Сто лет назад жизнь сельских крестьян не отличалась многообразием и была схожа в любом уголке земного шара. Не было времени для праздного бытия. Всегда находилась работа, труд придавал им силы и нравственной гордости. Однако, когда государство места жительства селян вступало в очередную войну, мужчины передавали молотилки в руки жён (сестёр, матерей), а подрастающему поколению внушали простые правила выживания. Обыкновенный мальчишка Пьер из обычной крестьянской семьи, родился и вырос в небольшой хижине. Дед, родители и он уживались без скандалов, подавая пример соседям. Но когда отца призвали на фронт, жизнь семейства изменилась, единственное, что давало парнишке надежду, это учёба, школа, где проповедовали скромность и дисциплину, да вести от отца.
Клод Шаброль, классик французского кинематографа, один из авторов новой волны и, в первую очередь, великий мастер триллера. Он не часто отступал от этого жанра, однако если и брался за иной материал, то делал его с теми же вдохновением и честностью. Исторические драмы из-под руки мэтра, почему-то, всегда касались трудной доли французских женщин. Будь то мадам Бовари, о глупой ветреной жене и матери, или Женское дело, об их безвыходной ситуации в тяжёлую годину Второй мировой. И в этом фильме режиссёр не обходит стороной непосильное бремя, лёгшее на плечи женского пола. Только теперь это период перед и во время Первой мировой войны и увесистую ношу вместе с ними, на загривке воображаемой лошади, несут и мужчины. Несут с гордостью, непоколебимой деревенской уверенностью в собственной правоте.
Кино насыщено исторически-достоверными деталями. Персонажи разговаривают, будто диалоги им писал наш Василий Макарович. «Чего там» да «надысь», слышится со всех сторон. Отбивают селянки бельё в купальне или беседуют в трактире мужчины, речь их своеобразна, мягка, без какого-либо подозрения на не искренность. Шаброль всецело иллюстрирует костюмы той французской части, называемой Бритонь. Это в некотором смысле ликбез для всех зрителей. Причудливые кружевные кокошники, подвязанные на левой скуле или ленточки на головных уборах крепких мужиков. Насколько необычны их наряды, настолько они кажутся правдоподобными. И существенная доля в хронометраже картины уделена именно таким идентификаторам, из них складывается объёмный образ деревни в той части Франции, её жителей.
В свойственной манере мастер не пытается драматизировать ни голод, пришедший в начале 20 века, ни потрясение от войны. Он с лёгкостью ребёнка, Пьера, переносит на ногах все невзгоды и зрителю того же желает. Кино как будто собрано из эпизодов из жизни, создающих цельное произведение, чему в порядочной степени способствует литературный базис, написанный жителем той области. Наблюдая, словно за документальной хроникой, за повседневными занятиями, беседами и редкими счастливыми моментами людей, можно сформировать более-менее достоверное понимание об этой провинции. Другой вопрос необходимо ли оно всякому зрителю. Каждый решает сам.
Конь гордыни несвойственное для Клода Шаброля кино. Поклонники, разумеется, знают о его существовании, возможно даже глядели, но помнят совершенно иные работы. В качестве исторического экскурса, для исследования натуральных взаимоотношений крестьян того времени, со всеми особенностями той жизни, вполне годится, но станет далеко не исчерпывающим. Фильм честен перед нами, режиссёр всегда этим славился. Однако кажется, что этого не достаточно, по крайней мере, в наше, сумасшедших скоростей, время. В нем случаются ироничные подмигивания и публика тут же оживает, но следующие полчаса опять тоже самое. В этом смысле, созданный на основе французской пьесы, фильм Георгия Данелии Не горюй! выглядит куда более любопытнее. Это своего рода фильм-антагонист картине австрийца Хенеке Белая лента. Здесь дети не несут никакой угрозы для будущего человечества, им тут светит солнце, они ему рады, хоть в животе со вчерашнего дня не было и маковой росинки.
P.S.: Двадцатипятилетний Франсуа Клюзе, в роли отца Пьера, смотрится весьма убедительно и являет собой чуть ли ни единственную, увлекающую сознание, нить между восьмидесятыми годами и нынешними.