О целях, не оправдывающих средств
Не будет уже солнце служить тебе светом дневным, и сияние луны — светить тебе; но Господь будет тебе вечным светом. Исйя 60:19
Так-то да, но хотелось бы еще здесь пожить, видеть солнце днем и луну ночью. А между тем, уходит в вечный свет ключевая фигура этой истории, и не только этой. С третьей книгой нас покидает, Евгений Вайсброт, чьей памяти Сапковский посвятил роман. В его дивном переводе мы узнали и полюбили Ведьмака, он успел перевести первые две части "Саги о Рейневане" и да, от переводчика чертовски много зависит.
Хотя от автора, конечно, больше. А он в заключительной части трилогии, словно бы, задался целью довести количество жестокости, описаний зверств и прочей симфонии отвращения до несовместимого с жизнью. Что ж, удалось. С тем уточнением, что неприкрытый натурализм текста вступает в противоречие с пафосом лавстори, которая в этой части главная. Три романа Саги, при внешнем единстве истории, четко разграничены основным действием: "Башня шутов" - спасение бегством, "Божье воинство" - военная героика, "Свет вечный" - легенда о влюбленных, по типу Тристана и Изольды. Рейневан и Ютта стремятся друг к другу, встречаются, переживают краткое счастье, вновь расстаются, чтобы снова искать. И с этим не очень соотносятся содранная кожа, кровавый понос с блевотиной и прочие кровь-кишки-доброта, которых здесь в изобилии.
Еще один переизбыток - в числе исторических фигур, с именами и регалиями, которые играли значимую роль в реальных Гуситских войнах. Понятно, что писателю хочется максимально охватить исторический контекст, он даже уже делал примерно то же в пятой и шестой книгах семикнижия Ведьмака, вызвав недовольство читателей, но там заранее была сформирована мощная эмоциональная привязка, которая одолела читательскую идиосинкразию к "кто все эти люди и зачем они мне?" Здесь волшебства импринтинга не случилось, все герои, даже заглавный Рейневан и умница-красавица Ютта остаются почти безразличными нам чужаками, а необходимость запоминать епископов, военачальников, бесконечно осаждаемые крепости, к основной истории никак не относящиеся - окончательно убивает интерес.
Это грустно, но история, которая начиналась так многообещающе, закончилась почти никак. В сухом остатке несколько большая осведомленность об истории Гуситских войн и в целом Восточной Европы начала XV века, (что немало),. И стойкая неприязнь к птице стенолазу, о существовании которой до Саги не подозревала (птичку не жалко - кто понимает).