Все части повести здесь
И когда зацветет багульник... Повесть. Часть 56.
– Ой, Илья, ну хоть ты мне об этом не говори! Прошу тебя! А то всего и разговоров, что о моем якобы подвиге! А что это за подвиг? Каждый бы так на моем месте поступил! Ладно, побегу, Илья, а то неприлично – человек ждет.
Она кивнула ему и кинулась следом за Владимиром. В бывший свой дом вошла с замирающим сердцем, которое билось всякий раз, когда после долгого времени она туда входила.
– Хороший дом, добротный! – одобрил Владимир.
– Тятька на совесть строил – на глазах Ольги появились слезы.
– Мне тетка Матрена о тебе рассказывала – вздохнул он – печальная история. Тебя-то с братом за что?
– Таков уж деревенский люд, Володя. Потому я и стараюсь детей не только грамоте учить, а доброте и милосердию. Я верю, Володя, что если в мире будет править доброта и любовь, то не будет войн. А ты в это веришь?
Он покачал головой.
– Нет, Олюшка. Покуда в мире будет дележка денег, земель и женщин – войны не успокоятся.
Часть 56
– И что? – не понял Илья брата и пожал плечом – чего тут такого?
– Да они всю дорогу ржали, что те лошади у дядьки Луки на задворках сельсовета!
– И что? – снова спросил Илья – мне что до того?
– Ой, ладно – противным голосом загнусавил Аникушка – не делай только вид, что тебе все равно! Все давно видят и знают, что ты до сей поры по этой дезертирской дочке сохнешь...
– Ну, ты! – Илья резко схватил брата за рубашку в районе груди – выбирай слова!
– О, забилось ретивое! – хохотнул Аникушка, ничуть не испугавшись – а я тебе, Илюха, так скажу – если бы она тебя любила, Ольга эта твоя, она бы давно уже со своим алкоголиком развелась и к тебе прибежала! Но она что-то не спешит этого делать. А как по правде, да и по деревне все уже шепчутся, Ольге Прохоровне счастья желають – они с этим учителем городским постоянно вместях – и в школе, и вне школы, и в клуб он ходить – рядом с ней сидить постоянно, и подходит он ей больше, чем ты! Он кто? – Аникушка поднял указательный палец вверх – он интеллигенция, учитель, городской! А ты? Пентюх деревенский, валенок! Она счас в своем энтом училище доучится, потом в энтот нститут поступит, и будет ученая, не то что ты! Так что нафиг ты ей не нужен будешь!
– Твое какое дело? -– рыкнул Илья. Слова брата ему не понравились – чего лезешь туда, куда не просють?
– А то и лезу, что не чужой ты мне человек, Илюха, а брат мой кровный, потому я за тебя и переживаю. И скажу тебе так – я бы на твоем месте лучше бы на Наташку внимания обратил...
– И ты туда же! Ну, чисто маманя!
– А что? Я рази неверно говорю? Наташка – боец Красной Армии, герой, с медалями, простая девка, а внешностью – хоть в рамочку вставь, да на стенку повесь! А Ольга твоя – кисейная барышня, как эти... как их... помещики... У них помещицы такие были – в длинных платьях, да на каблуках, я на картинке видел. А такой, как Наташка, только гордиться можно! Дюже геройская!
– Ну, вот если она тебе нравится – возьми и сам на ней женись! А ко мне не лезь!
– Да я бы рад, но возрастом не подхожу к ней!
– Так, все! – Илья встал – иди давай отсюда, не мешай мне читать, мне еще к докладу готовиться надо! Давай, давай, вали!
Он приподнял брата с табуретки, развернул его лицом к двери, дал легкого подзатыльника, а потом еще добавил и пинка по мягкому месту..
– Советчики! – буркнул он, снова усаживаясь читать.
... Ольга и Владимир прошли мимо военного, который спросил у них, кто они, откуда и зачем приехали и указал им на одну из дверей, за которой заседал Иннокентий Борисович. Постучав несмело, Ольга приоткрыла дверь и спросила, можно ли войти. Как всегда подтянутый, строгий, но в лице... то ли печаль затаенная, то ли грусть... Казалось, он даже улыбнулся через силу им. Пожал крепко руку Владимиру, кивнул Ольге, пригласил сесть и спросил, что привело их к нему.
Они переглянулись, и Владимир быстро, но подробно, обрисовал их желание – библиотеку иметь, клуб... Иннокентий Борисович выглядел немного растерянным.
