В то утро Варвара Петровна, дама внушительная не столько монументальной фигурой, сколько внутренней уверенностью и пронзительным взглядом из-под идеально выщипанных бровей, ворвалась в свою любимую кофейню "Зернышко и Пышка" с редкой решимостью.
Цель была одна – угловой столик у окна, залитый утренним солнцем, где так приятно было предаваться чтению Пруста и размышлениям о бренности всего сущего под аккомпанемент латте на миндальном.
И вот, когда до заветного столика оставалось каких-то два шага балетной пачки, перед ней, будто из-под земли вырос, материализовался ОН. Игорь. Или Гоша, как он предпочитал, хотя Варвара Петровна этого еще не знала и мысленно окрестила его "Наглец обыкновенный, подвид стремительный".
Он был высок, чуть растрепан, с острой взъерошенной бородкой, в джинсах с художественными прорехами и с такой обезоруживающей улыбкой, что хотелось немедленно проверить кошелек.
– Прошу прощения, – ледяным тоном произнесла Варвара Петровна, останавливаясь так резко, что ее шарф цвета фуксии взметнулся, как боевое знамя. – Кажется, вы заняли мой столик.
Гоша, уже плюхнувшийся на стул и водрузивший на столик видавший виды ноутбук, оторвал от экрана глаза цвета крепкого чая.
– Ваш? – он удивленно повел бровью. – Простите, а где тут табличка "Зарезервировано”? Я что-то пропустил? Может, мемориальная доска? "Здесь сиживала и думы думала..."
Варвара Петровна поджала губы, которые могли бы составить конкуренцию тончайшему фарфору по изяществу и холодности.
– Молодой человек, я прихожу сюда каждое утро. В девять ноль-ноль. И всегда занимаю этот столик. Это традиция. Понимаете? Т-ра-ди-ци-я!
– А я, – Гоша театрально приложил руку к сердцу, – сегодня впервые решил осчастливить это заведение своим присутствием именно в девять ноль-ноль. И, знаете ли, ощутил непреодолимое влечение именно к этому столику. Это судьба! Понимаете? С-у-дь-ба!
– Судьба – это то, что написано звездами, а не наглостью, – отчеканила Варвара Петровна. – И потом, я была здесь раньше! Ну, почти. Я уже пересекала порог, когда вы, как коршун, спикировали на это место.
– "Почти" не считается, уважаемая! – парировал Гоша, откидываясь на спинку стула с видом победителя. – В спорте, знаете ли, важен фотофиниш. А я, так сказать, был резвее на вираже. Может, вам кофе заказать? В качестве компенсации за моральный ущерб и разбитые традиции? Двойной эспрессо? Он бодрит и помогает смириться с несправедливостью мира.
Варвара Петровна смерила его взглядом, который мог бы заморозить действующий вулкан.
– Мне латте на миндальном. Без сахара. Корицу отдельно. И я не собираюсь смиряться. Этот столик – мой! Вы нарушаете мой утренний ритуал!
– А вы нарушаете мое право на свободный выбор! – не сдавался Гоша. – Я свободный человек в свободной стране и могу сидеть где хочу, если это не занято. А оно, – он похлопал по столу, – было девственно свободно!
Бариста, юная Машенька, уже с ужасом и любопытством наблюдала за этой сценой. Другие посетители тоже начали поглядывать.
– Послушайте, – Варвара Петровна понизила голос до угрожающего шепота, – я здесь работаю над очень важной корректурой. Мне нужен свет и покой. А вы... вы излучаете... хаос!
Гоша прищурился.
– Хаос? Я? Да я само воплощение порядка! У меня даже носки по цветам радуги разложены! А корректура, говорите? Интересно. Что кор-рек-ти-ру-ем? "Войну и мир" на предмет излишнего пацифизма?
– Мемуары одного очень уважаемого академика! – гордо вскинула подбородок Варвара Петровна. – И не ваше дело! Будьте любезны, освободите место.
