Драма японского режиссёра Хирокадзу Корээды (Hirokazu Kore-eda) “Сын в отца” участвовала в основной конкурсной программе Каннского кинофестиваля в 2013 году. В том году её обошла драма “Жизнь Адель” (La Vie d'Adèle) Абделатифа Кешиша.
Вообще тогда хороший был каннский год – много достойных фильмов участвовали в программе (“Внутри Льюина Дэвиса”, “Великая красота”, “Выживут только любовники”, “Только Бог простит”, “Венера в мехах”, “Молода и прекрасна”, “Роковая страсть”).
Драма Корээды получила лишь третий по значимости приз Jury Prize (второй по значимости приз Grand Prix ушёл к фолк-музыкальной драме братьев Коэнов “Внутри Льюина Дэвиса”) и приз экуменического (христианского) жюри.
Сюжет
Действие разворачивается в современной Японии. История начинается с собеседования в престижную школу, которое проходит 6-летний мальчик Кэйта в сопровождении своих родителей – архитектора Рёты и домохозяйки Мидори. Его отец Рёта хочет, чтобы сын учился в престижной столичной школе и добился такой же высоты, как и он сам.
Рёта – это очень требовательный отец. Он заставляет сына заниматься музыкой, не интересуясь, нравится ли ему это. Для Рёты важно, чтобы он стал лучше всех. Но Рёта не уделяет сыну время как отец – не играет с ним, не шутит, не чинит сломанную игрушку, предпочитая строить свою карьеру. Рёта лучше потратит воскресенье на архитектурные проекты, чем на пикник с Кэйтой, где можно было бы запустить воздушных змеев.
Однажды семья Рёты получает страшное известие из больницы – шесть лет назад 28 июля в больнице перепутали младенцев. Получается, Рёта и Мидори всё это время воспитывали не своего ребёнка. Реакцией Рёты на новость стала фраза: “Теперь мне всё понятно”.
Больница готова признать свою вину, адвокаты говорят, что в таких случаях родители обычно пытаются как можно скорее совершить обмен. Рёта и Мидори знакомятся с семьёй Сайки, у которой оказался их настоящий сын.
Для обеих семей начинается сложный период больших перемен и глубокого самоанализа.
Мысли и впечатления после просмотра
Мир детей тут так подробно не представлен, как мир взрослых. Дети в этой истории показаны как фон (и они, естественно, хотят домой к маме и папе). Намного ярче выведены взрослые – и не только как родители, но как думающие переживающие люди, пытающиеся разобраться с самими собой и между собой. В 2024 году Хальвдан Ульман Тёндель в своей драме “Арман” пошёл тем же путём, но у него повествование получилось более замысловатым. Хирокадзу Корээда оказался лаконичнее и сильнее эмоционально. В данном случае я имею в виду лишь манеру повествования, а не тему – в этих фильмах они разные, конечно.
У Хирокадзу Корээды впечатляет режиссура – как виртуозно он выстроил повествование, как смонтировал свой фильм (а монтаж он делал сам), от чего история выстроилась в трогательное повествование без эмоциональных качелей, назиданий и лозунгов, несмотря на мелодраматичную главную сюжетную линию, напрашивающуюся на спекуляции настроением зрителя.
Корээда показал разные варианты семей – у Мидори нет отца, Рёту и его брата воспитывала мачеха, есть пример медсестры, которая стала мачехой для сыновей своего мужа, Мидори и Юкари привязаны к мальчикам, которых им выдали в роддоме, полюбив их так словно и не было ошибки. Он даже показывает биологическую ситуацию с цикадами в лесу, созданном для исследовательских целей. Рёта спросил учёного: “Она [цикада] здесь родилась?” Для Рёты крайне важна прямая связь – кровная. Он это почерпнул от отца, и эту мысль он поддерживает. Учёный ему отвечает, что пройдёт пятнадцать лет, прежде чем личинка сможет выбраться из земли, превратившись в насекомое. Но что произойдёт с лесом за это время, пока личинка цикады зреет?
То есть в жизни всё устроено намного сложнее, чем может показаться, потому он не старается выразить какую-либо точку зрения на ситуацию, он лишь оставляет некий намёк на решение. Разве для этого существуют инструкции?
Он начал свой рассказ с условно верхней точки и постепенно стал снижаться. Верхняя точка – это столица и завышенные требования Рёты; приземление – это семья Сайки в пригороде с их магазином электротоваров.
Рёта ставит себя как исключительное творение. Он – отличный сотрудник, карьерист, он восхищается своим боссом, он готов выкладываться на работе без остатка. Его даже не было рядом, когда у Мидори начались роды. Мидори рожала в своём родном провинциальном городке, потому что там хотя бы её могла поддержать мать.
Открывается, что отец Рёты – выходец из рабочего класса, а живёт он со своей второй женой, которая воспитывала Рёту и его брата как мать. Потом становится понятнее, что Рёта отодвигает своего родного отца на второй, а то и третий, план, словно стесняется, заменив в сознании фигуру родного отца фигурой прагматичного босса. Получается, Рёта – больший продукт босса, чем наследник своего отца.
Привилегированный статус Рёты – это всего лишь фасад. Он смог взлететь достаточно высоко, благодаря своим целеустремлённости, амбициям и желанию занять высокое положение в обществе. Рёта выполняет важную миссию по покорению карьерных высот – неспроста он подобрал именно такую метафору для Кэйты, когда попытался объяснить ему, почему он проведёт время у родителей Рюсэя. Это – миссия. Значит, Рёта в детстве поставил себе цель – выбраться из рабочего класса, а для этого он выполнил ряд миссий. Теперь он требует этого от сына. Для него воспитание – это список требований, который нужно выполнять, придерживаясь строгой дисциплины и проживая в квартире, похожей на отельный номер.
В то же самое время существует семья Сайки – Юдай, владелец небольшого магазинчика электротоваров, его жена Юкари и трое их детей. Юдай – полная противоположность Рёты; и его жильё – полная противоположность безвоздушного пространства Рёты.
Пусть он и старше, но он свободен, открыт, он с удовольствием проводит время с детьми, для него очень важен эмоциональный контакт. Юдай открыто проявляет заботу, чтобы дети видели его любовь и знали, что они в безопасности. Особенно трогательны моменты, когда он чинит их игрушки, выступая супергероем, который умеет всё. Главная шутка Юдая про Человека-Паука, что он самый настоящий паук, показывает, что он говорит с детьми на одном языке и понимает их. Это такая мелочь, но дети к нему тянутся. Юдай, в противовес Рёте, предпочитает приземлённый образ жизни в обществе своей семьи, понимая, что достаток – это хорошо, но близких людей они заменить не смогут.
Хирокадзу Корээда заканчивает фильм (но не историю) у входа в магазин Юдая Сайки. Он отбрасывает в сторону юридический вопрос в данный момент, оставляя человеческую сторону и слабый проблеск надежды на хэппи-энд. Магазин Сайки – это отличный образ и символ в этом фильме. В сознании детей этот дом ассоциируется с доброй поддерживающей атмосферой, здесь их ждут и всегда чинят их игрушки. Опираясь на момент с ремонтом/восстановлением, логично предположить, что Корээда этим визуальным образом подсказывает, что в руках этих семей лежит возможность “починить” их в одночасье пошатнувшийся образ жизни.
Сильная сторона драмы “Сын в отца” в её понятности. Пусть азиатский образ жизни может показаться экзотичным, но вот тема раскрыта очень доступно. Режиссёр сумел донести переживания действующих лиц, создал по-настоящему человечную историю, понятную в любой части света.