Найти в Дзене
МыслеФарш

О пьянстве и его горестных плодах.

  Много есть на свете бед, но едва ли найдется другая, которая так незаметно опутывает человека, лишая его воли, разума и, наконец, самого человеческого облика, как пьянство. И если молодость еще может тешить себя мыслью, что горе обойдет ее стороной, то мужчине или женщине за сорок пять лет уже нечего ждать – жизнь показала себя во всей ясности, и если порок пустил корни в сердце, то вырвать его становится делом почти невозможным.   Редко кто становится пьяницею вдруг. Сперва – рюмка за праздничным столом, потом – «для аппетита», затем – «чтобы снять усталость», а там уже и без причины, ибо тело требует, и ум без хмеля тускнеет. И вот уже человек, некогда степенный и рассудительный, начинает искать повода выпить, а потом и вовсе перестает искать оправданий.   Семья сначала робко упрекает, потом горько плачет, наконец – отчаивается и отворачивается. Дети, некогда смотревшие на отца с любовью, теперь стыдятся его; жена, много лет терпевшая, устает ждать исправления. Друзья, сперва
Оглавление

 

Размышления о пагубной страсти.

Много есть на свете бед, но едва ли найдется другая, которая так незаметно опутывает человека, лишая его воли, разума и, наконец, самого человеческого облика, как пьянство. И если молодость еще может тешить себя мыслью, что горе обойдет ее стороной, то мужчине или женщине за сорок пять лет уже нечего ждать – жизнь показала себя во всей ясности, и если порок пустил корни в сердце, то вырвать его становится делом почти невозможным.  

Как начинается падение?

Редко кто становится пьяницею вдруг. Сперва – рюмка за праздничным столом, потом – «для аппетита», затем – «чтобы снять усталость», а там уже и без причины, ибо тело требует, и ум без хмеля тускнеет. И вот уже человек, некогда степенный и рассудительный, начинает искать повода выпить, а потом и вовсе перестает искать оправданий.  

Семья сначала робко упрекает, потом горько плачет, наконец – отчаивается и отворачивается. Дети, некогда смотревшие на отца с любовью, теперь стыдятся его; жена, много лет терпевшая, устает ждать исправления. Друзья, сперва уговаривавшие «взять себя в руки», постепенно отдаляются, ибо нет ничего тягостнее, чем видеть, как достойный человек губит себя без остатка.  

Что же остается?

Остается опустевший дом, если он еще не продан за бутылку. Остается больное тело, дрожащие руки, помутненный взор. Остается одиночество, ибо даже собутыльники, с которыми делились когда-то хмельные вечера, рано или поздно исчезают – кто в могилу, кто в больницу, кто просто в другую компанию, где еще есть деньги на выпивку.  

Но хуже всего – это душевная пустота. Пьяница знает, что он погибает, знает, что мог бы жить иначе, но не может остановиться. И каждый новый день начинается с одной мысли, а кончается – с той же, и так до самого конца.  

Есть ли выход?

Трудно сказать. Одни находят в себе силы покаяться и, собрав последние крохи воли, бросают пить. Другие – ищут спасения в вере, в работе, в помощи ближним. Третьи – не находят ничего и продолжают падать, пока смерть не положит конец их страданиям.  

Но если вы читаете эти строки и чувствуете, что беда уже стучится в вашу дверь – остановитесь. Еще не поздно. Вспомните, каким вы были до того, как первая рюмка показалась вам безобидной. Вспомните тех, кто любил вас трезвым. И сделайте выбор – пока еще есть что выбирать.  

Ибо нет ничего страшнее, чем осознать на склоне лет, что жизнь прошла мимо, а все, что осталось – это пустая бутылка да горькое похмелье души.

Друзья, найдите в себе силы! У вас обязательно все получится! Всем хорошего настроения, и до новых встреч!