Дорога жизни – символ мужества и героизма советского народа, символ самопожертвования и отваги. Артерия жизни, соединяющая осажденный город с Большой землей, стала спасением для сотен тысяч ленинградцев.
Мужество водителей Дороги жизни не поддаётся измерению. Они вели свои автомобили сквозь метели и обстрелы, слыша, как под колёсами трещит лед. Они знали, что могут не вернуться, — и всё равно ехали, потому что понимали - от них зависит судьба осажденного города.
В первую блокадную зиму на Ледовой трассе было задействовано не менее 20 тысяч человек. Их ежедневный подвиг стал актом коллективного мужества, без которого спасение блокадного города было бы невозможным.
Однако и в этой среде находились лица с отсутствием каких либо моральных принципов. Среди общего горя находились и такие, кто превращал чужие страдания в источник наживы.
За преступления на «Дороге жизни» с ноября 1941 по март 1942 года правоохранителями, работавшими на трассе, были задержаны 586 военнослужащих и 232 гражданских лица, совершивших различные преступления. Это составляло 4% от общего числа задействованных на трассе — ничтожная доля на фоне тысяч тех, кто честно трудился, спасая осажденный город.
Сотрудники правоохранительных органов Ленинграда, несмотря на сложности военного времени, подходили к рассмотрению дел с исключительной скрупулёзностью.
Голод толкал на кражи даже честных людей. Делалось это ради спасения своих умирающих детей, родных, близких.
Около 50% лиц, обвиняемых в мелких хищениях, получали наказания не связанные с лишением свободы: штрафы, исправительные работы или передача дел в товарищеские суды. Виновных отстраняли от должностей, связанных с материальной ответственностью, но продолжали использовать на иных участках Дороги жизни, ведь нехватка рабочих рук была постоянной.
Однако находились и те, кто превращал трагедию осажденного города в источник наживы. Спекулянты вымогали у эвакуированных золото, драгоценности или деньги в обмен на крохи еды — кусок хлеба или пару картофелин.
Главной задачей правоохранителей было противодействие организованным преступным группам: выявление воров среди сотрудников складов на обоих берегах Ладоги и пресечение систематических хищений грузов.
В первую блокадную зиму у преступников изъяли:
23,5 тонны муки, 79 кг хлеба, 3,9 тонны круп, 1,3 тонны мяса, 435 кг жиров и 2,8 тонны иных продуктов.
Из непищевых товаров:
98 кусков мыла, 305 пачек папирос, 16 полулитровых бутылок спирта, 28 пар валенок, 294 коробка спичек.
По довоенным ценам стоимость этого составляла бы 2–3 тыс. рублей, что не отражало их истинную ценность в блокадном городе, где одну спичку делили на четыре (!) части бритвенным лезвием.
Основным мотивом этих преступлений редко была материальная выгода. Чаще всего преступления совершались в результате утраты моральных ориентиров: неспособности противостоять соблазну поживиться за чужой счет, даже при осознании, что жертвами становятся обессилевшие люди, едва добравшиеся до грузовиков эвакуации.
Яркий пример — задержание коменданта эвакопункта М.В. Пуссепа, похитившего 1560 рублей у уснувшей, истощенной голодом женщины. Сумма для того времени незначительная, но когда вор - тот, кто должен защищать.... Таким нелюдям не могло быть пощады.
Или буфетчица Иванова, торговавшая ворованным шоколадом, пока другие делили хлеб с примесями жмыха и гидратцеллюлозы , выданного по карточкам. Её коллеги проворачивали афёры с талонами на питание. На сбыте ворованной муки были пойманы интендант Степанов и воентехник Крамаренко. Все эти лица пошли под суд военного трибунала.
Автобазы и водители — как военные, так и гражданские — находились под особым контролем. Главной чертой шоферов Дороги жизни являлась взаимовыручка: в условиях бомбёжек, нехватки топлива и запчастей, физической истощенности, без поддержки коллег, выжить было нельзя. Но даже здесь нужен был строгий надзор. Даже здесь находились те, кто наживался на отчаянии ленинградцев, готовых отдать последнее за место в грузовике, идущем на Большую землю.
Эвакуация из блокадного Ленинграда стала для лиц, которых иначе как подонками и назвать то нельзя, своеобразным "бизнесом ". Милиция закрывала глаза на водителей, перевозивших людей бескорыстно, — таких в начале блокады было большинство. Но те, кто пытался на этом заработать, попадали под прицел угрозыска.
