На краю деревни, где последние избы терялись в бескрайних полях, стоял покосившийся дом Ивана. Каждое утро он выходил на крыльцо, вдыхал горьковатый запах прелой листвы и думал о том, как пусто стало жить. Война забрала у него братьев, время — родителей, а невеста когда-то предпочла парня из богатой семьи. Теперь только скрип половиц да потрескивание дров в печи отвечали ему по вечерам.
В тот день, когда первые снежинки закружились в воздухе, Иван отправился в лес за хворостом. Тугие узлы морщин на его лбу разошлись, когда он увидел под старой сосной женщину. Она копошилась у корней, а когда подняла голову, он увидел глаза — тёмные, как спелая рябина, но с каким-то детским испугом.
— Ты чего тут шаришь, когда грибы-то давно отошли? — хрипло крикнул Иван, приближаясь.
Женщина резко выпрямилась, сжимая охапку сухих веток:
— Я не грибы... Дрова собираю.
В её голосе дрожала такая знакомая ему одинокость. Когда она назвалась Ариной из Заречья, Иван вдруг вспомнил — слышал, как прошлой зимой в той стороне хоронили молодого парня. Сынок её, оказывается.
— Ладно, — буркнул он, снимая рукавицы. — Покажу, где береза сухая стоит.
Их пальцы случайно соприкоснулись, когда он передавал ей топор. Иван не понял, отчего вдруг сердце забилось чаще — то ли от работы, то ли от того, как луч солнца внезапно высветил в её морщинистом лице что-то неуловимо родное.
Зима выдалась лютой. Иногда Иван просыпался среди ночи от воя ветра и думал — как там она, одна в своей покосившейся избе? Однажды не выдержал — нагрузил сани дровами и поехал через всю деревню. Нашел её бледную, дрожащую у едва тлеющей печки.
— Дура баба, — только и сказал он, разжигая огонь. — Могли бы и раньше сказать.
Арина молчала, но когда он налил ей горячего чаю, две крупные слезы скатились по её щекам. Иван вдруг понял — ему самому стало теплее, хотя мороз за окном крепчал.
К весне между их домами протопталась тропинка. Соседи качали головами — мол, старики с ума сошли, в такую-то пору засватываться. Но когда в день венчания Арина переступила порог его дома с котомкой нехитрого добра, Иван вдруг осознал — это не она пришла в его дом. Это он наконец-то вернулся домой.
Сердце, закалённое одиночеством, иногда нуждается в такой же потрёпанной жизни, чтобы понять — любовь не украшениями меряется, а теплом, которое появляется между двумя родными душами.