Лена жила на первом этаже старой пятиэтажки. Ей было тридцать два, и большую часть времени она проводила с детьми: двухлетним сыном и младенцем в коляске.Лена работала инспектором в органах опеки, сейчас она была в декрете.
Её муж работал по сменам, и домашний быт в основном держался на ней. Лена не жаловалась — просто жила, как живут многие. С утра завтрак, потом прогулка, магазин, детская площадка, обед, стирка, уборка, снова прогулка. Обычный ритм матери с двумя малышами.
Весной, когда потеплело, во дворе вдруг прибавилось людей. На лавках стало теснее, на площадке — шумнее. В их подъезд недавно переехала семья — муж, жена и пятеро детей. Старшей девочке лет семь, а младшему и года не было, судя по виду.
Новосёлы жили этажом выше Лены. Мужа женщины Лена видела только один раз, потом он куда то уехал с дорожной сумкой. Оказалось, что он работает вахтовым методом, и уехал на очередную вахту.
В один из первых тёплых дней Лена заметила, что их старшая дочь, которую звали Саша, как позже оказалось гуляет без присмотра.
Ладно бы если только она, но рядом с ней ковыляли двое малышей и ещё одна девочка чуть постарше. Получается, что она выгуливала младших братьев и сестру.
Лена остановилась у качелей, покачивая коляску ногой. Младший только-только заснул.
— А где мама ваша? — спросила она у Саши.
— Дома, — не оборачиваясь, ответила девочка и полезла на горку следом за пятилетней сестрой.
Лена удивилась, но решила, что, может, мама выйдет попозже. Мало ли, поела, кормит грудничка, выбежит на минуту. Прошёл час. Никто не вышел.
На следующий день — всё то же. Те же дети, та же Саша, та же площадка. Только теперь двое мальчишек — явно погодки — устроили гонки рядом с проезжей частью, и стали кидаться друг в друга камнями. Потом один чуть не вывалился из карусели, второй полез к самому краю горки и закричал:
— Я летааать!
Лена подскочила и сняла его за шкирку.
— Осторожно! — строго сказала она и повернулась к Саше. — Куда только ваша мама смотрит?
Саша молча пожала плечами. Ей явно было тяжело. Она пыталась быть везде сразу, но получалось плохо.
— Я просто с Машей была, — прошептала девочка, показывая на пятилетнюю сестру, которая плакала возле качелей, из за потерянной лопатки.
Лена вздохнула. У самой сын носился с совком в одной руке и камнем в другой, уже замахивался на чей-то велосипед.
— Так, стоять, — сказала она сыну и перехватила совок.
Параллельно со своими детьми, Лене пришлось следить ещё и за соседними, видя, что семилетняя девочка не справляется с братьями и сестрой.
— Спасибо, тётя Лена… — пробормотала Саша, но быстро отвернулась. Ей, видно, было неудобно.
Лена ничего не ответила. Она понимала: девочка не виновата.
На третий день, когда ситуация повторилась в точности — Саша с четырьмя малышами, никакого взрослого рядом, — Лена не выдержала.
Она поднялась к новым соседям на этаж, и позвонила в дверь. Открыли не сразу. На пороге стояла молодая женщина в домашних шортах и с бокалом в руке.
В комнате позади женщины играл телевизор — на экране крутили очередной сериал. На столе стояла коробка из-под пиццы, рядом — бутылка белого вина и почти пустой бокал. Где-то сбоку покачивался автоматический шезлонг, в котором лежал младенец, уставившись в потолок.
—Здравствуйте, — начала Лена. — Я Лена, соседка снизу.
— Я рада, и что дальше? — безразлично бросила соседка.
— Мы с вами почти не знакомы, но я несколько дней наблюдаю, как ваша дочка гуляет одна с малышами. Хотела уточнить — может, вам чем-то помочь? Я понимаю, тяжело, у самой двое...
— У нас всё нормально. Дети учатся самостоятельности. Я, между прочим, тоже так росла — и ничего, выросла же.
— Да, но ваши дети играют рядом с проезжей частью, а недавно ваш сын чуть с каруселей не упал! Хорошо, что я вовремя заметила, иначе он бы всю голову себе расшиб.
— Послушайте, не лезьте не в своё дело! Мои дети самостоятельные, им не нужен присмотр. Занимайтесь своими детьми! — грубо ответила соседка, и хлопнула дверью.
Лена постояла пару секунд, развернулась и ушла.
Через пару дней она снова попыталась поговорить, но всё было то же самое. Соседка либо не открывала дверь, либо встречала с таким выражением лица, что было ясно — разговора не получится. А дети продолжали высыпать на улицу с утра до вечера, и всё та же семилетняя Саша пыталась держать строй.
Однажды днём Лена с детьми вернулась чуть раньше с прогулки. Дети соседки сверху всё ещё гуляли во дворе на самовыгуле. Вдруг Лена услышала наверху характерные стоны соседки.
Хорошо, что дети Лены были маленькие, и ещё ничего не понимали. Однако Лена была возмущена подобным поведением соседки. Она знала, что её муж с вахты ещё не вернулся. Получается она водит любовников, пока дети гуляют.
Стоп! Ладно любовники, но у неё же ещё и грудной ребёнок, который с ней дома остался! Она что, прямо при нём с любовником развлекается?! Ну это уже вообще не в какие ворота!
Лена снова пришла к соседке. После настойчивых звонков в дверь, она наконец то открыла.
— Как же ты достала! Чего тебе от меня надо?! — прокричала соседка.
— Послушай, у тебя вообще совесть есть? Муж на вахте, а ты тут с мужиком! Тебя на весь подъезд слышно было!
