В отношениях он был легкий, не злой, не вредный, но страшный разгильдяй. Все делал шаляй-валяй, хотя помогать не отказывался. Ко мне относился в своем стиле: хамовато-ласково, но мне это нравилось. Первое время мы миловались с утра до вечера – все свободное время, правда, при этом, я должна была успеть приготовить еду - поесть он любил много и вкусно. Но я успевала! Еще он требовал, чтобы нашей съемной квартире было чисто, и чтобы и первое, и второе, и компот…
Совсем немного времени прошло и он заскучал – семейная жизнь, видно, его напрягала. Привыкший развлекаться в ресторанах и на вечеринках, причем, быть в центре событий и меняя партнерш с завидной регулярностью, он, не имея такой возможности, постоянно находясь рядом со мной, начал врать. То ему в одно место срочно надо, то другу помочь, то еще что.
Возвращался поздно, навеселе и, погремев на кухне кастрюлями, счастливый, засыпал, прижав меня к себе, и пробормотав в ухо, что-то вроде: какая ты сладенькая, моя коровушка (ни килограмма лишнего веса у меня не было) .
Сначала я не очень напрягалась по этому поводу, потому как тоже уставала на работе, и бешеный темп жизни, которым мы жили несколько месяцев, уже утомлял.
Он же, постепенно, приучал меня жить по его канонам. Чтобы дома чисто и сытно, и чтобы его интересы были превыше всего, и на них я смотрела бы либо с уважением, либо снисходительно.
Очень скоро я поняла, что он изменяет, и это его жизненное кредо. А он и вовсе перестал стесняться, и мотался теперь, где захочет. Меня при этом ревновал – представляете? По себе судил, так сказать.
Начались бесконечные ссоры, скандалы. Были и перемирия, и жаркие ночи и поток фамильярно-ласковых слов, которые меня усмиряли на время, а потом все начиналось, не успев закончиться.
- Ласкуня ты моя! Пучеглазая ты моя коровушка! Самая сладенькая девочка! – Люблю только тебя одну, даже не сомневайся! Просто – такой уж я раздолбай, что поделаешь. Не бери в голову, это мелочи в жизни, ничего в моем отношении к тебе, не меняющее.
Хорошо сказать – не бери в голову! Он-то, может, и не придавал значения своим шалостям, как говорил, а вот мне-то было не до смеха…
- Когда-нибудь я тоже тебе изменю! – Отвечала я сквозь слезы.
- Его лицо сразу становилось непроницаемым и он, уже далеко не игривым тоном, цедил сквозь зубы:
-Только попробуй!
В одну из таких его многочисленных отлучек – случек, я, измученная этой жизнью на вулкане страстей, позвонила Валерию, и спросила, может ли он подъехать ненадолго после работы?
- Во сколько скажешь, во столько и подъеду. – Ответил Валерий, - я выходной сегодня.
Он подъехал, и, увидев моё грустное лицо, сказал:
- Давай тебя по городу покатаю. Я согласилась.
В машине я заснула. Предыдущая ночь была бурной: муженек явился в три ночи, пьяным и вся шея усыпана засосами. Измученная непрекращающимися изменами, я нахлестала его по щекам и полночи проревела, тогда как он, промычав что-то нечленораздельное, увалился спать прямо в одежде.
…Я проснулась оттого, что пахло чем-то волшебным. Открыла глаза и увидела рядом с собой букет полевых цветов: желтых медоносов типа кашки, вперемежку с колокольчиками.. Полюбовавшись на эту незатейливую красоту и вздохнув несколько раз неповторимый аромат, я оглянулась по сторонам.
Валерия не было. Машина стояла посреди луга, а он, присев на корточки, жарил на небольшом костерке сосиски.
Увидев, что я проснулась, Валера весело помахал рукой и сделал пригласительный жест.
Сладко потянувшись, я поднялась и вышла из машины.
Мы ели подрумянившиеся сосиски, весело болтали ни о чем, а потом…
Он любил меня в машине. Был потрясающе нежен, и робко говорил о том, что любит. Давно. Что всегда мечтал о такой девушке как я.
Слова были почти такие же, что говорил мне Лешка, но сказаны они были совсем по-другому. Искренне и с любовью. Ох, как нужны мне были в тот момент эти слова! Они мне, кроме самого смысла сказанного, говорили еще о том, что я – женщина! Я – прекрасная женщина! Лучшая! И что меня можно любить без всяких условий и условностей.
Валера подвез до дому, и сказал, смущаясь:
- Все, что я говорил, - правда. – Бросай своего мытаря, и выходи за меня замуж. На руках носить буду!
Я улыбнулась, погладила его по голове и, ничего не сказав, пошла домой.
Алексей был дома. Видимо, чувствовал вину за вчерашнее, и поэтому пришел раньше. Как опытный ловелас, он сразу понял, в чем дело.
Автор Ирина Сычева.