По соседству с нами ютилась семья: женщина и пятеро ребятишек. Соседям и сериалы смотреть было незачем – жизнь сама разворачивалась прямо под окнами, в режиме нон-стоп. Молодежь перешептывалась: "Да тут своя "Санта-Барбара" началась!", а те, кто постарше, ворчали: "Цирк да и только!". Хозяйка дома, Дарья, словно магнит, притягивала к себе кавалеров, неизвестно где их только находила. Один, видать, из бывших военных, так тот вообще цирк устраивал. Выстроит ребятню во дворе и давай командовать: "Шагом марш!", "Нале-во, напра-во!". Чуть что не так – рявкает пьяным голосом, матом покрывает.
Четверо сорванцов и Галка, единственная девчонка, младше меня года на четыре. Смуглянка с иссиня-черными волосами, непохожая на своих братьев. На матовом фоне смуглого личика особенно ярко сияли глаза – два чистейших, небесной глубины озера. Сердце сжималось от жалости к ней. Братья разбегались врассыпную, прятались, а ей доставалось больше всех.
– Галька, ты где, чтоб тебя! – утробным криком разносился пьяный голос матери. – Иди сюда, дрянь такая!
Часто видел ее, согнутую в три погибели над стиркой или работающую в огороде. Иногда угощал ее пирожком или конфетой. Глаза вспыхивали недолгим огоньком радости, но она тут же прятала заветный кулек. Знал, все отдаст братьям. Но мысль, что хоть крошка перепадет и ей, согревала мне душу. Однажды, копаясь в огороде в поисках червей для рыбалки, я вдруг услышал тихие всхлипывания. Звук доносился из-под раскидистой черемухи, росшей в углу, на самой границе нашего и соседского участков. Дерево это, казалось, ничейное – ягоды с нашей стороны алели румяным боком, маня к себе, а у соседей их словно и не было вовсе. Помню, их ребятня объедала черемуху полузеленой, морщась от вяжущего вкуса. И вот, под сенью этой черемухи, я увидел Галю, безутешно плачущую.
– Галя, – тихо позвал я, – что случилось? Почему ты плачешь?
– Я… я… я… – всхлипывала она, не в силах вымолвить ни слова.
Перемахнув через невысокий забор, я подошел ближе.
– Я не воровка! – вдруг вырвалось у нее сквозь слезы.
– Кто тебе сказал, что ты воровка? – удивился я.
– В школе… Сказали, что я воровка… А я ничего не брала…
– Расскажи, что произошло? – стал я ее расспрашивать, стараясь успокоить.
- У Ксюши Соколовой, дочки директора, пропал какой-то навороченный пенал. Обвинили меня, дескать, я самая нищая, значит, украла. А я и в руках его не держала! Но им плевать, сказали, где хочешь бери, но чтобы завтра пенал был на месте. Мать, узнав про это, отлупила меня, велела немедленно вернуть украденное.
– Ладно, не плачь, разберемся, – пообещал я, хотя понятия не имел, как разрулить эту ситуацию. Это же начальная школа, там свои законы.
– Федь, – обратился я к соседскому мальчишке, надеясь, что он что-нибудь знает. Он в пятом классе учился, а Галка – в шестом.
И мне повезло, Федька был в курсе. Оказалось, один мальчишка из его класса, влюбленный в эту Ксюшу, решил привлечь её внимание, спрятав её пенал. Гениальный план: украсть, а потом "найти" и стать героем.
– Покажешь мне этого Ромео? – попросил я.
– Покажу, – неохотно согласился он.
На следующий день я поговорил с мальчиком, из-за действий которого случилась вся эта неразбериха. Он вернул пенал. С Гали сняли все обвинения. Я испытал огромное облегчение.
Через год я уехал учиться, потом работать, и Галю больше не видел. Родители рассказывали, что после школы она уехала учиться и в деревню больше не возвращалась.