— Завидуешь? Завидуй молча! — усмехнулась женщина.
— У тебя ребёнок грудной, где он сейчас? — спросила Лена.
— Слушай, тебе чего надо от меня?! Иди домой, и больше сюда не приходи! Достала уже!
— И пойду! А когда муж твой приедет, я ему всё расскажу!
— Да рассказывай! Он всё равно тебе не поверит, я дома с детьми сижу! — усмехнулась соседка.
— В органы опеки жалобу на тебя напишу! — пригрозила Лена.
— Да жалуйся ты куда хочешь — бросила соседка, и хлопнула дверью перед носом Лены.
После этого дверь Лене больше не открывали. На площадке, впрочем, ничего не изменилось: дети продолжали гулять без взрослых, а Саша, маленькая, уставшая, всё так же пыталась не упустить никого.
Прошло несколько недель. Двор жил своей жизнью — малыши бегали по кругу, старики на лавочках обсуждали политику, школьники гоняли на самокатах. И всё так же почти каждый день.
Лена видела, как Саша, с виду хрупкая, но до невозможности взрослая, пыталась удержать в поле зрения сразу троих — двух братьев и сестру.
Лена уже не вмешивалась. Просто украдкой присматривала. Помогала, когда уж совсем было опасно. Вытаскивала кого-то из-под горки, оттаскивала от выезда, разнимала детей, когда они дрались.
Но однажды, ближе к вечеру произошёл серьёзный инцидент. Лена в тот момент стояла у подъезда и укладывала младшую в коляске, как вдруг услышала визг. Резкий, отчаянный, детский.
Она обернулась и увидела, как трёхлетний мальчик — один из младших братьев Саши, буквально отлетает в сторону, словно кукла. Тяжёлые железные качели с размаху врезалась в него. Всё произошло за секунды.
Лена сорвалась с места. Пока бежала, сердце колотилось где-то в горле. Мальчик лежал на земле, на подбородке была серьёзная рана, рот открыт, ребёнок сипло плакал. Подбежали ещё две женщины с лавочек, кто-то принёс салфетки, кто-то уже звонил в скорую.
— Не по голове, слава богу… — пробормотала Лена, прижимая полотенце к подбородку.
Одна из соседок тут же рванула в подъезд, подниматься к матери пострадавшего ребёнка. Прошло десять минут. Только после того, как соседка стала громко стучать и буквально орать на лестнице, дверь открылась. Оказалось, что мать спала, после выпитой бутылки вина.
Нерадивая мать, вместо того, что бы пойти к сыну, сразу же налетела на свою старшую дочь.
— Какого чёрта ты за братом не уследила?! Неужели так трудно было?! Это ты во всём виновата! Ворона глупая! — орала мать на дочь.
Саша заплакала от обиды.
На площадку въехал автомобиль с красным крестом. Врачи быстро подхватили мальчика и унесли к машине. Лена подошла к одному из фельдшеров и тихо, спокойно, но внятно изложила всё, что произошло.
— Обязательно внесите информацию в рапорт, — сказала она. — Я прошу, чтобы случай был передан в полицию.
— Мы зафиксируем. Спасибо, что сказали — кивнул фельдшер.
Мать стояла в стороне, сцепив руки. На лице у неё не было ни раскаяния, ни тревоги — только злость. На всех.
Лена шла домой, потирая виски и стараясь не думать о том, что произошло. На следующий день она позвонила к себе на работу в органы опеки, и рассказала коллегам о случившимся.
Ситуацию сразу же взяли на контроль, и вскоре к многодетной соседской мамаше пришла комиссия из органов опеки. Мамашу поставили на учёт, и взяли её на особый контроль. Пригрозили, что если поступит ещё одна подобная жалоба, то будет поставлен вопрос о лишении её родительских прав.
Больше дети одни не гуляли. Теперь мамаша выходила во двор вместе с ними. Однако с Леной теперь никто не разговаривал. Все как будто объявили ей бойкот.
Однажды Лена вышла гулять со своими детьми, и увидела как на лавочке у подъезда сидит та самая мамаша с младенцем на руках, и жалуется на жизнь соседям:
— Раньше ведь так хорошо было! Дети сами гуляли, а я дома с младшим. Теперь вот вынуждена с маленьким выходить на улицу, и за этими сорванцами следить! — театрально вздыхала соседка.
— И что, больше помочь некому? — спросила другая соседка мамаша.
— Некому! Муж на вахте, я одна тут со всей этой оравой, а тут ещё и службы эти постоянно приходят! Я вздохнуть лишний раз боюсь! Уже не знаю, как всё это тянуть! — жаловалась многодетная мамаша.
Одна из соседок, пожилая бабушка, кивала с выражением сочувствия на лице. Затем она увидела Лену с детьми, вышедшую из подъезда, и стала тыкать в неё пальцем:
— Да это всё из за этой вот! Ну что, довольна? Принесла беду в чужую семью, и как тебе живётся после этого? Тварь ты бессердечная!
Лена поняла, что вести диалог, и что то доказывать ей бессмысленно. Поэтому она молча пошла дальше гулять со своими детьми.
— Это тебе ещё аукнется, попомни мои слова! — крикнула ей вслед мамаша.
Лена поняла, что её жизнь изменилась. Она просто хотела как лучше, а получилось как всегда. Её усилия в глазах всех этих людей стали просто очередной ошибкой, из-за которой она стала изгоем.
***
Подписывайтесь на мой канал Страна советов. Там вы окунётесь в чувство приятной ностальгии по жизни и быту славного времени СССР.