– Ну, молодые люди – сказал он – инициатива ваша прекрасна и вроде как, полезна. Молодежь, вы правы, развиваться должна... Да только вот... Забот-то и так полон рот... После войны страна еще только восстанавливается, и это дело не годом обойдется, и боюсь, даже не двумя. Сорок седьмой год на носу, а результаты пока плачевные. И чем же я вам помочь в этом случае могу? Мое дело – порядок на вверенной территории. Милиция, дела всякие разбойные, военные, порядок... За всем за этим я следить обязан. А библиотека... Клуб... Похвально, но чем помочь вам, даже не знаю. Ведь это здание выделять надо... И потом – прав Григорич, что же – человека отдельного с полей выдергивать ради такого дела? А ведь сами знаете – каждый человек на счету у сельского хозяйства!
Владимир и Ольга сникли, опустили головы, сразу подумалось, что зря они, вероятно, приехали и правда – что, мало забот у этого человека... Но Ольга вдруг воспряла духом и выпалила:
– Иннокентий Борисович, но ведь есть здание свободное! Дом, у моих родителей конфискованный, там еще школа была, покуда в старой ремонт шел – он же пустой стоит! Отдайте нам под библиотеку его! А мы уж уговорим Луку Григорьевича полки нам там сколотить хоть из досок на первое время! И стол для библиотекаря.
– Да! – подхватил восторженно Владимир – а сидеть там после школы и попеременке можно, правда, Оль?! Ну, ты у нас молодая мать, тебе понятно, некогда, забот-хлопот по дому хватает, а я-то могу – я одинокий, холостой, после школы могу и в библиотеке посидеть, книги повыдавать детям и взрослым.
Иннокентий Борисович пожевал губами задумчиво, посмотрел на Ольгу, а потом на Владимира неуверенно и наконец сказал:
– Ну что же... Поговорю я с Григоричем. Попрошу его оказать вам, таким вот энтузиастам своего дела, всяческое содействие, а насчет книг в библиотеку... Есть у меня задумка одна и связи в городе. Озабочусь этим... Но не сразу! – остудил он их пыл и что-то черкнул карандашом на бумаге – а как время будет. Готовьте пока библиотеку, а там и книгами обзаведемся. И Григоричу прямо сегодня позвоню.
Когда они, рассыпаясь в благодарностях, выходили из его кабинета, он остановил Ольгу:
– Ольга Прохоровна! На минуточку можно вас, для разговору.
Снова кивнул ей на стул около стола. Ольге показалось, что он не решается спросить о чем-то, но наконец мужчина сказал:
– Оля... я знаю, что вы не ладите... но все же... вы давно видели Наталью?
Ольга поняла, о ком он спрашивает, и ее озадачил этот вопрос.
– Да вот около сельсовета сталкивались – ответила она.
– И... как она?
– В порядке, как и всегда. Подтянутая, бодрая, улыбающаяся.
Иннокентий Борисович вздохнул и вдруг поделился с ней.
– Знаете, Ольга Прохоровна, я всегда удивлялся вашему этому необычному качеству – не лить грязь на других людей, не помнить зла... Я ведь всю историю вашу знаю... Деревенские, честно сказать, народ злопамятный... Но вы выбиваетесь из общего ряда.
– Что вы такое говорите? – удивилась Ольга – самая обычная я. Такая же деревенская, только пережила много.
– Наташа замечательная девушка... Только слишком жесткая, прямая, и кроме черного и белого, других цветов у нее нет.
– Извините – проговорила Ольга, ей было неудобно от того, что он делится с ней личным – нам еще обратно ехать.
– Да-да, поезжайте, удачной вам дороги.
Она догадалась и пока ехали назад, была задумчива – Иннокентию Борисовичу нравилась Наталья.
На следующий день они, стоя вдвоем в кабинете Луки Григорьевича, горячо доказывали ему, как нужна эта библиотека.
– Дети такие замечательные в Камышинках, к знаниям тянутся, а мы что же? Дорогу им будем закрывать? – распалялся Владимир – Лука Григорьевич, вам звонил Иннокентий Борисович?
– Звонил, и про дом я знаю, с удовольствием вам его отдам, а то висит на балансе, как хвост – толку от него нет. Да только кто вам те полки сколотит, и из чего?
– А что, в деревне леса не стало? – удивился учитель.
– Так это ж время! А мужикам трудодни вырабатывать когда?!
– Лука Григорьевич! Давайте хотя бы сколько-то трудодней за это начислим! Если несколько мужиков возьмутся – они вмиг для библиотеки и полки сколотят, и столы, и для библиотекаря стол!