Я был вполне успешным айтишником. Деньги водились, квартира, машина, кое-какие сбережения – все как у людей. Женщины, разумеется, тоже были, но до серьезных отношений дело никак не доходило. Казалось, где-то рядом бродит моя половинка, но судьба все никак не сводила нас вместе. Однажды моя машина захандрила, пришлось отогнать ее в сервис и на время спуститься в подземку. И вот, стоя на платформе, я увидел девчонку, просившую милостыню. Что-то екнуло внутри, какая-то неясная жалость кольнула сердце. Импульсивно решил помочь и направился к ней с купюрой. Подойдя ближе, я обомлел: это была Галя, моя соседка из детства.
– Галя? – невольно вырвалось у меня.
Она вскинула на меня испуганный взгляд, схватила свою сумку и бросилась бежать. Я ринулся за ней, но в бурлящем потоке людей она моментально исчезла из виду.
Я проклинал себя за нерешительность, за упущенный момент. Почему не остановил ее? Не расспросил? Ведь я мог помочь. У меня были средства, возможности, да и просто искреннее желание поддержать ее в трудную минуту. Я решил, что найду ее, чего бы это ни стоило. Вглядывался в изможденные лица бродяг и просящих милостыню, надеясь увидеть Галю, но тщетно. Машина давно ждала меня, починенная и готовая к дороге, но я продолжал спускаться в душное нутро метро, словно там, под землей, таилась надежда на встречу. Она словно растворилась в воздухе, исчезла, как утренний туман. В выходной день, движимый отчаянием, я решил объехать все станции. Оставляя машину на парковке, я нырял в лабиринты переходов, прочесывал толпу взглядом, выискивая знакомые черты. На одной из станций мое внимание привлек уличный музыкант. Не старый еще мужчина, он выводил грустные мелодии на своей гармошке. Рядом, опираясь на стену, стоял костыль, а в открытом чемоданчике сиротливо лежали несколько монет. Я достал из кармана крупную купюру и протянул гармонисту.
Его глаза забегали, он потянулся за деньгами, но я одернул руку.
– Деньги твои, если кое-что расскажешь.
Мужчина отложил гармошку.
– Ну, спрашивай, чего тебе надо?
– Я ищу девушку, зовут Галя. Черные волосы, глаза голубые. Видел её здесь, на станции, просила милостыню. Что-нибудь знаешь о ней?
– Есть такая, – хмыкнул тип. – А тебе-то она зачем? Она под Ежом ходит. Значит, его она.
– Поможешь связаться с этим Ежом? Получишь столько же.
– Размечтался, фраер. Я самого Ежа ни разу в глаза не видел. Нами Кирпич рулит.
– Ну, с Кирпичом сведи. Разговор есть. Скажи, дело есть, хочу предложить в обмен на встречу с Ежом.
– Дважды столько принесёшь, сведу, – проскрипел мужик, хитро прищурившись.
– Принесу. Только без ваших крысиных игр.
– Не боись, всё по чесноку будет.
Бессонница терзала меня, не отпуская ни на миг. Образ Галины, пронзительный взгляд её голубых глаз, словно заноза, сидел в памяти, не давая покоя. Я очень хотел увидеть её и помочь.
На следующий день, задолго до назначенного часа, я уже был на месте. Небольшой сквер возле станции метро дышал утренней прохладой. Опустившись на скамейку, я машинально оглядывался, выискивая знакомые черты.
– Видеть хотел? – хриплый голос, словно скрежет железа, заставил вздрогнуть. Рядом навис Кирпич. Что это был он я не сомневался.
– Бабки давай.
Я протянул ему половину приготовленной суммы. Кирпич, не моргнув глазом, спрятал купюры в карман.
– Не все, – пробасил он, прожигая взглядом.
– Остальное – потом. Свести можешь с Ежом?
– С какой стати? Он с кем попало дела не имеет. Заслужить надо. Ты про дело какое-то говорил. Что за дело?
