И не оставит следа... Утро сеяло предпоследнее зимнее солнце сквозь решето ветвей. Осталось его всего ничего - на пару дён: на один, который всегдашний, и случайный лишний високосный день февраля. Нежась под потоком солнечных лучей, в десяти шагах от железнодорожной насыпи по березняку бродил олень. Время от времени он останавливался и обнюхав наклонённые снегом ветки, принимался закусывать. При этом он не строчил по сторонам ушами, не оборачивался разглядеть, что вокруг, но задрав голову, трогал мягкими губами, выбирая нежные розовые побеги и жевал их, прикрыв от удовольствия глаза. Переходя по скованным настом сугробам от дерева к дереву, олень проваливался иногда до земли, отчего-то одной только правой задней ногой, но не особо обращал на это внимания, а лишь взбрыкивал несколько брезгливо и тянулся к очередной ветке, дабы не прерывать неторопливого течения занимавшей его трапезы. Со стороны могло показаться иначе, но олень и вправду был спокоен, а прижимал уши лишь для того,