Так водитель Погодин довёз группу эвакуированных до Ваганово, а затем потребовал 15 тысяч рублей за переезд в Кобону. Получив деньги — огромную даже для того времени сумму, он уехал пустым, оставив людей на морозе. Негодяя нашли. Дело передали в трибунал.
Гринь, Горшков и Федоров пошли по тому же пути: взяли у женщин с детьми 850 рублей, пару золотых и пару простых часов, пообещав места в кабине... и, бросив обманутых людей, уехали. Правоохранители вернули часы и деньги пострадавшим, а материалы на мерзавцев отправили в трибунал.
Сотрудники угро отмечали, что наибольшую сложность представляло задержание преступников непосредственно в их автохозяйствах. Существовала высокая вероятность самосудов над мародёрами — и такие случаи действительно происходили.
Водители-мародёры, боясь проверок со стороны правоохранительных органов, устраивали вдоль пути следования схроны, в которых прятали продукты, украденные у голодающих ленинградцев, чтобы впоследствии обменять их на водку или продать за бешеные деньги.
Всего за первую блокадную зиму сотрудниками милиции из таких схронов было изъято: полтонны муки, 13 кг сухарей, 16 кг мяса, а также сгущённое молоко и консервы – продукты, которые могли спасти чью-то жизнь.
До войны Иван Ермолаев и Сергей Ковров работали участковыми. В первую блокадную зиму их перевели на «Дорогу жизни» и они стали сотрудниками уголовного розыска.
Их профессиональный опыт и умение мыслить нестандартно помогали им в раскрытии преступлений.
Однажды в небольшом прибрежном посёлке они заметили: возле одной избы часто останавливались грузовики из Кобоны. Несколько дней милиционеры наблюдали за домом, записывали номера машин. Соседи рассказали, что хозяйка и её невестка «ничего не делают просто так». Это вызвало подозрение.
Было принято решение «поближе» познакомиться с хозяйкой.
Ковров переоделся в солдатскую форму и пошёл к избе. Ермолаев и ещё один милиционер остались на улице наблюдать за домом. Хозяйка открыла не сразу и встретила «солдата» недружелюбно — это было странно, ведь местные обычно доброжелательно относились и к военным, и к беженцам.
Войдя внутрь, Ковров почувствовал запах жареной картошки и свежеиспеченных пирогов. Сотруднику угрозыска, недоедающего так же, как и все ленинградцы, едва не стало дурно от этих запахов.
Молодая женщина, увидев вошедшего, принялась заколачивала дверь в небольшую комнатушку. За столом сидели трое водителей — их грузовики уже были в списке постоянных посетителей этой избы. Пожилая хозяйка подала шофёрам сковороду с жареной колбасой.
Коврова не пригласили к столу, а враждебные взгляды водителей показали: он здесь лишний. Обогревшись, Ковров ушёл. Он рассказал товарищам, что увидел и было принято решение задержать преступников.
Шофёры не сопротивлялись.
При обыске в избе нашли 16 мешков муки, пищевые концентраты в брикетах, мясо, сахар, крупу. Это происходило в тот момент, когда хлеба на рабочую карточку выдавалось 400 грамм
На допросе выяснилось: водители давно воровали продукты, а изба стала их базой — здесь они ели, пили и продавали краденое. Точку в их «коммерческой деятельности» поставил трибунал.
Дорога жизни навсегда останется в истории не только как ледовая трасса, но и как зеркало человеческой души. С одной стороны — беспримерный подвиг тысяч водителей, милиционеров, зенитчиков, регулировщиков, всех тех, кто под бомбами и в лютый мороз спасали город. С другой — тех, кто между честью и подлостью выбрал подлость, тех, чья алчность не знала границ, тех, кто наживался на чужой боли.
Статистика говорит сама за себя: из 20 тысяч человек, работавших на трассе, лишь 4% попались на преступлениях. Но даже эти цифры не могут передать всей глубины трагедии. За каждым украденным мешком муки стояли жизни, которые можно было спасти. За каждой украденной спичкой — часы мучений в промёрзших квартирах.
История Дороги жизни — это история выбора. Даже в условиях, когда под воздействием голода стирались границы морали, большинство оставались людьми: делились последним, спасали детей, верили в Победу.
Сегодня Дорога жизни напоминает нам не только о силе духа, но и о тонкой грани между человечностью и подлостью.
Ленинград выстоял не только благодаря грузовикам с мукой, но и благодаря тем, кто прошел ад блокады и остался человеком. Несгибаемая воля этих людей — лучший ответ на то, как выстоял город тогда, когда казалось, выстоять уже невозможно.