Бой у Корралеса (Пеуахо)
30 января 1866 года начался самый серьезный рейд парагвайцев Лопеса на аргентинский берег. 250 человек под командованием лейтенанта Селестино Прието на каноэ пересекли реку. План предусматривал трехэтапную атаку с конечной целью ударить тысячей человек по позициям союзников напротив Итапиру. Пушки с острова Реденсьон прикрывали огнем Корралес — открытое место на берегу, где раньше содержали контрабандный скот. После недели дождей, наконец, распогодилось, и солдаты отправлялись в приподнятом настроении, с приветствиями, сигарами и под звуки военных мелодий. Они настолько презирали противника, что даже стояли в каноэ и громко насмехались над врагом.
От лазутчиков союзники знали о готовящемся вторжении и подготовили ловушку. Аргентинский генерал Мануэль Орнос расположил кавалерийские полки в лиге (5-6 км) от Параны, а полковник Эмилио Конеса выбрал лесистую местность у ручья Пегуахо, где разместил своих национальных гвардейцев.
Его дивизия насчитывала 1700 человек, но состояла она, в основном, из гаучо, «которые могли бы стать отличными кавалеристами, но которых было трудно превратить в пехотинцев». Многие ни разу до этого не стреляли из своих ружей.
Около полудня разведчики сообщили о приближении людей Прието к мосту через Пегуахо. Аргентинцы могли застать их врасплох, но вместо этого Конеса устроил... митинг: собрал офицеров и произнес перед четырьмя батальонами пехоты вдохновенную речь. Солдаты ответили громкими возгласами «вива» в честь дона Бартоло, Буэнос-Айреса и Альянса.
Прието, находившийся всего в 300 метрах, мгновенно понял опасность и приказал отходить, выпустив шестнадцать ракет по аргентинским позициям. Снайперы на деревьях были сбиты, а оглушённые «боноаэренсе» временно отступили, позволив босоногим парагвайцам атаковать центр. Люди Прието продвинулись к Пегуахо. Воздух затянулся дымом, шла ожесточённая перестрелка. Войска бросались вперед и назад, оставляя погибших. В конечном итоге Конеса оттеснил парагвайцев через Пеуахо, а затем через ручей Сан-Хуан.
По приказу Митре кавалерия Орноса соединилась с Конесой. Бразильский генерал Осорио предложил помощь своей пехоты, но Митре отказался, желая сохранить сражение полностью «аргентинским». Численное преимущество союзников начало сказываться, Прието отступал через болота к месту высадки. Аргентинцы попытались окружить его, но попали под артиллерийский огонь с острова Реденсьон. Часть аргентинцев сражалась стоя, как дуэлянты, другие залегли, не в состоянии правильно зарядить ружья. Растерянные Конеса и Орнос остановились, и их войска укрылись среди колючек и болот.
Тем не менее, аргентинцы продолжали стрелять, заставив людей Прието укрыться в густой листве. Там они получили подкрепление: 200 человек под командованием лейтенанта Сатурнино Вивероса, переправившихся в два часа дня с боеприпасами. С ними был Хулиан Н. Годой, адъютант Лопеса, оставивший отчет о пятичасовом сражении.
Несмотря на восьмикратное численное превосходство, аргентинцы не могли контролировать влажную лесистую местность. Южное солнце давило на них, дым не рассеивался. Прието, Виверос и Годой упорно сражались. Солдаты запутывались в колючих лианах, но заставляли врага платить за каждый шаг. Конеса позже преувеличивал препятствия на своем пути, но факт заключался в том, что парагвайская дисциплина вырвала победу из его рук. Вместо, казалось бы, неизбежного разгрома десанта вышла кровавая «ничья в пользу Парагвая».
К вечеру Прието и Виверос поняли, что враг окружает их, и приказали отступать к кромке воды. Конеса решил, что это его последний шанс. Его войска сошлись с парагвайцами, волны аргентинской пехоты обрушились на открыто стоящего противника. Парагвайцы, имея мало боеприпасов, примкнули штыки и атаковали левый фланг аргентинцев. Обе стороны чувствовали вкус победы и не уступали. Тела усеивали поле, деревья и кусты были искорежены боем. Некоторые парагвайцы бросали камни во врага. Конеса, несмотря на ушиб груди, продолжал сражаться с саблей в руке.
Но было поздно. У аргентинцев закончились боеприпасы, и когда измученные люди Конесы приблизились к реке, они увидели высадку третьего парагвайского отряда — 700 человек из 12-го батальона полковника Диаса. Не желая сражаться со свежими войсками без резервов, Конеса прекратил преследование. Парагвайцы удержали берег реки и вернулись домой утром без происшествий, потеряв не менее 170 человек убитыми и ранеными (их противник заявил о 200 убитых и 400 раненых).
Парагвайцы считали Корралес доказательством своего превосходства. Они убили и ранили «сотни врагов, включая около 50 офицеров», временно вывели из строя самого Конесу и сохранили свои каноэ. Ни один аргентинский военный не мог назвать это победой.
Байресские газеты сначала представили сражение в положительном свете, но столицу охватил ужас. Британский посол сообщал, что «в Буэнос-Айресе преобладало величайшее смятение; несмотря на провозглашенную победу, всюду чувствовалась тревога; был отменен карнавал, а газеты осуждали бездействие бразильской эскадры и президента Митре».
Маршал Лопес насмехался над неумелостью врага. Военный корреспондент Наталисио Талавера писал: «Это поражение послужит уроком аргентинцам, ставшим инструментами подлой империи: покуда они сражались, бразильцы потирали руки, наблюдая за уничтожением союзника. Когда эти жертвы рокового обмана проснутся?»
На самом деле бой в Корралесе не принес существенных результатов ни одной из сторон. Союзники пережили унижение, но совершенно не были разбиты. Поскольку поле боя осталось за аргентинцами, их потери известны точно: 88 убитых, 314 раненых. Медицинский корпус действовал хорошо, некоторые командиры проявили доблесть. Слабое руководство Конесы, плохая коммуникация, недостаток боеприпасов и резервов — всё это можно было исправить. В будущих столкновениях парагвайцы уже не казались столь грозными.
Любой рейд должен иметь конкретную цель, но в Корралесе просто не было достойных целей. Десант никак не мог помешать союзникам пересечь Парану и перенести войну на парагвайскую территорию. Всё больше кораблей и войск прибывало каждый день, и вопрос был лишь в том, когда Митре сделает свой ход...