Марина вошла в просторную квартиру, держа в руках небольшой чемодан. Первое, что она почувствовала — запах. Не неприятный, просто чужой. Смесь каких-то духов, домашней еды и еще чего-то неуловимого. Так пахнут чужие дома, когда приходишь в них впервые.
— Проходи, не стесняйся, — Андрей, ее муж, подтолкнул ее вперед, забирая чемодан. — Мама! Мы приехали!
Из глубины квартиры послышались шаги. Марина непроизвольно одернула платье и поправила волосы. Первая встреча со свекровью — это как экзамен, к которому невозможно подготовиться.
Галина Петровна появилась в коридоре внезапно. Высокая, подтянутая женщина с идеальной укладкой и в домашнем, но явно дорогом костюме. Она окинула Марину взглядом с головы до ног, и девушка физически ощутила, как ее оценивают, словно товар на прилавке.
— Наконец-то познакомились, — произнесла Галина Петровна с улыбкой, которая не затронула глаз. — Андрюша столько о тебе рассказывал.
— Очень приятно, — Марина протянула руку, но свекровь вместо рукопожатия слегка обняла ее, едва касаясь.
— Надеюсь, вам будет удобно в гостевой комнате. Я бы предложила спальню Андрея, но там сейчас ремонт.
— Мам, мы же говорили, что поживем в моей комнате, — нахмурился Андрей.
— Ой, я совсем забыла! — Галина Петровна всплеснула руками. — Но там такой беспорядок. Я думала...
— Ничего страшного, — поспешила вмешаться Марина. — Гостевая комната — это замечательно.
Свекровь победно улыбнулась.
— Вот и славно. Ужин через час. Надеюсь, ты не вегетарианка? У нас в семье все едят мясо.
— Нет-нет, я ем все, — Марина почувствовала, как краснеет. Почему-то ей казалось, что она оправдывается.
Когда Галина Петровна удалилась на кухню, Андрей обнял Марину.
— Не обращай внимания. Она просто волнуется.
Марина кивнула, но внутри уже зарождалось неприятное чувство. Она была не из Москвы — приехала из небольшого города в Подмосковье, и Галина Петровна, похоже, сразу записала ее в категорию "провинциалок".
За ужином присутствовал еще и отец Андрея — Виктор Семенович, добродушный мужчина с седыми висками, который сразу расположил к себе Марину.
— Так ты преподаешь английский? — спросил он с искренним интересом. — А я всю жизнь жалею, что не выучил как следует. Только "London is the capital of Great Britain" и помню.
Марина рассмеялась.
— Никогда не поздно начать. Если хотите, могу заниматься с вами.
— Вот это предложение! — обрадовался Виктор Семенович. — Галя, слышала? У меня будет персональный репетитор!
Галина Петровна поджала губы.
— Не думаю, что у Марины будет время. Она ведь планирует работать? Или собирается сидеть на шее у Андрея?
— Мама! — возмутился Андрей.
— Что такого я сказала? — Галина Петровна изобразила удивление. — Просто интересуюсь планами невестки.
— Я уже нашла работу в языковой школе, — спокойно ответила Марина. — Начинаю со следующей недели.
— Похвально, — кивнула свекровь. — А готовить ты умеешь? Андрюша привык к домашней еде.
— Готовлю, но не уверена, что так же хорошо, как вы, — дипломатично ответила Марина.
— Ну, это дело наживное, — вмешался Виктор Семенович. — Главное, что молодые любят друг друга.
В этот момент в квартире раздался звонок.
— Это, наверное, бабушка, — сказал Андрей. — Она хотела зайти познакомиться.
Марина удивленно посмотрела на мужа.
— Бабушка?
— Моя мама, — пояснил Виктор Семенович. — Она живет этажом выше. Мы купили квартиры в одном подъезде, чтобы быть ближе.
Галина Петровна при упоминании свекрови заметно напряглась.
— Только ее нам сейчас не хватало, — пробормотала она.
Анна Васильевна оказалась энергичной женщиной за семьдесят, с яркой помадой и в модном брючном костюме.
— Так вот какая у нас невестка! — воскликнула она, разглядывая Марину. — Хорошенькая! И глаза умные. Не то что некоторые выбирали себе жен только за красивые ноги.