– Работаю на IT-компанию, любую сигнализацию могу отключть. Квартира – как новогодняя ёлка, вся техникой увешана. И деньги там точно есть, я эту сигнализацию сам и ставил.
– А сам-то чего не обчистишь, раз такой гений? Зачем мы тебе?
– В одиночку никак. Сразу на меня подумают, алиби нужно железное. А вот помочь сорвать куш – это я могу. И мне, естественно, доля нужна. Хочу за границу свалить, деньги нужны как воздух, - придумывал я на ходу, - Да и с Ежом связаться надо, есть к нему дельце. Ну что, как тебе расклад?
– Надо подумать, рисковать никто не горит желанием. Соврешь – пеняй на себя. Говори адрес, проверим.
Я назвал адрес своей второ́й квартиры, своего рода рабочего кабинета. Моя основная прописка была совсем в другом месте, надежно скрывая меня от нежелательного внимания. На компьютере я оставил лишь общедоступную информацию, тщательно удалив все, что могло бы пролить свет на мою истинную личность. Это была своего рода страховка на случай, если любопытство недоброжелателей возьмет верх. А в том, что интерес ко мне возникнет, я не сомневался.
Встреча была назначена на вечер вторника, на том же месте. Кирпич явился не один, а в сопровождении молчаливого напарника. Я подробно набросал схему квартиры, указав расположение комнат и уязвимые места сигнализации. По моему плану, они должны были проникнуть туда днем, под видом специалистов по подключению интернета, чтобы не вызвать подозрений у соседей. В квартире я предусмотрительно установил сейф, в который положил внушительную сумму денег. Да, там были ноутбуки, дорогие игровые приставки, но эти вещи не имели для меня особой ценности. Расстаться с ними было не жалко. В назначенный день они прибыли к дому и забрали все, что было нужно.
С Ежом они пообещали свести меня в воскресенье. До этого дня я жил лишь надеждой увидеть Галю. И судьба оказалась благосклонна. На одной из станций метро я заметил знакомый силуэт и, не раздумывая, выскочил из вагона едва ли не на полном ходу. На этот раз я крепко схватил ее за руку, словно боялся, что она вновь убежит.
– Галя, я хочу помочь тебе. Пойдем со мной прямо сейчас, я дам тебе денег, сниму квартиру. Пойдем, прошу тебя, – молил я ее, заглядывая в глаза, полные страха.
– Нет, Юра, не могу. Ёж найдет меня где угодно. Я пыталась сбежать, но он всегда находил. Ты не представляешь, какой он властный человек… он бандит, Юра.
– Пойдем в полицию, расскажешь им все. Сейчас другое время, Галя, – убеждал я ее, чувствуя, как в груди нарастает отчаяние.
-Для таких как я всегда одинаковые времена. Не ищи меня, Юра, не ходи. Он меня не отпустит, не даст вздохнуть свободно. Я лучшей жизни не знала, видно, такова моя горькая участь. Говорила она, а слезы, словно крупные градины, катились по щекам, обжигая сердце тоской.
- У него в полиции все схвачено, ничего я не добьюсь, только хуже будет. Я для него вещь, понимаешь? Вещь! Захочет – подарит, захочет – продаст, а то и поколотит. Все мы для него – лишь вещи бесправные. Беги, Юра, беги от меня подальше, спасайся!
– Я тебя все равно вытащу, Галя, чего бы мне это ни стоило! – твердо произнес я, глядя ей в глаза.
Я протянул ей пачку денег, довольно крупную, но она лишь покачала головой, отказалась. Сказала, что все равно отберут, не останется ничего.
Я обнял ее крепко, отчаянно.
Она лишь на мгновение прижалась в ответ, словно ища защиты, а потом отстранилась и, не оглядываясь, пошла по подземному переходу. Сначала шла, а потом побежала, словно спасаясь от невидимого преследователя. Я смотрел ей вслед, и сердце мое сжималось от нестерпимой боли, разрываемое на части бессилием и отчаянием.
