К сожалению, до сих пор, подавляющее большинство людей на планете Земля, не способны самостоятельно изменить модель поведения, сценарий жизни. Они поступают как персонаж приставочной игры, который наткнувшись на стену, будет продолжать идти на неё, не осознавая, что есть пути обхода. Нам, почему-то, по сию пору, нужно потрясающее событие, чтобы взявшись за голову, переосмыслили и посмотрели на всё отстранённо. Молодой человек Эдди Бэрриш, курьер и отец не живущей с ним дочери, вечно рассеян и находится в постоянном поиске наличных. Вот и теперь, чтобы забрать фургон из ремонта, ему надо 475 баксов, а для того, чтобы их заработать, ему нужен фургон. Круг замкнулся и в поиске лазейки из него, парень решается на крайность, залазит в чудом оказавшийся не запертым джип и становится заложником престарелого чудака, серьёзность намерений проучить воришку которого утверждается всё сильнее с каждым часом.
Психологическая борьба умов, мнений, морали, в замкнутом пространстве, когда один человек зажат в тиски условного короба, а второй на другом конце провода, представляет собой двойную ловушку для сценаристов. Во-первых, это малодинамичная локация, её сложно разнообразить с развитием сюжета, и герой в такой ситуации малоподвижен, со всеми вытекающими, навевающими скуку, следствиями. Вторая, немаловажная особенность, диалоговое пикирование, в котором необходимо компенсировать отсутствие физической активности, давая публике пищу для ума более-менее каждый новый виток болтовни. Крайне редко, когда удаётся на скромной площади места действия развернуть поистине блокбастеровскую динамику при этом наполнить уста героев не мудрёными, но всё-таки цепляющими уши фразами. В общем, в Западне, у создателей получилось, пусть и с достаточной долей наивного моралите, тем не менее, несётся этот катафалк на колёсах дай бог каждому.
Режиссёр, известный в узких кругах фанатов фильмов-ужасов, Дэвид Яровески, с первых вспышек рвано-смонтированной заставки для титров пытается напомнить нам о каких-нибудь условных Плохих парнях, Лос-Анджелесе 90ых, мол, олдскульный приём, пристегните свои ремни безопасности. Только потом становится понятно, что это была некоторым образом обманка, а на самом деле он приготовил нечто более современное, выполненное с огромным вдохновением и фантазией зрелище. Ровно до того момента, пока Эдди не садится в злосчастную (хотя как посмотреть, ведь в ней, в сущности, происходит исцеляющая душу и сознание метаморфоза героя Скарсгарда) машину, до этого представляются последующие криминал, ограбления и много-много красной жидкости. Не тут-то было.
Пометавшись по богато отделанному салону авто и понимая, что попался в ловкий капкан, протагонист начинает, буквально лицом, осознавать подставу. В это время камера кружит вокруг глупого выражения физиономии, не замечая при этом никаких препятствий. И это первая замануха, которая действительно завораживает, поскольку, как можно на столь ограниченном пространстве так беспрепятственно развернуться. Приём создаёт необходимый в таком случае эффект нарастающей тревоги и тут темпоритм настолько высок, что зрителю впору надевать термобельё и вставать на элипс. А это пока ещё первые десять минут хронометража.
Разумеется, сложно без какого-либо, освежающего прежний восторг, новшества и появления владельца машины, удерживать внимание и развлекать нас. Оно, появление, происходит достаточно обычно, однако голос, звучащий в динамике (Энтони Хопкинс), вызывает неописуемый восторг. Все мы помним его маньяка Лектера и, кажется, что и тут будет кровомесительная заваруха. Однако его персонаж оказывается банальным психопатом, обиженным на всё человечество, в особенности на таких мелких воришек, как Эдди и преследует только одну цель - выместить накопившуюся боль. Тем более терять старику нечего, он сильно болен и, насколько может, получает удовольствие от страданий узника. В этом смысле восторг сменяется любопытством, что не отменяет талантливо придуманный кунштюк.
Так, с подобной переменой интриги каждые 15-20 минут, нас развлекают на аттракционе столкновения полярных мнений о правосудии. И как бы они ни были примитивны, знакомы каждому и пережёваны центиллион раз, являются только частью, в основном интеллектуальным фоном для демонстрации пыточных возможностей автомобиля, всё-таки достаточно точны и побуждают, в который раз разрешить дилемму «закон и совесть». И поскольку дело происходит в движимом имуществе, оно, не заставляя бесконечно долго ждать, заводится в один прекрасный момент и начинает вальсировать по улицам города Ангелов, попутно преследуя самое ценное, что есть у главного героя, не позволяя зрителю отойти за стаканом воды.
Западня в каком-то смысле парадоксальное кино. Оно умудряется, прыгая на одном месте, делать это всякий раз как первый, сохраняя новизну. Где-то только меняя положение героя, кидая его из холода в жару, в иных сценах пускается в дискурс о разных возможностях бедняков и родившихся с золотой ложкой в ухе (в наше толерантное время лишний раз с экрана говорят правду-матку), а сверхзадачей фильма служит точка своевременного прихода Эдди за дочкой, пусть на розовом девчачьем велосипеде, но с точным осознанием и правильной расстановкой жизненных приоритетов. Это хорошее развлекательное зрелище, качественный мейнстрим, способный напомнить о святой обязанности родителя, возникающей мгновенно, после рождения дитя и уже не позволяющей думать о чем-то, кроме как о появлении рядом, всякий раз, когда ребёнку это необходимо. Пусть даже за прошедшие несколько дней пришлось натерпеться за всё человечество. Дочь об этом никогда не должна узнать.