполнитель.
Сатаанам сампаджаанаанам — у таких внимательных, сознательных и всё воспринимающих ясно; тут мы легко угадываем стандартный термин сати-сампаджяна, что по английски очень хорошо выражается как mindfulness and clear comprehension, а по-русски, я думаю, можно выразить как «сознательность и ясное понимание». Если ты спросишь, а что именно он или она ясно понимают, то словарь буддийских терминов даёт вполне чёткое объяснение: Sampajāna describes the state of being fully aware and clearly comprehending what one is doing at any given moment. — Сампаджана описывает состояние внимательности и ясного понимания того, что человек делает в каждый данный момент. В английском есть очень подходящее выражение: I am fully aware of what I am doing – Я полностью отдаю себе отчёт в том, что я делаю. Собственно, это и значит «быть сознательным» и совершать сознательные действия. В отличие от тех, кто несознателен и «не понимает, что делает», то есть ведёт себя как пьяный, как безумец, что на пали называется памато — тот, кто помрачён умом.
В выражении аттхам гаччханти никакой атты, то есть атмана искать не следует — это как раз то, чего делать не нужно, поскольку тут у нас слово аттха, или артха на сансрите, означающее «цель».
И вот тут у нас появляется существенное расхождение собственного смысла этой строфы и того, что в неё вписано последующими религиозными комментаторами. Непосредственное и грамматически корректное значение строки: загрязнения достигают своей цели.
Но средневековым учителям молодых монахов не нравилось то, что в завершающей строфе, если не ломать грамматику, утверждается, что загрязнения «достигают своей цели» и в отношении тех, кто вполне осознан. Как-то нехорошо получается, да? Мало того, что вынесли приговор несознательным, так ещё и сознательных той же грязью замазали… Поэтому ланкийские аристократы духа решили всё же тут вот грамматикой пренебречь и трактовать эту строку как «загрязнения полностью сходят».
Ну, да, так оно, конечно, выглядит приличнее… Однако, похоже, что в такой трактовке сами же толкователи допустили то, против чего написана данная шлока — а именно: приложили усердие там, где этого не следовало бы делать, и пренебрегли тем, что нужно было бы сделать.
Зачем пренебрегать грамматикой священного языка, когда полезнее пренебречь собственными шаблонами мышления и постараться понять смысл этой дополнительной строфы, как она есть? А ведь это не так уж и сложно — если увидеть в ней не пафосное воспевание прилежных монахов, а духовное предупреждение, даже предостережение: Даже на тех, кто внимателен и сознателен в своих действиях, загрязнения всё равно воздействуют.
И я, изучая Дхаммападу и другие палийские тексты, вполне ясно вижу, что в таком предупреждении нет ничего, противоречащего смыслу Слова Будды.
И поэтому я переведу это расширенную шлоку так:
А ежели кто удерживает твёрдо
внимание на своём теле,
не ввязывается он в то, что не нужно,
прилежный исполнитель долга.
Сознательные и мыслящие ясно
Подвержены потокам загрязнений также.
Быть сознательным в буддийском смысле — значит, осознавать, что эмоциональные влияния и разные заблуждения не исчезают по мановению волшебной палочки под названием «медитация». Это как если два человека идут в тёмном лесу, у одного при этом есть фонарик, а у другого нет — стволы, ветви и ямы окружают их одинаково. Фонарик не способен их устранить, но лишь позволяет их лучше видеть.
У меня получился весьма длинный разбор довольно простого стиха. Зато апокриф к этой шлоке очень короткий. Я бы даже не стал его пересказывать, но в нём есть одна забавная подробность о быте ранней буддийской сангхи. Поэтому, расскажу…
(change the music)
А было это в те времена, когда наш Будда пребывал в Бхаддии, в далёкой северной провинции Великой Магадхи. Там дикий лес начинается и пролегает до самых Гималайских гор.
На краю этого леса располагалась Бхаддия — большой и богатый город, в котором проживало множество знатных людей.
И вот, среди знатных людей города весьма распространилось почитание нашего великого учителя. Так сильно распространилось, что молодые люди из богатых семей, и даже не очень-то молодые, создали собственную общину отшельников, получив на то благословение великих архатов, а расположились они в живописной роще Джатия.
И всё бы хорошо, да вот только появилась в этой общине своя мода. Монахи из благородных семей, одеваясь, как положено, в самые простые чивары, носили самые разные сандалии — у кого из камыша, у кого из мягких листьев пальмы, у кого-то были изящные соломенные, а у кого-то даже из войлока. Кто-то сам себе мастерил сандалии, а многие намекали мирянам, что, де, хорошо бы, чтобы у братии были красивые и крепкие сандалики — и миряне, понятное дело, старались им угодить.
В общем, так они увлеклись этой модой, что к тому времени, как в Джатиявану пришёл наш Будда, из этого разразился самый настоящий «сандальный скандал».
Оказалось, что среди мирян, а также некоторых монахов, назрело сильное недовольство тем, что местные монахи больше увлечены своей обувью, нежели медитациями и познанием Дхаммы. Вот они-то и нажаловались Бхагавату, мол, ты только посмотри, что эти негодники творят! Совсем забыли о том, что им должно делать, и занимаются только качеством и красотой своей обувки. Даже старшие монахи уже поддались этой моде! Куды катится этот мир!?
Да уж, нехорошо получается, - понял наша Будда. Вызывать такие пересуды и недовольство местных граждан — это совсем не то, чему он учит своих последователей.
И тогда Бхагават провёл общее собрание и постановил новое правило для всех своих последователей: чтобы на корню пресечь это безобразие, повелел он всем монахам ходить только босиком. Вот как на берегах Ганги мы ходим, так и вы тут ходите — чтобы все одинаковы были как в одежде, так и в обуви, вернее, в её отсутствии.
Так с тех пор и пошло — все монахи, почитающие палийский канон, ходят теперь босиком. Ну, по крайней мере, во время пиндапады, то есть похода за подаянием, и в других церемониальных случаях.
Примечательна эта сказка не только тем анекдотическим случаем, как монашеская община превратилась в общество фетишистов, но ещё и тем, что я слышу, как она прекрасно перекликается с той самой «спорной» последней строфой. Ведь в этой общине, как сообщается, были и продвинутые практики, так сказать — и тем не менее, модное увлечение коснулось и их.
Вот и весь мой рассказ на сегодня. В следующем выпуске будет шлока, которая оказалась для меня весьма неожиданной и даже загадочной.
(дополнение, которого нет в подкасте)
Ещё я обратил внимание на фразу про внимательность к телу - каягата сати. Казалось бы, вроде как всё время нам говорится о том, что буддийская духовная практика - это работа со своим умом... а тут вдруг указывается на "внимательность к телу". Но, соотнося эту фразу с несколькими другими из уже прочитанных в Дхаммападе, что она, вообще-то, выражает кое-что очень характерное для древнего учения Будды.
Акценты на внимательность к своей позе и к своему поведению делаются очень часто, и я понимаю, что это не просто отзвук того, что Шакьямуни Будда старался привить своим последователям хорошие манеры. То есть, конечно же, старался, поскольку хорошие манеры - это отличительная черта благородной личности. А следовать учению Будды - это и значит, буквально, следовать "Пути благородных личностей".
Знаменитый эпитет буддийского духовного пути - Арья-марга, что обычно переводят как The Noble Path или Благородный Путь. Но также это означает и "Путь благородных". Тот, кто идёт по этому пути, становится благородной личностью, вне зависимости от его социального происхождения. В этом чуть ли не главное "евангелие" буддизма.