Это был третий месяц в Таиланде. Три месяца зимовки, пальм, смузи, и, как я тогда думала — счастья.
Мы с Олегом были вместе двадцать шесть лет. Двое взрослых детей, свой бизнес, дом с бассейном в Подмосковье. Он вёл дела удалённо, я писала курс по семейному счастью.
О, ирония.
— Ир, я в спа схожу, — сказал он как-то утром, натягивая белую футболку. — У них там какой-то королевский массаж с бамбуковыми палками. Чисто попробовать.
— Ты ж не любишь массаж.
— Ну… решил попробовать. Говорят, тайцы мастера.
Я кивнула. Тогда это ещё казалось мелочью. Ну спа, ну массаж. Ну захотел новый опыт.
Потом он стал туда ходить каждый день.
— Ты снова к ним? — спросила я на шестой день.
— Спина, Ир. Что ты начинаешь?
А я ведь даже не начинала. Я просто смотрела, как он поправляет футболку перед зеркалом, как выбрит подчистую, как вдруг стал мазаться каким-то лосьоном. С запахом манго. Не его запах. Совсем не его.
Однажды я пошла за ним.
— Ты что, шпионишь? — он стоял у салона с пластиковой бутылкой воды, и в его глазах была злость. Не вина. Злость.
— Да я просто мимо шла.
— Ну иди дальше.
Я ушла. Ушла не сразу, но ушла. Потом узнала, как её зовут.
Пи.
Да, просто Пи.
Двадцать три года. Гибкая, маленькая, с глазами, как у кота из Шрека. Пахла кокосом и маслом тигра. А ещё — она явно не собиралась останавливаться на «массажах». Пи начала появляться всё чаще. Сначала мельком — у входа в салон, потом вдруг в кафе рядом, потом она как бы «случайно» оказалась на пляже, где мы обычно загорали.
А однажды я проснулась — Олега нет. Час, два, три… Возвращается с мятой рубашкой и глазами, которые не смотрят на меня.
— Я подумал, может, нам стоит остаться тут… подольше, — проговорил он за ужином, ковыряя курицу с карри.
— Подольше — это сколько? Месяц? Год? Навсегда?
Он пожал плечами, будто обсуждал не дом, детей и жизнь, а цвет новой плитки.
— Тут хорошо. Пляж, солнце. Ты же сама говорила — кайф.
— А теперь ещё и Пи. Это ты тоже «кайфом» называешь?
Он молчал. А я поднялась из-за стола, собрала волосы в пучок и пошла в спальню.
Но не чтобы плакать. А чтобы составить план.
На следующий день я пошла в тот самый салон. Переоделась в пляжный сарафан, нацепила огромные чёрные очки, как у вдовы-миллионерши из сериала. Попросила тайский массаж с аромамаслами. Меня обслуживала не Пи — она просто стояла в углу и жевала банан, поглядывая на меня с той самой, знакомой ухмылкой.
После массажа я вышла и сказала ей:
— Слушай, Пи, у тебя хорошая растяжка. Но ты не гейша. А я не из тех, кто сдается без боя. Хочешь его? Придётся пройти через меня. А я, знаешь ли, не худшая версия тигра с маслами.
Она захихикала.
Я улыбнулась в ответ.
Но внутри уже всё кипело.
На следующий день я вывела мужа на разговор:
— Ты хочешь остаться? Хорошо. Я завтра бронирую для тебя виллу, не такую роскошную, как эта, вызываю нотариуса, и мы переписываем бизнес на меня. Ты остаёшься — без всего. Или возвращаешься домой — со мной. Выбирай.
Он долго молчал. Потом выдохнул.
— Ир… Я идиот. Я не знаю, что со мной. Это кризис. Или жара. Или она. Или я просто охренел. Прости.
Я молчала. Он сел рядом и положил голову мне на колени.
— Ты же всё равно не простишь, да?
— Пока — нет. Но домой поедем вместе. А там посмотрим, Олег Николаевич. Посмотрим, насколько ты захочешь всё вернуть.
Мы уехали. Через три дня.
Она звонила. Писала. Он не отвечал.
А я... я заказала два бокала красного на борту, и впервые за три месяца улыбнулась по-настоящему.
— Что, снова любишь меня? — спросил он тихо.
— Сначала — снова уважаю.
— А там — видно будет.
Прошёл год. И если бы кто-то сказал мне в тот момент, что он будет носить мне завтрак в постель, готовить сногсшибательные ужины, а в один из вечеров запланирует поездку в Москву, чтобы привезти мне любимые духи, я бы рассмеялась в лицо. Олег всё-таки взял курс на исправление. И по-настоящему.
Сначала — на «по-настоящему». Он возвращался домой пораньше, заходил на выходных не в кафе с Пи, а с друзьями из старых бизнесов, с теми, с кем начинал. Он скинул лишние килограммы, записался на спорт и даже принял участие в марафоне. Я не понимаю, почему так не случилось раньше. Может, просто не хватало пинка.
Но я тоже изменилась. Я стала больше уделять внимание себе. Путешествия по миру были не просто возможностью расслабиться, а временем для осознания. Когда ты каждый день в чем-то бесконечно занята, то забываешь, что нужно не только работать, но и чувствовать. Я перестала контролировать его с детской ревностью. Я перестала его винить. Стала ценить то, что есть.
Однажды, по возвращении с деловой поездки, Олег подарил мне кучу кремов, самых дорогих. Я посмотрела на него, и он с улыбкой сказал:
— Ты помнишь, как ты тогда сказала, что ничего от меня не ждешь? Я понял. Теперь — жди.
Я не знала, что ответить, но какое-то тепло разлилось внутри. Мы были разными, но в этом и была сила. Он был другим. Я была другой. И больше не спрашивала, где был, с кем и что делал.
Мы решили начать всё с чистого листа. Не бегали от неприятных разговоров. Проблемы, которые раньше казались мелкими, стали важными. Мы научились говорить. И слушать. И слушать друг друга.
Год спустя мы стояли в аэропорту и смотрели на самолёты. Мы ехали в Париж. Решили на пару лет начать всё заново.
— Ты любишь меня, правда? — спросила я его.
Он обнял меня, поцеловал в висок.
— Я люблю тебя. Не потеряй меня.
И я знала, что теперь не потеряю. Потому что теперь я уже больше не боялась потери.
Олег научился ценить. Я — прощать. Мы стали другими, но вместе.
И это было точно того стоило.