Галина Петровна поперхнулась чаем.
— Мама, перестань, — мягко сказал Виктор Семенович.
— А что такого? — невинно спросила Анна Васильевна. — Я же комплимент сделала. Марина, деточка, не обращай внимания на наши семейные разборки. Тридцать лет уже воюем, да, Галя?
— Двадцать восемь, — сухо поправила Галина Петровна.
Марина почувствовала себя в эпицентре какого-то давнего конфликта. Анна Васильевна подмигнула ей и шепнула:
— Не бойся ее. Лает, но не кусает.
Первые недели в новом доме были для Марины настоящим испытанием. Галина Петровна контролировала каждый ее шаг: критиковала, как она убирает, как готовит, даже как складывает белье.
— У нас в семье полотенца всегда складывают втрое, — говорила она, перекладывая вещи по-своему.
Марина старалась не реагировать, но с каждым днем становилось все труднее. Особенно когда Андрей уехал в командировку на неделю.
— Ты справишься, — сказал он перед отъездом. — Мама просто привыкает к тебе.
Но без поддержки мужа Марина чувствовала себя совершенно беззащитной. Галина Петровна словно только и ждала, когда сын уедет.
— Знаешь, — сказала она за завтраком, — Андрей всегда мечтал о девушке из хорошей московской семьи. Чтобы с образованием, с манерами. Не понимаю, что он в тебе нашел.
Марина сжала кулаки под столом.
— Наверное, то, что я его люблю, — ответила она тихо.
— Любовь! — фыркнула Галина Петровна. — Все вы, провинциалки, одинаковые. Цепляетесь за московских мальчиков, чтобы в столице зацепиться.
В этот момент в кухню вошел Виктор Семенович.
— Галя, ты не видела мои очки?
— Посмотри на тумбочке в спальне, — ответила Галина Петровна совершенно другим, ласковым голосом.
Когда муж ушел, она снова повернулась к Марине:
— И не думай, что сможешь настроить против меня Витю или Андрея. Они моя семья.
— Я и не собиралась, — растерянно ответила Марина.
Спасением для нее стала работа. В языковой школе ее приняли тепло, ученики любили ее уроки, и постепенно у Марины появились друзья. Она рассказала о своих проблемах со свекровью коллеге Наташе, и та только рассмеялась:
— Классика жанра! У меня такая же история была. Ничего, со временем привыкнете друг к другу.
Но время шло, а отношения с Галиной Петровной только ухудшались. Особенно после того, как Марина случайно услышала разговор свекрови с подругой по телефону:
— Представляешь, Люда, притащил в дом эту провинциалку. Ни кола, ни двора, только глазки строить умеет. Андрюшу совсем окрутила. А он слепой, ничего не видит. Я ведь для него такую девочку присмотрела — Верочку Климову, помнишь? Из профессорской семьи, с квартирой на Кутузовском. А он что выбрал? Эх...
Марина не выдержала и хлопнула дверью, давая понять, что слышала все. Галина Петровна даже не смутилась.
— Подслушивать нехорошо, — только и сказала она.
Настоящий скандал разразился, когда Галина Петровна пригласила на ужин ту самую Верочку Климову с родителями. Марина вернулась с работы и обнаружила накрытый стол и незнакомых людей в гостиной.
— А вот и наша невестка! — с фальшивой радостью объявила Галина Петровна. — Марина, познакомься, это Климовы, наши старые друзья.
Вера оказалась эффектной блондинкой с холодными глазами. Она окинула Марину оценивающим взглядом и снисходительно улыбнулась.
— Очень приятно. Андрей столько о вас рассказывал.
— Правда? — Марина посмотрела на мужа, который выглядел крайне смущенным. — А мне он о вас ничего не говорил.
За ужином Галина Петровна не уставала восхищаться достижениями Веры — ее работой в престижной компании, путешествиями, знанием трех языков.
— Вера недавно вернулась из Парижа, — сообщила она. — Представляешь, Андрюша, ее пригласили на стажировку в Сорбонну!
