— У нас будет честность. И экономия. Я за принципы, а не за понты,
— написал Виктор на сайте знакомств во втором сообщении.
Оля читала его текст и хмурилась. Звали его Виктор. 42 года.
Анкета — без излишеств: одно фото, на котором он в футболке на фоне какого-то дачного участка, и подпись "Без иллюзий, с головой". Он не присылал банальностей, не давил.
Но каждое второе предложение сопровождалось словом «честно» или «экономно».
-Я не хочу никого впечатлять, мне важна суть человека.
Оля не сразу поняла, нравится ей это или настораживает.
После череды мужчин "предпринимателей" и "стартаперов", у которых одни понты и никаких реальных поступков, его прямолинейность впечатляла.
Но где-то в глубине уже скреблось: слишком сильно акцентирует на “экономии” — почему?
Он пригласил на встречу. Сказал, что поест дома, чтобы не тратиться на кафе, но будет рад пройтись.
— Ужинать в ресторане ради первой встречи — странно.
Зачем изображать жизнь, которую мы не живём? — объяснил он.
Оля колебалась. Но решила: ну и что, пусть не ресторан. Главное — человек.
Они встретились в субботу. Он подошёл первым. Одет был… аккуратно, но чересчур “по-домашнему”: простая куртка, слегка вытянутые джинсы, рюкзак.
— Привет. Надеюсь, ты не против пешей прогулки — так полезнее, да и бензин нынче не дешёвый.
Он говорил бодро, уверенно. В его голосе звучала такая убеждённость, что даже спорить не хотелось.
Они прошли мимо кофейни, Оля замедлила шаг — не то чтобы хотела туда, просто стало зябко.
— Ух, прохладно. Может, возьмём по горячему напитку?
— Лучше дома чай попить. А здесь — переплата за стакан и маркетинг.
Он сказал это с улыбкой. Не грубо. Даже почти шутливо. Но с той твёрдостью, которая не оставляла выбора.
— Ну, если ты хочешь — конечно, бери себе, — добавил он.
— Я не против, просто сам не привык тратиться на ерунду.
Оля отказалась. Не хотелось пить кофе в одиночестве на первом же свидании.
Да и настроение уже начинало медленно сползать в ноль.
Он рассказывал о себе. О том, как много людей живут “в долг”, покупают ненужное, берут кредиты ради айфонов, а потом жалуются.
— Я за простую жизнь. Без показухи. Вещи — по акции. Одежда — из секонда.
Еда — без ресторанных излишеств. Я даже на Новый год подарки не дарю — считаю это манипуляцией.
Он говорил это с убеждённостью мессии. И каждый его “принцип” звучал как приговор нормальной жизни.
— А ты? Ты ведь, наверное, любишь по магазинам ходить, да? — спросил он, немного прищурившись.
— По тебе видно, ухоженная. Маникюр, укладка — небось, тысячи три в месяц только на это?
Оля улыбнулась.
— Я люблю ухаживать за собой, не ради чужого одобрения.
— Ага. Ну смотри, главное — не быть заложницей этого. Я бы не хотел рядом с собой женщину, которой всё время надо что-то покупать. Это же зависимость. Заменитель настоящих чувств.
Оля ничего не ответила. Ей было не по себе, но она решила — потерпит до конца встречи.
Чтобы быть уверенной, что не судит по первым минутам.
Когда стало темнеть, он предложил сесть на лавочку.
— Ты мне нравишься. Ты умная, видно сразу. Но… скажи честно, ты вообще готова к отношениям без вот этого потребительского шаблона?
— А что ты вкладываешь в “шаблон”?
— Ну, знаешь. Когда женщина ждёт, что мужчина будет платить, водить в рестораны, дарить подарки.
Всё это — показуха. Мне нужна настоящая. Равноправие, честность.
Если ты съела салат — ты платишь за салат. Всё по-честному.
Оля посмотрела на него. Вроде бы — рассудительно. Вроде бы — логично.
Но всё это сквозило каким-то холодом. Без заботы, без тепла. Только принципы, только “честно” и “экономно”.
Будто вместо сердца — таблица расходов.
— Понимаешь, — сказала она, — забота — это не про деньги. Но и не про калькулятор.
Отношения — это про “хочу сделать приятно”, а не “давай разделим счет”.
— Вот. А я как раз за то, чтобы не было иллюзий. Ты хочешь подарки — скажи.