Воскресенье тянулось невыносимо долго, словно резиновое. Встреча была назначена в ресторане с говорящим названием "Весна". На входе меня встретила суровая процедура досмотра, после чего проводили к столику, за которым восседал импозантный мужчина лет шестидесяти. Ежов Михаил Сергеевич. Я не раз замечал его на благотворительных раутах и светских мероприятиях. Значит, "Ёж" – это он и есть.
– Ну, здравствуйте, молодой человек. Михаил Сергеевич к вашим услугам, а вы, надо полагать, Юрий Захаров. Много о вас слышал. Что привело? Неужели банальный шкурный интерес? Не поверю. Программист с вашими возможностями не бедствует?
– Рад знакомству, – выдавил я, ощущая неприятную сухость в горле. Сделал большой глоток воды из стоявшего на столе графина.
– Зарабатываю вполне прилично, вы правы, но мне этого мало. Хочу за границу, реализовать там свой потенциал, а с зарплатой особо не разгуляешься, даже с такой, как у меня. В одиночку большие дела не провернуть, а у меня идей – вагон. Я пришел к вам с деликатным предложением, от которого сложно отказаться. Я открою вам врата в обитель несметных богатств. Обезврежу сигнализацию, взломаю сейф. Вам останется лишь забрать сокровища, коих хватит на безбедную старость, да еще и внукам останется. Взамен – скромную долю и освобождение одной девушки… Гали.
– Дерзость твоя мне по душе, – прорычал он, оценивающе оглядывая меня. – Но мои девушки – моя собственность. Я ими не разбрасываюсь. Если твоя авантюра действительно стоящая, я подумаю. В субботу жди вестей. С тобой свяжутся.
Я вывалился из ресторана, словно выжатый лимон. Страх? Конечно, он сковывал меня ледяными объятиями. Ежов – не просто уличный бандит. Он – хамелеон, вращающийся в высших кругах. Для всех он респектабельный бизнесмен, но я-то теперь знаю его истинное лицо и цену его "бизнесу".
Я погрузился в изучение его личности, выискивая сильные и слабые стороны, словно алхимик, стремящийся разложить элемент на составляющие. Мои способности позволяли мне проникать в самые сокровенные, запечатанные базы данных, выуживая крупицы информации, недоступные большинству. Так я узнал о его страсти, его навязчивой идее – коллекционировании. Теперь оставалось сплести сеть, заманить его в тщательно расставленную ловушку. На примете был особняк, утопающий в роскоши, где мои руки уже потрудились, оплетая стены невидимыми нитями сигнализаций. Мои навыки ценились, и меня часто просили об этой деликатной работе, ведь я выполнял её безупречно. Сейчас хозяева покинули дом на длительный срок. Чтобы Ежов клюнул на приманку, я обронил лишь одно слово – алмаз. Редчайший алмаз, якобы хранящийся в этом доме. Глаза его вспыхнули алчным огнем. Я подробно начертил план дома, указав расположение сейфов. Остальное он брал на себя. Удовлетворение разлилось по венам. Маленький жучок занял своё место.
Выскользнув из кабинета, я вставил наушник в ухо и услышал…
– Ну как тебе этот парень, стоит ли доверять? – прозвучал вопрос Ежова, обращенный к его помощнику. В голосе сквозила сталь.
– Думаю, да. Он как щенок, влюблен в эту Галю до безумия и ради неё горы свернет. Да и деньги там крутятся нехилые.
- Насчет алмаза информация точная, сам слышал разговор. Предлагал тогда купить, так носом крутили. А теперь я возьму его даром, вот будет потеха, когда дядя Боря вернется домой и не досчитается не только денег, но и фамильной драгоценности. А девку он не получит. Нам такой специалист как кровь нужен, а отдадим ему Галю, их след простынет. Теперь он на крючке, никуда не денется. Ты же всё про него вынюхал, кто он, откуда?
– Парень деревенский, родители умерли. Не женат, дети отсутствуют. Работает айтишником в крупной фирме.
