Вчера я был на Троекуровском кладбище. Хоронили мою двоюродную тётку. Пока мы стояли у свежевырытой могилы, заметил в отдалении высокую худенькую женщину в темных очках, под руку с молодым парнем. Диана Гурцкая с сыном. Не сразу узнал её – боль согнула, состарила. Они медленно шли к массивному беломраморному сооружению с колоннами. У многих из нас Диана ассоциируется с человеком невероятной стойкости.
Как она всё выдерживает?
Моя мама обожает её песни. Помню, в детстве спросил:
"А почему она всегда в очках?"
Мама тогда объяснила, что Диана не видит с рождения.
"Представь, какая у неё сила духа – петь, выступать, жить полной жизнью, при этом никогда не видя ни своих зрителей, ни даже собственного лица в зеркале"
И вот теперь этой сильной женщине пришлось пережить самое страшное испытание – потерю мужа, который был для неё буквально всем. Петр Кучеренко скончался в мае позапрошлого года.
Всего 46 лет – смешной возраст по нынешним меркам.
Многие знают Петра как замминистра науки и высшего образования, но для Дианы он был прежде всего самым близким человеком. Её глазами. Её защитой. Её миром.
Двадцать лет они прожили вместе. Бабушка моя говорила:
"Посмотри, как он трогательно о ней заботится – всегда рядом, всегда поддерживает под локоть"
А я-то думал, что на концертах с Дианой всегда находятся её ассистенты. Но нет, это был муж. Представляете, какая любовь? Высокопоставленный чиновник, а находил время сопровождать жену на все выступления.
Мой друг, работающий на одном из музыкальных каналов, рассказывал:
"Они всегда приходили вместе. И у них была какая-то невероятная связь. Он чуть касался её руки – и она уже понимала, куда идти, что делать. Без слов, представляешь?"
После смерти Петра их 17-летний сын Константин взял на себя роль опоры для матери.
Мальчишка, только-только окончивший школу, вынужден был повзрослеть в одночасье. Теперь он – глаза своей мамы.
Я видел их вдвоём на том кладбище. Как бережно он направлял её между могилами, как что-то тихо говорил на ухо. Она в ответ лишь кивала, крепче сжимая его руку.
Брат Дианы, Роберт, тоже всегда рядом. Крепкий такой мужик, с типично грузинскими чертами лица. Говорят, они с детства необычайно близки. Он бросил все дела и примчался к ней, как только узнал о смерти зятя. И теперь постоянно навещает сестру.
У меня дома сохранилась старая газетная вырезка. Интервью с Дианой, где она рассказывает о брате:
"Роберт – мой ангел-хранитель. Он всегда защищал меня, всегда был рядом"
Сейчас эти слова обрели новое звучание.
А теперь о том, зачем я вообще завёл этот разговор. О памятнике.
Мой дядька работает на Троекуровском кладбище смотрителем. Это от него я услышал о "дворце на могиле" впервые.
"Приезжай, посмотри, – сказал он по телефону. – Такого ты ещё не видел"
И вот, пользуясь печальным поводом похорон тётки, я всё-таки увидел этот памятник своими глазами. И знаете что? Да, он действительно выделяется среди других могил. Массивная конструкция из мрамора с колоннами, больше похожая на небольшой античный храм. Говорят, весит несколько десятков тонн.
У подножия – фотография Петра и православный крест. А вокруг – множество ваз с живыми цветами. Дядька шепнул мне, что цветы всегда свежие – Диана приезжает часто, иногда остаётся на несколько часов.
"Однажды застал её здесь в дождь, – рассказывал он. – Сидела на скамейке под зонтом, который сын держал, и что-то говорила, говорила... Как будто разговаривала с ним".
Когда фотографии памятника попали в сеть, многие принялись критиковать Диану за "излишнюю роскошь" и "показуху".
Мол, зачем такие понты, нормального памятника недостаточно?
Но когда дядька рассказал, как Диана приходит на кладбище, как подолгу сидит там, как трогает руками каждую деталь памятника... Я понял. Для человека, который воспринимает мир через звуки и прикосновения, такой монумент – это способ "увидеть" мужа руками. Почувствовать масштаб своей любви и своей утраты.
Моя мама как-то рассказывала о докторе, который работал с незрячими людьми. Он говорил, что в их мире особую роль играют осязательные ощущения. Прикосновение к чему-то большому, монументальному вызывает особые эмоции – сопоставимые с теми, что испытываем мы, когда видим что-то впечатляющее.
Может, именно поэтому Диана выбрала такой памятник? Чтобы каждый раз, прикасаясь к холодному мрамору, физически ощущать масштаб своей потери?
Нет, я не оправдываю роскошь. Но кто мы такие, чтобы судить человека в горе? Кто дал нам право решать, как должна выглядеть чужая скорбь?
Я вспоминаю слова Дианы из одного интервью, которое она дала уже после смерти мужа:
"Год назад, когда мы делали это фото, казалось, что счастливей нас нет никого"
Они были вместе почти два десятилетия. Воспитывали сына. Строили планы. И внезапно всё оборвалось.
В последнее время Диана вернулась к концертной деятельности. Недавно видел отрывок её выступления по телевизору. Она пела о любви, которая сильнее смерти. И знаете, её голос изменился. В нём появилась какая-то надломленность – но при этом и новая глубина.
Моя бабушка, когда потеряла дедушку, год не снимала траур. А потом вдруг пришла однажды в синем платье.
"Жизнь продолжается"
– только и сказала она. То же самое происходит и с Дианой. Она продолжает жить – ради сына, ради поклонников, ради самой себя. Но часть её души навсегда осталась там, у беломраморного "дворца" на Троекуровском кладбище.
И пусть сплетничают те, кому нечем заняться... Я видел, как она стояла у этого памятника – маленькая хрупкая женщина рядом с огромным мраморным сооружением. В этом контрасте было что-то настолько пронзительное, что на глаза наворачивались слёзы.
Перед уходом я положил гвоздику к подножию памятника. За что? Не знаю. Может, за то, что эта история заставила меня о многом задуматься. О любви, которая не заканчивается со смертью. О памяти, которая живёт в камне. И о том, что никогда нельзя судить о чужом горе.
А вы как считаете, показуха или действительно мощная внутренняя трагедия? Пишите в комментариях своё мнение!