— Очень впечатляет, — вежливо ответил Андрей, но Марина видела, как он нервно постукивает вилкой по краю тарелки — верный признак его раздражения.
После десерта Галина Петровна предложила показать Вере фотоальбомы.
— Тут столько забавных фотографий Андрюши! Вы же вместе в теннисную секцию ходили, помнишь, Верочка?
— Конечно, — Вера положила руку на плечо Андрея. — Мы столько времени проводили вместе в детстве.
Это был последний удар. Марина встала из-за стола.
— Извините, мне нужно проверить тетради учеников, — сказала она и вышла из комнаты.
Она сидела в их с Андреем спальне, когда услышала, как хлопнула входная дверь — гости ушли. Через минуту в комнату вошел разъяренный Андрей.
— Что это было? — спросил он, глядя на жену.
— Это у тебя надо спросить, — тихо ответила Марина. — Ты знал, что твоя мама пригласит твою бывшую?
— Какую бывшую? Вера просто дочь маминой подруги, мы в детстве дружили. И нет, я понятия не имел, что мама их пригласит.
В комнату без стука вошла Галина Петровна.
— Что за сцены ты устраиваешь, Марина? — возмущенно начала она. — Уйти посреди ужина, даже не попрощаться с гостями! Я краснела за тебя перед Климовыми.
— А я краснела за вас, — неожиданно для себя ответила Марина. — За ваши попытки свести сына с другой женщиной при живой жене.
— Что за глупости! — Галина Петровна всплеснула руками. — Андрюша, ты слышишь, что она говорит? Твоя жена совсем с ума сошла от ревности!
— Мама, хватит, — твердо сказал Андрей. — Я все видел. Это было неприлично.
— Неприлично? — Галина Петровна повысила голос. — Неприлично то, что ты женился на первой встречной провинциалке, даже не посоветовавшись с родителями! Неприлично то, что она пытается вбить клин между нами! Неприлично то...
— Прекрати! — Андрей почти крикнул, и Галина Петровна осеклась. — Я люблю Марину, она моя жена, и я не позволю тебе так с ней обращаться.
— Выбирай, — вдруг сказала Галина Петровна. — Или я, или она.
В комнате повисла тяжелая тишина. Марина почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
— Мама, — наконец произнес Андрей, — если ты ставишь вопрос так, то я выбираю жену. И мы съезжаем.
Галина Петровна побледнела.
— Ты не можешь так поступить со мной, — прошептала она. — После всего, что я для тебя сделала...
— Могу и сделаю, — твердо ответил Андрей. — Завтра же начнем искать квартиру.
Галина Петровна выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Через минуту в квартире раздался звонок — это была Анна Васильевна, которая каким-то шестым чувством всегда появлялась в нужный момент.
— Что у вас тут происходит? — спросила она, оглядывая заплаканную Марину и хмурого Андрея. — Опять Галька бушует?
Виктор Семенович, который все это время молча сидел в своем кабинете, вышел к ним.
— Галя перегнула палку, — сказал он. — Андрей, не горячись. Никуда вы не поедете. Это и ваш дом тоже.
— Папа, ты же видишь, что происходит, — устало сказал Андрей. — Мама не принимает Марину и никогда не примет.
— Еще как примет, — вмешалась Анна Васильевна. — Я с ней поговорю.
— Не надо, — Марина вытерла слезы. — Это только усугубит ситуацию.
— Деточка, — Анна Васильевна села рядом с ней, — я через это прошла. Галя точно так же меня ненавидела, когда я появилась в жизни Вити. Считала, что я недостаточно хороша для ее драгоценного сыночка. История повторяется, только теперь она на моем месте.
— И что же делать? — спросила Марина.
— Стоять на своем, — твердо сказала Анна Васильевна. — Не давать себя в обиду. И главное — не позволять ей манипулировать Андреем.
На следующий день Галина Петровна не вышла к завтраку. Виктор Семенович сказал, что она плохо себя чувствует и останется в постели. Марина решилась на отчаянный шаг — приготовила чай и отнесла свекрови в спальню.
— Можно? — спросила она, приоткрыв дверь.
Галина Петровна лежала, отвернувшись к стене.
— Входи, раз пришла, — глухо ответила она.
