Меня не учили, что со злостью можно быть. Не бороться, не зажимать, не бояться, не срываться — а быть рядом. Просто стоять и дышать, когда внутри всё сжимается и бурлит. Поэтому в двадцать с чем-то я была взрывная. Очень. Меня накрывало как цунами. Я могла кричать, хлопать дверью, терять себя — и потом сама же пугаться той, кем становилась. Внутри была детская мольба: "Только не злись на меня, пожалуйста..." — и в то же время взрослое бессилие, когда злость приходила во мне и не оставляла выбора. Но у злости была и другая сторона. Та, о которой я долго никому не рассказывала. Иногда, в момент самого сильного гнева, я вдруг чувствовала… удовольствие. Сначала — волна, накрывает. А потом — тело расслабляется, голос звучит иначе, внутри появляется странное чувство свободы. Как будто злость снимает тормоза, возвращает мне силу, разрешает быть собой. Никакой хорошей. Никакой удобной. Настоящая. Сильная. Громкая. Живая. И это состояние… нравилось. В нём было что-то электрическое. Драйв. Энер
Досада — первый сигнал, который мы привыкли игнорировать
29 апреля 202529 апр 2025
66
3 мин