Булька

Жила на нашей улице собачонка неизвестной породы маленького роста и вроде как бесхозная. Лаять не умела, будто и не собака вовсе, издавала лишь звуки, похожие на то, как в бутыль воду льёшь: «Буль, буль», за то её Булькой и прозвали. Всех кто жил в её районе она знала, даже в темноте различала. Бывало, загуляет мужик, идёт домой, а она из-под забора, в полголоса: «Буль, буль», - мол, проходи, я тебя узнала. Чужой на улицу придёт, её голос становился более громким, угрожающим что ли. Как потечёт, так кобели с соседней улицы приходили, но она всех прогоняла, верна была своему Тузику, кобелю, что жил у Макаровны. Та пса на улицу не выпускала, на привязи во дворе держала. Булька под стену сарая подкоп сделала, так и виделись они, пока хозяйка делами домашними занята была. Как Тузик не старался, но Булька была бездетная, не выходило у неё с этим что-то. Подкармливали её всей улицей, даже график установили. Сегодня этот дом кормит, завтра другой. Народ жил не богато, но кусок хлеба или чашку супа для Бульки - это дело святое, а в праздники все её радовали вкусностями. Была у Бульки особенность одна, которая для собак неестественна. Любила она по крышам сараев лазить и по прочим домовым пристройкам. Чем выше заберётся, тем довольнее была её мордочка. Кошка, а не собака!

Немцы пришли в конце октября. На сходе их офицер объявил, что теперь новая власть и все обязаны ей подчиняться. Были согласные, но больше было тех, кто против, но разговор не о том. Ночью партизаны или ещё кто там, убили пятерых немецких солдат. Утром немцы объявили сход. Из селян выбрали десятерых, они должны были быть расстреляны за смерть немецких солдат. В числе приговорённых была Макаровна. Когда людей поставили возле стены амбара, к ним прибежал Тузик, он хотел защитить свою хозяйку. Брякая куском цепи, оставшимся на шее, поставив шерсть на спине дыбом, он лаял на немецких солдат, с его пасти падала пена. Немецкий офицер застрелил собаку из пистолета, а потом отдал команду расстрелять селян.

Прошло три дня. Тот самый немецкий офицер командовал патрулём, который проходил вечером по селу. Ночью немцы ходить боялись, полицаям такое доверяли. И вот, проходя мимо одного из домов, на этого офицера сверху бросилась тень. Сначала никто не придал этому значения, мало ли что, но когда раздался звериный рык и крик боли их старшего, солдаты поняли, что что-то происходит нехорошее. Бульку оторвали от горла немецкого офицера вместе с куском его гортани. Забив её прикладами своих карабинов, солдаты успокоились, но оглянувшись, увидели свору из более десятка крупных собак, настроение у них было плохое. Оскалившись, они готовились к бою.