Этих слов было достаточно, чтобы нить напряжения, туго натянутая внутри меня, зазвенела в предвкушении. Я и без того знал – Галю он не отпустит. Главное – заманить Ежова в ловушку, в тот дом, ставший сценой нашей последней драмы. Провал означал, что Ежов ускользнет, растворится в сумеречном мареве города, и тогда – прощай, справедливость.
Каждый шаг, каждая деталь – выверены с маниакальной точностью. Алчность, эта древняя и неукротимая сила, затмила разум Ежова, заставила забыть об осторожности. Он явился лично, в окружении приспешников, ведомый жаждой первым прикоснуться к вожделенному алмазу.
Я скользнул мимо лазерных лучей, с легкостью отключив сигнализацию. Ежов, во главе своей банды, ворвался в дом, ослепленный блеском наживы. Я был рядом, хладнокровно исполняя роль проводника, открывая дверь в сокровищницу – стальной зев сейфа
И тут, словно гром среди ясного неба, разорвался голос, пропитанный железом и бетоном:
– Вы окружены! Всем оставаться на месте! Руки вверх!
Ежов замер, как зверь, попавший в капкан. Глаза его метали молнии, в них отражался отблеск бриллианта, лежащего в сейфе, и холодное сияние стволов, направленных на него и его подручных. Он медленно повернулся, сканируя пространство взглядом, ища выход, лазейку, хоть малейшую возможность избежать неминуемого. Но ее не было. Дом был оцеплен, каждый угол простреливался.
Я наблюдал за ним, спрятавшись в тени. Момент истины настал. Ежов – загнанный в угол хищник, отчаявшийся и опасный. В его глазах мелькнуло понимание, осознание того, что он попал в тщательно расставленную сеть. Он посмотрел на меня, в его взгляде плескалась смесь ненависти и презрения.
– Ты… – прошипел он, с трудом сдерживая ярость. – Ты меня предал.
Усмешка тронула мои губы. Предал? Скорее, вернул должок. За Галю, за сломанные жизни, за все то зло, что он посеял вокруг себя. Я молчал, наслаждаясь его агонией. Слова были лишними. Все уже было сказано, все было решено.
Он вдруг вскочил и кинулся прочь. Прогремел выстрел. Ежов упал замертво.
За да дня до ограбления я обратился в полицию. Я не мог больше выносить этот груз. Жить двойной жизнью, притворяться другом чудовища, в то время как внутри меня клокотала ненависть и жажда справедливости – это было невыносимо. Я знал, что рискую всем, но молчать больше не мог. Галя приходила ко мне во снах, ее взгляд, полный боли и укора, преследовал меня днем и ночью.
Я рассказал все. О планах Ежова, о его связях, о бриллианте. Сначала мне не поверили, но я предоставил достаточно доказательств, чтобы у них не осталось сомнений. Они приняли решение действовать, и я стал их глазами и ушами внутри организации Ежова.
После выстрела воцарилась тишина. Лишь эхо отдавалось в стенах особняка, напоминая о случившемся. Оперативники быстро скрутили остатки банды, а я стоял, глядя на бездыханное тело Ежова. Внутри меня была пустота. Не было радости, не было удовлетворения. Лишь усталость и облегчение.
Галю я встретил позже, в кабинете полиции, во время допроса. Ее голос, тихий и дрожащий, едва слышно плел нить показаний, раскрывая грязные тайны банды Ежова.
Я подошел к ней, коснулся ее руки, словно боясь спугнуть хрупкий сон. Заглянул в ее чистые, полные пережитого ужаса глаза.
– Галя, пойдем. Теперь все позади. Начнется новая жизнь.
Она робко взяла мою руку, и вместе мы шагнули из тусклого света полицейского участка в манящую неизвестность будущего. В будущее, где, я надеялся, забрезжит рассвет.
Дорогие читатели! Жду вас на своем канале. Буду рада вашим комментариям и лайкам.