– Да, Лука Григорьевич, ну не зажимайте вы нашу инициативу! Камышинкам ведь и развитие нужно тоже!
Наконец председатель махнул рукой и сказал, что поговорит с мужиками. Когда они вышли от него, Владимир сказал, прикоснувшись к Ольгиной руке:
– Надо у него каждый день спрашивать. А то этот хитрец и затянуть может с оборудованием библиотеки. Кстати, он ключи дал от замка, может, пойдем, посмотрим этот дом?
Они вышли из сельсовета и направились к бывшему Ольгиному дому. Навстречу им шел Илья.
– Здравствуй, Оленька! – сказал он, пожирая ее глазами, потом кинул недовольный взгляд на Владимира – и вам здравствуйте, учитель!
Владимир ответил ему и поспешил уйти, сказав Ольге, что пойдет вперед и откроет дом пока. Сельчане, шедшие мимо, с улыбками смотрели на их тройку, остановившуюся на улице, и перешептываясь, шли дальше.
Ольга кивнула Владимиру и осталась с Ильей – поговорить ненадолго. Он не мог насмотреться на ее цветастый платок, укутывающий головку, на фигурку с ладно сидящим тулупчиком, на блестящие глаза. Волосы ее уже порядочно отросли и были заплетены в толстую косу, кудрявый кончик которой виднелся из-под платка. Илья прикоснулся к этому мягкому, кудрявому кончику, и улыбнулся:
– Ты как девчонка...
– Хочешь за косу меня дернуть? – задорно сверкнула она глазами – как в школе?
– Угу – пробормотал он, а сам перебирал и перебирал ее волосы – чего вы... с Лукой Григорьевичем затеваете?
Ольга рассказала ему о библиотеке и клубе.
– А что, дельная мысль! – поддержал Илья – может, тогда ребятня в школу гранаты перестанет таскать, занята будет. Молодец ты, Олюшка!
– Да я же не одна! Володе помогаю, изначально это его мысль была.
– Я не про то... Я про детишек спасенных и школу.
– Ой, Илья, ну хоть ты мне об этом не говори! Прошу тебя! А то всего и разговоров, что о моем якобы подвиге! А что это за подвиг? Каждый бы так на моем месте поступил! Ладно, побегу, Илья, а то неприлично – человек ждет.
Она кивнула ему и кинулась следом за Владимиром. В бывший свой дом вошла с замирающим сердцем, которое билось всякий раз, когда после долгого времени она туда входила.
– Хороший дом, добротный! – одобрил Владимир.
– Тятька на совесть строил – на глазах Ольги появились слезы.
– Мне тетка Матрена о тебе рассказывала – вздохнул он – печальная история. Тебя-то с братом за что?
– Таков уж деревенский люд, Володя. Потому я и стараюсь детей не только грамоте учить, а доброте и милосердию. Я верю, Володя, что если в мире будет править доброта и любовь, то не будет войн. А ты в это веришь?
Он покачал головой.
– Нет, Олюшка. Покуда в мире будет дележка денег, земель и женщин – войны не успокоятся.
– Чего? – удивилась Ольга – что же теперь – всех женщин поубивать?
– Нет – он пожал плечом – я не знаю, Оля... Наверное, когда людьми, теми, что у власти сидят, перестанет владеть жажда власти и чужих земель – тогда и наступит мир на земле – он поторопился сменить тему – слушай, тут несколько комнат, давай сейчас подумаем, куда полки повесим, куда столы поставим. У нас в институте библиотека знаешь как сделана была? Тут стеллажи, например, тут, почти у входа – стол библиотекаря, а тут – читальный зал... В этом доме комнат хватит, может, нам вот в этой тоже читальный зал сделать?
– Здорово будет! – восхитилась Ольга – Володя, библиотека будет просто отличная! Только вот... согласятся ли мужики? Если полки колотить, да еще столы – стулья в читальный зал...
– Я теперь с председателя не слезу – рассмеялся Володя – пока библиотеку не оборудуем.
... Вечером, когда Ольга ставила в печку чугунок с супом, в дверь постучали несмело. Она вышла в сенки и откинула крючок.
– ЗдорОво, Оля! – это была Маринка.
– Проходи! – Ольга поздоровалась с ней и пропустила в дом – у меня чай горячий есть. Б-р-р-р... Какой мороз вечером трескучий!