– Ни за что! – Гоша уперся, как баран на новые ворота. – Мне здесь удобно. И вид хороший. И вообще, я уже настроился на творческий лад. Я, между прочим, сценарий пишу! Пронзительную драму о любви и недопонимании. Вот прямо как у нас с вами сейчас, только без кофе.
Варвара Петровна на секунду опешила. Сценарий? Этот... этот тип с прорехами на джинсах?
– Драму? – она скептически хмыкнула. – Судя по вашему поведению, это будет скорее фарс.
– А вы, я смотрю, ценитель! – обрадовался Гоша. – Может, подкинете пару идей? Главная героиня, например, может быть невероятно педантичной дамой, которая каждое утро...
– Так, все! – Варвара Петровна решительно поставила свою сумку на соседний, менее привлекательный столик. – Я не собираюсь тратить на вас свои драгоценные нервные клетки. Но знайте, молодой человек, вы поступили... не по-джентльменски!
– А вы, мадам, – Гоша лукаво улыбнулся, – лишили меня удовольствия лицезреть вашу очаровательную компанию за этим столиком. Мы могли бы так мило поспорить о Прусте. Или о преимуществах миндального молока.
Варвара Петровна, уже заказывая свой латте, фыркнула, но почему-то уголок ее губ предательски дрогнул. "Наглец, – подумала она, – но... какой-то... обаятельный наглец. И глаза у него... ничего так, с искоркой."
Она уселась за свой "второсортный" столик, демонстративно открыла Пруста, но буквы почему-то плясали перед глазами. Она то и дело бросала косые взгляды на Гошу. Тот, постукивая пальцами по клавиатуре, тоже нет-нет да поглядывал в ее сторону. Один раз их взгляды встретились. Гоша подмигнул. Варвара Петровна поспешно уткнулась в книгу, чувствуя, как краска заливает щеки. "Несносный тип! Абсолютно несносный!"
Прошло минут двадцать. Гоша вдруг громко рассмеялся какой-то своей мысли, потом посмотрел на нее.
– Простите, – сказал он уже без тени издевки, – я тут придумал сцену. Мужчина и женщина спорят из-за столика в кафе. Она – такая вся из себя интеллектуалка, он – разгильдяй-сценарист. Представляете, какие диалоги могут быть?
Варвара Петровна подняла на него глаза.
– И кто же, по-вашему, в итоге получит столик? – спросила она, сама удивляясь своему тону, в котором уже не было льда, а скорее... любопытство.
– О, это пока секрет, – Гоша хитро улыбнулся. – Но я думаю, они найдут компромисс. Может, даже выпьют кофе вместе. Кстати, ваш латте не остыл? А то я тут видел, как вы его уже полчаса мучаете. Может, я вам новый закажу? В знак примирения и зарождающейся... творческой коллаборации?
Он смотрел на нее так открыто и дружелюбно, что Варвара Петровна вдруг почувствовала, как ее внутренняя крепость дает трещину.
– Пожалуй, – она медленно закрыла Пруста, – я бы не отказалась от свежего. И, возможно, – она чуть помедлила, – мы могли бы обсудить некоторые детали вашего... фарса. У меня есть пара идей насчет педантичной дамы.
Гоша просиял.
– Я так и знал! У вас взгляд человека, который понимает толк в хороших историях! Пересаживайтесь! Или, может, я к вам? Чтобы не нарушать хрупкое равновесие Вселенной и вашего пока еще не остывшего латте… Давайте напишем наш сценарий! – Ноша внезапно замялся и его бородка смущенно дрогнула. – Но это пусть будет не фарс. Начало комическое, продолжение лирическое, и хеппи-енд!
Варвара Петровна посмотрела на "свой" столик, потом на Гошу, потом на свой одинокий латте. Солнечный зайчик, игравший на его ноутбуке, вдруг показался ей ужасно симпатичным.
– Пожалуй, – она встала, – я рискну нарушить равновесие.
И она решительно направилась к столику у окна, где сидел этот несносный, но почему-то уже не такой уж и наглый Гоша. А что будет дальше – это уже совсем другая история, которая только-только начиналась с аромата кофе и неожиданной улыбки… Но скажем одно: сценарий этой истории они уже начали писать. Вдвоем.