А я скажу, что мне важнее, чтобы ты понимала ценность труда. И если тебе нужен “спонсор” — я не подойду.
Она улыбнулась.
— Знаешь, а я тоже — за честность. Поэтому скажу прямо: мне такой формат не подходит.
— Почему?
— Потому что я за взаимность. А у тебя — бухгалтерия в голове. Потом, зачем мне мужчина, если буду сама оплачивать салат или кофе? Я так и одна могу.
Он помолчал, потом пожал плечами:
— Ну, не совпали по ценностям. Зато честно.
— Зато честно, — повторила она.
И пошла домой. Одна. Но с чувством, что вовремя вышла из очень странной игры.
Оля не пожалела, что ушла. С каждым шагом прочь от лавочки и Виктора она чувствовала, как возвращается в свою жизнь, где любит радоваться и баловать себя приятными мелочами.
Она решила не удалять переписку — из спортивного интереса.
И не зря. Уже на следующее утро пришло сообщение:
«Ты умная, но избалованная. Не все готовы признать, что настоящая женщина не измеряется количеством помад и походами в кафе. Но всё равно — удачи. Надеюсь, найдёшь своего олигарха. 😉»
Ах вот оно как, — подумала Оля. — Оказывается, если ты не хочешь романтики по прайсу “три булки в неделю”, значит, ты меркантильная.
Она не ответила.
Прошло несколько дней. Жизнь шла своим чередом. Оля уже почти забыла про Виктора, когда он снова появился — на этот раз… в комментариях к её посту в соцсети.
Да, он нашёл её. То ли по номеру, то ли пробил ник — неважно.
Главное, что под фото, где она была с друзьями в ресторане, появилась его фраза: «Ага, вот и настоящая ты — вино, блюда, понты. Всё ясно.🤣»
Оля сначала замерла. Потом стало смешно. Он явно считал, что разоблачил её,
что “поймал с поличным” — как будто она в чём-то клялась.
Она ответила просто:
«Понты — это яхты в аватарке при зарплате ниже МРОТ.
А вечер с друзьями — это моя жизнь. Спасибо за участие, но мы не совпали по ценностям. И по стилю одежды тоже.»
Комментарий залайкали. Виктор удалил свой. А потом — и свой профиль.
Но история на этом не закончилась. Через пару недель он написал снова с другой страницы. Уже в другом тоне.
«Я подумал… может, я был не прав. Ты не глупая. А я, возможно, был резковат. Давай встретимся ещё раз?
Выпьем только кофе. Я приглашаю, поэтому счет оплачу сам.»
Оля перечитала сообщение дважды. Сначала подумала: Он осознал?
Потом — Или опять ловушка?
Любопытство взяло верх. Она согласилась. Просто дала ему шанс.
На встречу он пришёл… в той же куртке и тех же джинсах. Но — с цветами. Тюльпаны, три штуки.
— Надеюсь, не слишком расточительно, — усмехнулся он.
Они посидели в кофейне. Он заказал чай, ей — капучино. Оплатил — сам.
Но не забывал при каждом втором глотке упомянуть, что “иногда можно себе позволить”.
Разговор шёл неохотно. Он старался быть мягче. Но время от времени всё равно прорывалось:
— Ну ты, наверное, часто в такие места ходишь, да?
-Конечно!
— А ты где предпочитаешь бывать? — спросила она.
— Дома. Или в фикс-прайсе. Там можно на 500 рублей — полную корзину набрать.
— Я рада, что тебе это подходит. Но мне — нет.
Он нахмурился.
— То есть тебе важны именно внешние проявления?
— Нет. Мне важно, чтобы человек не считал каждую мою радость “излишеством”.
Чтобы понимал: я не инвестиция, которую надо рассчитать по сроку окупаемости.
Он замолчал. Видимо, снова не ожидал прямоты.
— Ты сложная.
— Я честная. Как ты любишь, — сказала она и встала.
Он не стал удерживать. Только выдохнул:
— Ну, не всем же быть “экономными”, да?
— И слава богу, — бросила она через плечо.
Дома она сделала себе тот же капучино — только из любимого кофе, с корицей и молочной пеной, добавила сироп.
Посмотрела в окно, зевнула и подумала:
"Вот что действительно экономит силы — это не встречи с экономными, а избегание тех, кто ими прикрывает свою жадность и эмоциональную пустоту."
И всё-таки хорошо, что он попался. Теперь она точно знала: если кто-то с первых слов пишет “я за честность и экономию” — беги.