Девушка прошла в горницу, скинула теплую душегрейку и ботики и присела к печи, грея об нее свои замерзшие ладошки. Ольга поняла, что Маринка пришла не просто так. Разговор она начала издалека, спросив, как учится ее сестренка Зоя. Потом поинтересовалась, правда ли, что они хотят библиотеку открыть, и где будут книги брать, спросила что-то еще, а озвучить главную мысль так и не спешила.
– Марин, вот чего ты все вокруг да около ходишь? – улыбнулась Ольга и снова подлила ей в кружку чаю – я же вижу, что ты пришла совсем по другому поводу.
– Оль – та опустила длинные свои ресницы, не глядя на нее – что у тебя... с учителем? На деревне ить всякое болтають.
– Ну ты же знаешь, что на деревне болтать могут такое, что и диву даешься порой. Чего же слушаешь?
– Да еще Куприян подначивает, хрен старый! – плаксиво выкрикнула Маринка – «хорошая пара будеть, хорошая пара будеть»!
– Дед Куприян – старый, и вероятно, забыл, что я замужем пока еще – и Ольга вдруг догадалась – погоди! Тебе Владимир нравится, что ли?
Маринка кивнула.
– Марин, мы с ним друзья просто, хорошие друзья. Так что все в твоих руках...
– Ты даже говоришь как-то не по-нашенски – буркнула Маринка зачем-то – хотя, чего это я... Оля, что мне делать, как его заинтересовать, а? Спроси у него, какие девушки ему нравятся, пожалуйста! Он же на меня ноль внимания!
– Марин, мне и спрашивать не надо – я и так знаю, какие ему нравятся. А нравятся ему умные девушки, такие, с которыми поговорить можно.
– И что же мне делать?
– Марин, учиться тебе надо. Ты молодая, у тебя все еще впереди!
– Оль, я планировала в бригаду в поля или на ферму, когда ее построят, телятницей там или дояркой.
– А чем же тебе образование помешает? Впереди у нашей страны такая жизнь чудная, Марина! Все будет расти и развиваться, так что очень нужны будут стране образованные люди! Не важно – телятницы ли, доярки ли, бригадиры ли в поле! Вот увидишь – будешь учиться, появится повод и к Владимиру обратиться, совета спросить, а там и сблизиться. Каждый человек, Маринка, сам свое счастье кует!
– Чего же ты тогда свое с Ильей не выкуешь? – подначила Маринка.
– Я и Илья – это совсем другая история...
... Сорок седьмой год не принес Алексею никаких изменений в его жизни. Каждый день его был похож на все предыдущие – скучно, серо, хмуро и неловко... Потому и старался он развеять печаль-тоску тем, чем проще всего эти чувства отшибить – алкоголем. Доставал спирт на рынке, у одного барыги, который работал в больнице и имел возможность таскать его оттуда. Иногда он устраивался на работу и мог проработать довольно долго – когда не выпивал, он был дельным и рукастым – и обувь починить, и чего по железу сделать, и там, и сям мог подработать. Получал деньги – и на неделю-полторы улетал в празднества и гулянки, стараясь скрасить таким образом свои серые будни. А потому с той или иной работы его частенько выдворяли.
Ирина тоже ему стала поднадоедать. Прилипчивая баба, как пиявка, шаг в сторону от нее не сделай, не отпускает от своей юбки, будто он малец какой.
Скоро уж год будет, как он в деревне не был, и никого из деревенских он не встречал, один только раз видел Аникушку, приехавшего по делам. Важный – в новых кирзухах и тулупе, тот спрыгнул с телеги и сказал подошедшему Алексею:
– Ну, здорОво!
Они немного поговорили, и когда Аникушка увидел, что Алексею совсем невмоготу, – так он хотел об Ольге что-то узнать – сказал:
– А ты за свою жену не переживай! Она уже с заезжим учителем любовь крутить, забыла про тебя!
Конечно, Алексей Аникушке не поверил – кому верить-то: парню, который соврет – недорого возьмет?! Да который, как баба, трепется на каждом углу... Но засаднило в душе что-то, запекло в груди тревожно и болезненно, потянуло на родину... Вдохнуть бы сейчас запах прелой травы с лугов да багульника в лесу...
И как назло, в этот день, когда домой вернулся, на столе стояла знатная закуска, приготовленная Ириной – селедка, капуста квашенная, картошка отварная... В центре – запотевшая бутылочка самогонки...
– Че празднуем? – спросил он ее, хмурясь...
Она покраснела, словно юная девица, улыбнулась загадочно и выдала:
– Тяжелая я, Алешенька! Ребеночек у нас скоро будеть...
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.