Марина поставила чай на тумбочку и села на край кровати.
— Галина Петровна, я понимаю, что вы меня не принимаете, — начала она. — Но я люблю Андрея и никуда не уйду из его жизни. Мы можем воевать годами, как вы с Анной Васильевной, а можем попытаться найти общий язык.
Свекровь повернулась к ней. Глаза у нее были красные от слез.
— Ты не понимаешь, — сказала она. — Андрюша — все, что у меня есть. Я посвятила ему всю жизнь. А теперь пришла ты и забрала его.
— Я не забирала, — мягко возразила Марина. — Он по-прежнему ваш сын и любит вас. Просто теперь в его жизни есть еще и я.
— Ты даже не представляешь, как я боюсь, — вдруг призналась Галина Петровна. — Боюсь, что он уедет, что забудет обо мне, что я останусь одна в старости.
Марина неожиданно для себя взяла свекровь за руку.
— Этого не случится, — сказала она. — Мы никуда не уедем, если вы перестанете воевать со мной. Я не враг вам, Галина Петровна.
Свекровь долго смотрела на нее, потом тяжело вздохнула.
— Я не могу обещать, что сразу полюблю тебя, — наконец сказала она. — Но я попробую... смириться.
Это было не совсем то, на что надеялась Марина, но уже начало.
Вечером, когда вся семья собралась за ужином, включая Анну Васильевну, Галина Петровна неожиданно объявила:
— Я подумала и решила, что нам с Витей пора сделать ремонт на даче. Поживем там месяц-другой, а вы, молодежь, побудете здесь одни.
Андрей удивленно посмотрел на мать.
— Ты серьезно?
— Абсолютно, — кивнула Галина Петровна. — Вам нужно время, чтобы обжиться. Без моего... присмотра.
Анна Васильевна хмыкнула, но промолчала. Виктор Семенович одобрительно кивнул жене.
После ужина, когда Марина мыла посуду, к ней подошла Анна Васильевна.
— Не знаю, что ты ей сказала, но это сработало, — шепнула она. — Галька никогда добровольно не уезжала с дачу. Терпеть не может комаров и грядки.
— Я просто была честной, — ответила Марина.
— Это хорошо, — кивнула Анна Васильевна. — Но не расслабляйся. Она еще вернется и не раз попытается взять реванш. Такие, как Галька, просто так не сдаются.
— Я буду готова, — улыбнулась Марина.
Когда через неделю Галина Петровна с мужем уехали на дачу, Марина впервые почувствовала себя в этой квартире как дома. Она переставила мебель в их с Андреем комнате, повесила свои фотографии и даже купила новые занавески на кухню.
— Ты не боишься, что мама будет недовольна? — спросил Андрей, глядя на преображение.
— Боюсь, — честно ответила Марина. — Но если я хочу жить здесь, то должна сделать это место своим. Хотя бы частично.
Андрей обнял ее.
— Знаешь, я горжусь тобой. Не каждая выдержала бы такое испытание.
— Я тоже горжусь собой, — улыбнулась Марина. — И знаешь что? Я думаю, твоя мама в глубине души тоже начинает меня уважать. По крайней мере, за стойкость.
Когда через два месяца Галина Петровна вернулась с дачи, она долго ходила по квартире, разглядывая изменения. Марина напряженно ждала реакции.
— Занавески на кухне, — наконец сказала свекровь. — Неплохие. Но я бы выбрала с другим узором.
— В следующий раз посоветуюсь с вами, — ответила Марина.
Галина Петровна кивнула и ушла распаковывать вещи. Это не было полным принятием, но уже и не война. Скорее перемирие. И Марина была готова с этим жить.
— Главное, — сказала ей Анна Васильевна, когда они пили чай на кухне, — ты выдержала первый и самый сложный этап. Дальше будет легче.
— Правда? — с надеждой спросила Марина.
— Нет, конечно, — рассмеялась старушка. — Будет так же сложно, но ты уже знаешь, как с этим справляться. И потом, у тебя есть я. А я знаю все слабые места Гальки.
Марина улыбнулась. В этой странной семье, со всеми ее конфликтами и сложностями, она постепенно находила свое место. И это было главное.